- •§ 1. Проблема «реализма в высшем смысле» как художественного метода Достоевского
- •§ 2. Христология Достоевского
- •§ 4. Вопросы интерпретации наследия Достоевского и гностическая доктрина
- •§ 5. Проблемы христианской этики в художественном творчестве и публицистике Достоевского
- •§ 6. «Наша вера в нашу русскую самобытность» («русская идея» в творчестве Достоевского)
- •§ 7. Дети в Новом Завете глазами Достоевского (расширение проблематики современных исследований)
- •§ 1. Задачи комментирования в контексте современных исследований
- •§ 2. Проблемы комментирования библейских интертекстов
- •§ 1. Проблемы текстологии рукописных материалов
- •§ 2. Некоторые проблемы текстологии печатных текстов
- •§ 3. Взаимосвязь текстологии, комментирования и интерпретации
§ 1. Проблемы текстологии рукописных материалов
Может показаться, что текстология рукописных материалов как прикладная дисциплина, в задачи которой входит установление аутентичного авторского текста с дальнейшей подготовкой его к печати, никак не зависит от тематических характеристик препарируемого материала и что выделение для специального рассмотрения вопросов текстологии применительно к автографам, содержание которых – полностью или частично – связано с религиозной проблематикой, является искусственным и неоправданным. Однако это далеко не так.
Очевидно, что самый опытный текстолог, обладающий идеальной зоркостью глаза, в совершенстве владеющий методиками диахронического расчленения текста, даже имеющий достаточные навыки чтения рукописей данного автора, содержащих тексты общего характера (переписка, мемуары и т. п.), тем не менее столкнется со специфическими затруднениями, если перед ним будет поставлена задача подготовки к печати чернового автографа гениального композитора или математика, в котором отразился процесс их профессиональной творческой работы. Ясно, что тут, кроме владения приемами филологического анализа текста, как непременное условие потребуются и специальные познания в той области деятельности, которой занимался автор препарируемого текста. В противном случае неизбежны ошибочные чтения, неоправданные конъектуры, неадекватная передача последовательности текста, неверное установление места вставок и т. д., что в свою очередь способно привести к искажениям смысла, дать повод к неадекватным интерпретациям и проч. Конкретный сопоставительный анализ черновых рукописей Достоевского и публикации этих материалов в ПСС обнаруживает, что сказанное, к сожалению, справедливо и в отношении текстологической подготовки автографов, содержащих записи, так или иначе касающиеся религиозной проблематики.
Полное собрание сочинений Достоевского, выходившее в 1972–1990 гг., в целом ряде отношений является эталоном советского академического издания классического наследия. Однако идеологический диктат советского времени, проявлявшийся в области религиозных вопросов даже на уровне орфографии (требование замены в сакральных именах, вопреки данным автографов и прижизненных изданий, прописной буквы строчной), делающий углубленную проработку богословской проблематики в комментариях не только не желательной, но и фактически запретной, – неизбежно накладывал печать на характер работы академического коллектива по подготовке ПСС писателя, проявляясь даже тогда, когда обращение к религиозному материалу было обусловлено задачами чисто прикладного характера. Широко известный в профессиональной среде казус, имеющий место в сводном «Указателе имен…» ПСС, где зарегистрирован Миллениум, охарактеризованный как «неустан<овленное> лицо» (302; 268), тому выразительный пример.
Приведу иллюстрацию к сказанному, с одной стороны, демонстрирующую существо текстологической проблематики, обусловленной спецификой религиозного материала в творческих рукописях Достоевского, а с другой – акцентирующую важность уточненных прочтений для адекватной интерпретации соответствующих записей.
В рабочей тетради Достоевского 1864–65 гг., в наброске к неосуществленной статье «Социализм и христианство», содержится запись, которая в ПСС прочитана так, что в целом оставляет впечатление какой–то невнятицы, а в заключительной своей части просто оказывается невозможной: «Социализм назвался Христом и идеалом, а здесь Христос или там... не верьте Апокалипс<ису>» (20; 193). Конечно же, в середине 1860–х гг. апокалиптические настроения и ожидания у Достоевского еще не так сильны, как в 1870–е, но тем не менее Откровение святого Иоанна Богослова всегда было для писателя одной из наиболее притягательных и авторитетных книг Нового Завета. Известно, что именно в Апокалипсисе, в личном экземпляре Нового Завета Достоевского, против стиха: «И видел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил, как дракон» (Отк. 13: 11), чернилами помечено: «социал<изм>» (7; 399). В богословской традиции «другой зверь» истолковывается как лжехристос, антихрист, своим внешним обликом похожий на Мессию, Агнца, но являющийся Его врагом и во всем Ему противоположный. Помета Достоевского на полях Апокалипсиса фактически отождествляет антихриста с социализмом, точнее позволяет интерпретировать социализм как воплотившегося антихриста. В таком контексте процитированные строки из наброска «Социализм и христианство» оказываются ключевыми для всего замысла писателя, но суть противопоставления, оформленная союзом «а», и вообще вся вторая половина высказывания представляются неясными и тем более странным и неожиданным выглядит завершение этого пассажа: «<…> не верьте Апокалипс<ису>». Так, наверное, мог бы сказать сам антихрист, но только не Достоевский.
Однако уже предварительный анализ помогает снять противоречие. Дело в том, что рассматриваемая фраза представляет собой близкий парафраз евангельского разговора Христа с учениками о «кончине века»: «Иисус сказал им в ответ: берегитесь, чтобы кто вас не прельстил. Ибо многие придут под именем Моим, говоря: я Христос; и многих прельстят <...> Тогда ежели кто вам скажет: вот здесь Христос, или там; не верьте» (Мф. 24: 4–5, 23). Здесь же Христос рисует картины «кончины века», которые в богословской традиции связываются с Книгой Откровения и именуются «Малым Апокалипсисом».
Это евангельское место в близком контексте (говоря о «нигилистической пропаганде») Достоевский спустя 16 лет процитирует в январском выпуске «Дневника писателя» 1881 г.: «О, надо беречь народ. Сказано: „Будут времена, скажут вам: се здесь Христос, или там, не верьте“. Вот и теперь как будто нечто похожее совершается» (27; 17). Особенностью этой цитации является нередкое у писателя включение в русский текст библейской цитаты элементов церковно–славянского перевода; ср.: вот здесь Христос / се здесь Христос.
Сделанные наблюдения всецело согласуются с данными автографа 1864 г. и позволяют восстановить аутентичное чтение: «Социализм назвался Христом и идеалом. Се здесь Христос или там… не верьте. Апокалипс<ис>». Только теперь мысль о том, что социалистическая проповедь – это проповедь антихриста, что учение социализма знаменует начало апокалиптических времен, получает внятное выражение. Характерно, что в ПСС эта запись оставлена без комментариев: текстологическая небрежность делает комментарий невозможным; напротив, необходимый комментарий, вскрывающий евангельские корни суждения Достоевского, открывает возможность верного текстологического прочтения.
В этой связи важно отметить, что существовавшие в практике советских академических изданий классического наследия жесткие нормы соотношения объемов авторского текста и текста примечаний обусловили то обстоятельство, что публикации черновых рукописных материалов, как правило требующие в силу своей специфики более многочисленных и более подробных комментариев, напротив, оказались в академическом ПСС Достоевского прокомментированными с серьезными лакунами и гораздо менее тщательно, нежели тексты основного корпуса художественных произведений или публицистики. Сказанное в значительной своей части распространяется и на рукописные материалы, содержащие религиозную проблематику, что в силу указанных причин не всегда позволило обеспечить при публикации надлежащий уровень их текстологической подготовки. Проведенный автором предварительный анализ в аспекте проблематики исследования привел к выводу о необходимости повторной текстологической экспертизы целого ряда означенных черновых рукописных материалов Достоевского. Этот вывод иллюстрируется в диссертации новым текстологическим рассмотрением нескольких ключевых рукописных фрагментов из подготовительных материалов к романам «Преступление и наказание» и «Бесы» (таких, как «Идея романа. 1. Православное воззрение, в чем есть Православие» и «Да Христос и приходил за тем, чтоб человечество узнало <…>»; ср. 7, 154 и 11, 112–113), в результате которого было уточнено и исправлено (по сравнению с публикацией ПСС) несколько весьма существенных прочтений, влияющих на осмысление этих фрагментов в целом.
