Глава 2. Формы вины в гражданском праве
§ 1. Умышленная форма вины
В ГК РФ о вине в форме умысла или неосторожности указывается в п. 4 ст. 227, п. 1 ст. 693, ст. 697, ст. 901, п. 2 ст. 1104 ГК РФ. Грубая неосторожность как форма вины в ГК РФ употребляется отдельно только дважды: в п. 1 ст. 963 и п. 2 ст. 1083 ГК РФ.
Однако законодатель не дает легального определения этих форм вины, не указывает он и признаки форм виновности. Более того, такая позиция считается оправданной, так в своем Определении от 21 февраля 2008 г. № 120-О-О Конституционный Суд Российской Федерации, рассматривая такое понятие, как "грубая неосторожность", пришел к выводу, что использование федеральным законодателем "такой оценочной характеристики преследует цель эффективного применения нормы к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций"41.
Таким образом, в связи с неразработанностью признаков умысла и неосторожности в гражданском праве, анализируя судебную практику, приходится обращаться к дефинициям этих категорий, имеющимся в работах современных ученых-цивилистов.
В доктрине гражданского права умышленная вина определяется как намеренные действия либо бездействие должника с целью неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства либо создания условий для невозможности его исполнения42.
Грубая неосторожность (грубая небрежность) "имеет место в случаях, когда нарушение договора мог предвидеть и предотвратить любой и каждый человек"43, то есть в данном случае предлагается применять объективный критерий (поведение обычного человека). Иными словами, грубая неосторожность (грубая небрежность) есть "непроявление должником той минимальной степени заботливости и осмотрительности, какую можно было бы ожидать от всякого участника имущественного оборота, окажись он на месте должника, и непринятие должником очевидных (хотя бы элементарных) мер в целях надлежащего исполнения обязательств"44.
Обычная (легкая) неосторожность (простая неосмотрительность) будет иметь место "в случаях, когда нарушение договора мог предвидеть и предотвратить должник с учетом его опыта, знаний и профессиональной подготовки"45, то есть сохраняется субъективный критерий (поведение конкретного должника в зависимости от его возможностей). Иными словами "должник при исполнении обязательства не проявляет ту степень заботливости и осмотрительности, какая требовалась от него по характеру обязательства и условиям оборота, и в результате с его стороны не приняты все надлежащие меры для надлежащего исполнения обязательства"46.
Однако такие определения приводят исследователей к логичному и правильному выводу о том, что в гражданском праве "вину в форме грубой неосторожности практически невозможно отличить от умышленной вины. Во всяком случае, ни кредитор, ни суд не в состоянии определить, имел ли должник изначальное намерение не исполнить обязательство или исполнить его ненадлежащим образом либо создать невозможность его исполнения"47. О.А. Кудинов полагает, что законодатель это делает намеренно: "Законодатель не случайно ни в одной из норм ГК РФ не предусмотрел в качестве условия ответственности за нарушение обязательства вину должника исключительно в форме умысла, – пишет автор. – Если законодатель считает необходимым предусмотреть ответственность должника за нарушение тех или иных конкретных обязательств, он устанавливает в качестве необходимого условия ответственности вину в форме умысла или грубой неосторожности. Тем самым законодатель не исключает (но никогда не выдвигает в качестве необходимого условия) изначальное намерение должника нарушить обязательство либо создать невозможность его исполнения"48.
С этим высказыванием согласиться сложно. Как быть, к примеру, в случае, предусмотренном п. 1 ст. 963 ГК РФ, где умысел и грубая неосторожность как формы вины употребляются отдельно. И тут, несмотря на то, что в этой статье речь идет о грубой неосторожности страхователя, а не страховщика (кредитора по обязательству), и суду и страховщику придется при наличии вины страхователя определять, имел ли страхователь изначальное намерение превратить страхование в источник наживы или не имел.
Как это сделать? В литературе приводится в качестве примера Постановление Президиума ВАС РФ № 249/97 от 24 июня 1997 г.49. В протесте предлагалось принятые судебные акты отменить и в иске отказать, поскольку согласно письму управления Государственной противопожарной службы самовольное подключение к электросети жилого дома и возникновение пожара в месте пересечения электроснабжения и кровли свидетельствуют о возникновении пожара по вине владельца палатки. Однако Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отверг ссылку на вину в форме умысла со стороны страхователя. Удовлетворяя иск, Президиум обратил внимание на то, что Законом Российской Федерации "О страховании" страховщикам предоставлено право при необходимости запрашивать сведения, связанные со страховым случаем, у организаций, располагающих информацией об обстоятельствах страхового случая, а также самостоятельно выяснять причины и обстоятельства страхового случая. Наступление страхового случая в данном деле подтверждено актом органов пожарного надзора и актом, составленным представителями страхователя и страховщика. Доказательств совершения страхователем умышленных действий, направленных на наступление страхового случая, либо сообщения страховщику заведомо ложных сведений об имуществе или обстоятельствах, имеющих существенное значение для суждения о страховом событии, страховая фирма не представила50.
Каким образом Президиуму удалось отделить грубую неосторожность юридического лица от умысла, как из текста Постановления, так и из комментария, данного профессором М.И. Брагинским в своей монографии, не ясно. Ссылка на то, что "законом Российской Федерации "О страховании" страховщикам предоставлено право при необходимости запрашивать сведения, связанные со страховым случаем у организаций, располагающих информацией об обстоятельствах страхового случая, а также самостоятельно выяснять причины и обстоятельства страхового случая", потеряла свою силу, так как Федеральным законом от 31 декабря 1997 г. "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О страховании" гл. 2 "Договор страхования" была из Закона исключена.
Пункт 8 ст. 10 Закона РФ "Об организации страхового дела в Российской Федерации", вступивший в силу с 16 января 2004 года, обязывает организации и индивидуальных предпринимателей предоставлять страховщикам запрошенные ими документы и заключения. То есть в настоящее время у страховщиков нет полномочий запрашивать сведения у государственных органов или сведения, составляющие коммерческую тайну.
Так, арбитражные суды, сославшись на ст. 23, 24 Конституции Российской Федерации и ст. 61 "Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан" отказались удовлетворить иск страховщика к ФГУ "ГБ МСЭ по г. Москве" о предоставлении надлежащим образом заверенных копии документов, установив, что дело не подлежит рассмотрению в арбитражном суде51.
Получается, что при наличии доказательств, подтверждающих вину страхователя в наступлении страхового случая, страховщику в суде требуется предоставить не только доказательства того, что данное нарушение могло предотвратить любое и каждое лицо, действующее с минимальной степенью заботливости и осмотрительности, но также постараться доказать, что лицо действовало или бездействовало намеренно.
Рассматривая вопрос умышленной формы вины, прежде всего, следует отметить, что в настоящее время понятие умысла в гражданском законодательстве практически тождественно определению аналогичной категории в уголовном праве. Однако в правовой доктрине высказываются аргументированные мнения о том, что "недопустимо перенесение понятия "вина" как психологического отношения лица при разделении на умысел и неосторожность из сферы уголовного права в сферу гражданского без учета традиционных цивилистических конструкций. В гражданском праве вина имеет специфику, которая выражается в отношениях, характеризующихся как товарно-денежные, связанные с компенсаторно-восстановительной функцией гражданско-правовой ответственности. Согласно новейшим научным взглядам трактовка вины как "психического отношения" нарушителя к своему поведению и его результату практически бесполезна"52.
По мнению А.К. Коньшиной умышленную вину можно рассматривать как "намеренные действия либо бездействие должника с целью неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства либо создания невозможности его исполнения"53. Иными словами, пытаясь исключить психологическую составляющую при раскрытии формы вины авторам все же не удается отойти от нее полностью, о чем свидетельствует использование в приведенной выше цитате категории "намеренные действия". Представляется, что полное исключение психологических составляющих в определении понятия вины и ее формы в гражданском праве невозможно.
Следует также отметить стремление многих авторов провести аналогию с уголовным правом не только в отношении понятия формы вины, но и форм умысла. Так, С. Киселев предлагает следующую формулировку: "Проступок признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало антиобщественность своего деяния (действия или бездействия) и желало его наступления или предвидело возможность или неизбежность наступления антиобщественных последствий и желало их наступления"54. Косвенный умысел автор определяет так: "Проступок признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало антиобщественность своего деяния (действия или бездействия), предвидело возможность наступления антиобщественных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично"55.
В качестве аргумента в поддержку своей позиции о допустимости аналогии с уголовным правом автор приводит утверждение о том, что правонарушения в различных сферах имеют общие черты, их объединяющие, относя само понятие правонарушения к категории родовых.
Кроме того, находит поддержку в правовой доктрине и обоснование того, что субъективную сторону деяния всегда характеризует интеллектуальный и волевой моменты, из сочетания которых определяется ее форма и вид56. С вышеприведенной позицией можно согласиться.
Однако, необходимо учитывать то, что особенностью умышленной формы вины в гражданском праве является опять же таки отсутствие четкого разграничения на прямой умысел и косвенный, что связано с отсутствием оснований такого деления. Последствия правонарушения как при прямом, так и при косвенном умысле в гражданском праве одинаковы.
Мотивы правонарушения, совершенного с умышленной формой вины, в гражданском праве не имеют такого значения, как, например, в уголовном. Основным критерием меры ответственности в гражданском праве, как представляется, выступают имущественные последствия правонарушения, их размер и характер. Это связано с важнейшей функцией гражданско-правовой ответственности – компесаторной. Для реализации последней не столь значительно решение вопроса, какими мотивами руководствовался субъект правонарушения, совершая его. В любом случае он должен возместить причиненный своим деянием ущерб в полном объеме.
В качестве иллюстрации сказанного можно привести следующий пример из судебной практики.
"В.Л. и В.Е. обратились в суд с иском к Д. о возмещении ущерба, причиненного в результате залива квартиры в размере 138 751 руб., в обоснование иска сославшись на то, что они являются равнодолевыми собственницами квартиры, расположенной по адресу: <данные изъяты> Д. принадлежит квартира <данные изъяты> по указанному адресу, в результате залива которой 24 февраля 2013 г. им и был причинен ущерб, который они просят взыскать. Кроме того, истицы просили взыскать судебные расходы на составление отчета об оценке и оплату госпошлину.
М. также обратилась в суд с иском к Д., утверждая, что в результате залива от 24 февраля 2013 г., произошедшего по вине ответчицы, была повреждена и принадлежащая истице квартира <данные изъяты> в доме по адресу: <данные изъяты> размер ущерба составляет 255 867 руб. истица просит взыскать с ответчицы указанную сумму ущерба и судебные расходы.
Определением суда от 12 августа 2013 г. вышеуказанные гражданские дела были объединены в одно производство.
В судебном заседании по делу ответчица Д. против удовлетворения исков возражала, отрицая наличие своей вины в причиненном ущербе, утверждала, что залив произошел вследствие действий сотрудника управляющей организации МУП "Октябрьское Жилищное Управление", который, явившись по вызову ответчицы в связи с небольшой протечкой в батарее отопления, расположенной на кухне ее квартиры, сорвал кран с батареи, не вовремя перекрыл горячую воду, которая начала под сильным напором вытекать из поврежденной трубы, чем усугубил размер ущерба, причиненного квартире истиц и ответчицы.
Представитель третьего лица МУП "Октябрьское Жилищное Управление" (по доверенности П.) исковые требования поддержала, полагая, что причиной залива явилась самостоятельная, не согласованная переустановка радиаторов отопления на кухне, в результате которой были использованы резьбовые соединения без сварки, с использованием материалов, качество которых не подтверждено сертификатами, а также не рассчитанных на рабочее давление системы центрального отопления, в результате чего произошла коррозия ниппельного соединения между краном и муфтой; кроме того, на перемычке стояка ответчицей был самостоятельно установлен секущий кран, использование которого на батарее, при перекрытии влечет его попеременное охлаждение, сжатие металла, в результате чего возможна течь воды в некачественно выполненном соединении. Явившись по вызову в связи с протечкой батареи в квартиру ответчицы, слесарь-сантехник Г. обнаружил на кухне биметаллическую батарею с двумя шаровыми кранами и краном на перемычке, обмазанные пластилином и протекающие. В ходе исследования оборудования с целью обнаружить причину протечки произошел прорыв из-за ветхости поставленных кранов.
Решением суда от 19 сентября 2013 г. исковые требования В.Л., В.Е. и М. удовлетворены.
В апелляционной жалобе Д. поставила вопрос об отмене указанного решения как вынесенного с нарушением норм материального и процессуального права.
Выслушав объяснения явившихся лиц, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия посчитала решение суда правильным и оснований для его отмены не нашла.
Согласно представленным в материалы дела актам обследования жилых помещений (№ 96 от 25.02.2013 г. и № 97 от 25.02.2013 г.) квартиры В-вых и М. получили значительные повреждения в связи с заливом, который произошел 24 февраля 2013 г. в результате самостоятельной переделки системы отопления с применением материалов ненадлежащего качества в квартире, принадлежащей Д.
Согласно заявлению Д. от 25 февраля 2013 г., она обратилась в МУП "ОЖУ" с просьбой восстановить отопительную систему в принадлежащей ей квартире, так как радиаторы были установлены самостоятельно. 26 февраля 2013 г. ответчица Д. в комментариях к предписанию, адресованному ответчице управляющей компанией МУП "ОЖУ", указала, что обязуется исправить систему отопительных приборов в изначальное состояние. Согласно акту № 98 от 01 марта 2013 г., ответчица Д. выполнила работы по предписанию ОЖУ, система отопления была собрана правильно, на сварке.
Как следует из показаний слесаря-сантехника МУП "ОЖУ" Г., 24 февраля 2013 г. он находился на вызове по адресу: <данные изъяты> когда в 15:00 часов к нему поступила заявка о протечке батареи в квартире по адресу: <данные изъяты>. Придя по адресу, он увидел в кухне биметаллическую батарею с двумя шаровыми кранами (плюс кран на перемычке). Верхний кран был замазан пластилином, замотан тряпками, протекал. Г. открыл кран на перемычке, после чего, размотав тряпки в месте протечки, без усилий взялся за верхний кран, который сразу же отвалился, разошлось его соединение с трубой. При этом второй стороной он остался быть соединенным с батареей. Г. не успел даже открутить этот кран, как он, будучи поврежденным, сразу же отошел от батареи. Оценить заранее характер неисправности, без непосредственного осмотра крана, не было возможности, так как место протечки было замотано тяпками и полотенцами. На устранение залива, перекрытие воды действительно ушло порядка 40 минут, поскольку ключей от подвала или чердака, где можно перекрыть воду, у Г. не было, они согласно установившемуся в организации порядку, находятся в определенном месте.
Оценив в совокупности представленные по делу доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ответственность за причинение имущественного ущерба лежит на Д. как на собственнике квартиры, не обеспечившего надлежащее, работоспособное состояние системы отопления, расположенной в квартире.
При этом суд исходил из того, что доказательств, опровергающих наличие вины ответчицы в заливе от 24 февраля 2013 г. ею представлено не было, как и не представлено доказательств, подтверждающих причинно-следственную связь между действиями работника МУП "ОЖУ" и причинением ущерба истцам. Ходатайств о проведении по делу экспертизы ответчицей не заявлялось, размер ущерба также не оспаривался.
В этой связи суд обоснованно взыскал с ответчицы в пользу истиц испрашиваемые суммы в счет возмещения ущерба, а также на основании ст. ст. 98, 100 ГПК РФ судебные расходы, наличие и размер которых материалами дела подтверждены"57.
Еще один аналогичный пример: "К.Н.В. обратилась в суд с иском к закрытому акционерному обществу "Управляющая компания "Верх-Исетская" о взыскании ущерба, причиненного заливом квартиры, убытков, компенсации морального вреда. В обоснование иска истец указала, что в <...> года произошел залив квартиры, расположенной по адресу <...>, принадлежащей истцу на праве собственности. Управляющей компанией многоквартирного <...> является ответчик ЗАО "УК "Верх-Исетская". <...> был составлен первичный акт об аварии – протечке горячей воды и причинении истцу ущерба. <...> составлен акт, в котором была установлена причина аварии: сгнила труба ГВ в перекрытии между <...> стояке по кухне. Место аварии находится в зоне ответственности ответчика. С целью определения размера ущерба, причиненного заливом квартиры, истец обратилась в ООО "Уральский аналитический центр независимой оценки собственности". Осмотр поврежденного имущества был осуществлен <...>. На указанный осмотр были вызваны представители ответчика, которые присутствовали при осмотре, однако от подписи отказались. Стоимость услуг оценщика составила <...> рублей. Согласно отчету об оценке стоимость восстановительного ремонта по факту затопления составила <...> рублей, из которых <...> рублей – расходы на материалы, <...> рублей – расходы на ремонтные работы, стоимость кухонного гарнитура в размере – <...> рублей. На основании ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации истец просила взыскать с ответчика стоимость восстановительного ремонта в размере <...> рублей, расходы по проведению оценки в размере <...> рублей. С учетом дополненных исковых требований просила взыскать компенсацию морального вреда в размере <...> рублей, судебные расходы в размере <...> рублей – за оказание юридических услуг, <...> рублей – за копирование документов.
Решением Верх-Исетского районного суда <...> от <...> исковые требования удовлетворены частично. С ответчика в пользу истца взыскана сумма ущерба, причиненного заливом квартиры, в размере <...> руб., убытки в размере <...> руб., компенсация морального вреда в размере <...> руб., судебные расходы в размере <...> руб., всего – <...> руб. В удовлетворении остальной части иска, отказано.
Частично удовлетворяя исковые требования, суд руководствовался положениями статьи 15, п. 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 161, 158 ч. 1, 154 ч. 2, 39 ч. 3 Жилищного кодекса Российской Федерации, п. 5, 42, 5.3.7, 5.3.2, 5.3.6 Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 13.08.2006 № 491, исходя из презумпции вины, установленной статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом того, что ответчиком доказательств, подтверждающих отсутствие вины в причинении вреда имущества истца, не представлено, пришел к выводу, что обязанность по возмещению ущерба, причиненного имуществу истца, надлежит возложить на ответчика, в результате виновных действий которого, что выразилось в ненадлежащем исполнении обязанности по содержанию общего имущества многоквартирного дома, был причинен ущерб имуществу истца"58.
С учетом вышеизложенного, можно прийти к следующим выводам. Во-первых, понятие умышленной формы вины в гражданском праве практически аналогично праву уголовному. Во-вторых, разграничение умышленной формы вины на прямой умысел и косвенный не имеет практического значения при решении вопроса об ответственности субъекта при совершении гражданского правонарушения. В-третьих, мотивы умышленного правонарушения при рассмотрении вопроса о степени ответственности в гражданском праве также не влияют на ее объем.