2. Принципы юридической ответственности.

1. принцип законности означает неуклонное исполнение требований законов всеми гражданами, организациями и должностными лицами. Главное, чтобы ответственность имела место лишь за деяния, предусмотренные законом и только в пределах закона.

2. обоснованность – процессуальная сторона юр ответственности, заключающаяся в установлении факта совершения лицом конкретного правонарушения как объективной истины.

3. справедливость означает выполнение требований: - недопустимость уг наказаний за проступки; - закон, устанавливающий ответственность или усиливающий ее не может иметь обратной силы; - ответственность должна соответствовать тяжести совершенного правонарушения; - за одно правонарушение может быть лишь одно наказание.

4. целесообразность означает строгую индивидуализацию карательных мер в зависимости от тяжести совершенного правонарушения, свойств личности нарушителя, обстоятельств совершения правонарушения. Кроме того, этот принцип означает, что, если цели ответственности м быть достигнуты без ее осуществления, то она вообще может не иметь места (отсрочка исполнения приговора, применение мер общественного воздействия).

5. принцип неотвратимости означает неизбежность наказания. ни одно правонарушение не должно оставаться нераскрытым. Неотвратимость ответственности – важнейшее условие ее эффективности.

2. Особенности нормативистского подхода к праву.

Это учение, отождествляющее право с установлениями (предписаниями), одобренными государственной властью. В основе данного типа правопонимания — представления о нормативности как основополагающем признаке праве. Этот подход имеет два направления: классическое и неоклассическое. Первое направление сформировалось в рамках зарубежного правоведения, связано преимущественно с именем Г. Кельзена, и именуется нормативистским. По Кельзену, праву как миру должного противостоит мир сущего или сама социальная жизнь. Юридические нормы обязаны своим возникновением и развитием не реальным общественным отношениям, а формально-юридическими установлениям государства или некоей «суверенной главной норме». Наличие этой основной нормы определяет пирамидальное построение права, при этом каждая норма черпает свою юридическую силу в норме, занимающей более высокую по сравнению с ней ступень пирамиды. Право (как и государство) в понимании Г. Кельзена есть нормативно установленный и поддерживаемый правопорядок.

Второе направление получило широкое распространение в отечественной юридической науке. С позиции данного подхода (в отечественной литературе он зачастую именуется узконормативным) право есть совокупность норм, исходящих от государства, и им охраняемых. Общность обоих направлений в концептуальном подходе: право есть некая формально признаваемая сумма норм. Преимущество нормативного понимания права заключается в том, что данный подход: фиксирует границы дозволенного и запрещенного юридическим предписаниями; содержит прямое указание на связь права с государством (хотя данная связь и представлена односторонне); фиксирует формальную определенность права (нормы права выражены в тексте нормативного документа, т.е. формально определенны).

Для юриста — практика, применяющего право, такой подход вполне приемлем и иной, какой-то другой (более широкий) взгляд на право по вполне понятным причинам его не устраивает. Однако для непосредственных адресатов права (граждан, их объединений), равно и законодателя подобный взгляд на право представляется недостаточным.

Право при таком подходе поставлено в строгую зависимость от государства и по существу сводится к государственным установлениям, т.е. отождествляется исключительно с законодательством. Соответственно, правом признаются только те установления (нормы), которые исходят от государства. Все, что исходит от государства, т.е. все акты общего характера, как это вытекает из рассматриваемого подхода, это и есть право. А значит, то, что не исходит от государства, по этой схеме, есть «неправо». Признание монополии государства на «производство» права порождает иллюзию относительно истинной роли субъективного фактора в формировании права. При таком подходе правотворчество и правообразование отождествляются, вследствие чего нормативный юридический акт признается едва ли не единственным источником права. Практическое использование иных (неправотворческих) способов правового воздействия ослабляется, что ведет к ограничению актов саморегуляции в праве, увеличению государственного регулирования в сферах его (права) действия. Соответственно, растет массив нормативных актов, упорядочение которых юридическими средствами (инкорпорацией или кодификацией) становится невозможным.

Критикуемый подход к правопониманию не различает права и закона — одной из форм его выражения. А значит, любой акт государства, содержащий общие установления, есть частица права, пусть он даже содержит правонарушающие предписания, ложные правовые нормы. В означенном случае правом следует также признать те законы, которые противоречат международно-правовым актам о правах человека, ущемляют интересы национальных меньшинств, преследуют людей за их убеждение и др. Получается так, что право совместимо с произволом, пусть даже и узакониваемого государством. Наконец, «узконормативный» подход объективно не в состоянии отразить деятельностный подход к праву, а следовательно, и раскрыть те движущие силы, которые как раз-то придают праву качество социального регулятора, мощной преобразующей силы в обществе. Для осмысления природы права именно в этом значении необходимо выйти за пределы традиционных представлений о праве как юридически должном, оценить его в контексте реальной системы общественных отношений и тем самым утвердить в праве деятельное начало, отображающее в себе и процессы правообразования и правоосуществления. Этим требованиям в большей степени соответствует так называемый социологический подход.

Билет № 3.