1.6. Выводы ко второй главе.

В данной главе я подробно рассмотрела два случая сепаратизма внутри европейских границ. В процессе исследования у меня возник вопрос, на который я стремилась найти ответ, сравнивая случаи Шотландии и Каталонии. Существует ли какой-то определенный образец, по которому развиваются сепаратистские движения в Европе?

В ходе исследования я пришла к выводу, что не смотря на то, что сложно подогнать случаи Европейского сепаратизма под какой-то определенный «шаблон», существует ряд критериев, которым соответствуют оба исследуемых кейса. Во первых, необходимо отметить наличие в обоих случаях «эмоциональной» установки, как одной из главных составляющих успеха сепаратистских движений. Вслед за «эмоциональными» аргументами сепаратистов (напомню, что такого рода аргументы представляют собой ссылки на общность народа, проживающего в регионе и его «исключительность», или, другими словами «отличность» от всей нации), всегда идут экономические и политические аргументы – рациональная составляющая сепаратистской полемики. Экономические аргументы легко подкрепляются ссылками на экономическую ситуацию в стране, и не удивительно, что видимого электорального успеха сепаратистские движения начали добиваться с началом экономического кризиса в 2007 году. Не смотря на то, что эффекты кризиса для некоторых граждан могли пройти незамеченными, экономические аргументы имеют больший вес, когда их преподносят в сложные времена.

Оба случая - и Шотландии, и Каталонии способны заложить прецеденты, до этого несуществующие в практике Европейского Союза. У Шотландии до референдума 18 сентября 2014 года путь к приобретению независимости виделся более коротким – любой из его исходов был бы принят центральным правительством. Тем не менее, если бы в последствие путь в Европейский Союз для независимой Шотландии также был открытым и безболезненным, то другие сепаратистские движения Европы захотели бы последовать ее примеру. Поэтому страны-участницы Европейского Союза, также сталкивающиеся с проблемой сепаратизма внутри собственных границ, без сомнения, сделали бы путь вступления независимой Шотландии как можно более мучительным.

Случай Каталонии тоже является довольно сложным – ведь в (маловероятном) случае приобретения регионом независимости в одностороннем порядке, был бы установлен еще более опасный прецедент. Хотя Мадрид не может игнорировать проблему Каталонии вечно, возможно продуктивный диалог с регионом начнется лишь после смены режима и Каталонии удастся получить хотя бы контроль над собственной системой налогообложения, что, на мой взгляд, позволило бы ослабить уровень сепаратистских настроений и сохранить целостность государства.

В процессе моего исследования я также задалась вопросом, почему сепаратистские движения, говоря о том, что, получив независимость, регионы будут более благополучными, все же предпочитают сохранить наднациональный уровень управления (в лице Европейского Союза)?

Таким образом, важным аспектом является противоречивость сепаратистских движений в ЕС: будучи направленными на децентрализацию власти, они поддерживают наднациональный уровень власти (Европейский Союз).

Согласно данным «Евробарометра», уровень европейской идентичности у людей, имеющих сильную региональную идентичность (чувство принадлежности к региону), что мы и наблюдаем в случаях Каталонии и Шотландии, еще ниже, нежели уровень национальной идентичности (чувство принадлежности к нации).⁹⁰ Возникает вопрос, почему слабое чувство принадлежности к региону не является поводом для сепаратистских движений к выходу из Европейского Союза?

В то время как региональная и национальная идентичность могут «взаимоисключать» друг друга (например, англичанин, не смотря на то, что он также является жителем Великобритании, как и шотландец, не может быть шотландцем), дело обстоит совершенно иначе с европейской идентичностью. Любой гражданин Евросоюза может чувствовать себя европейцем, не смотря на сильные культурные и лингвистические различия, существующие между нациями, составляющими Европейский Союз.

Еще один момент, который следует отметить, это «престижность» самого факта участия страны в Европейском Союзе. Так, многие государства, такие как Латвия, Литва и Эстония (ранее входившие в состав СССР), гордятся быть частью Европейского Союза – «клуба избранных» - в который также входят такие экономические гиганты, как Великобритания и Франция и, безусловно, Германия.

Сильную роль играют и экономические выгоды, которые влечет за собой членство в Европейском Союзе. Это, безусловно, доступ к общему рынку, и сохранение установившихся экономических связей.

Еще одним важным фактором является политический фактор. Членство в Европейском Союзе позволяет государствам участвовать в принятии решений на наднациональном уровне.

Подводя итоги, хочется отметить, что сепаратисты для достижения своих целей всегда стараются показать только лучшие результаты, которые повлекло бы за собой отделение, однако членство в Европейском Союзе является, безусловно, наиболее спорным из них. Отделившиеся регионы – «новообразованные государства» могут стать членами Европейского Союза лишь с позволения действующих государств-членов, и, как мы уже выяснили, в Европейском Союзе и среди европейских лидеров существует больше противников отделения, нежели его сторонников, которые могут превратить процесс вступления «отделившегося» региона в мучительную и экономически невыгодную процедуру.