II. Действительный дух

Дух действителен ни как интеллект, ни как воля, но как воля, которая есть интеллект, то есть в интеллекте они (интеллект и воля) суть единство двух всеобщностей, а во всеобщей воле они суть завершенная самость. Они суть знание о своем бытии, их знание Сила воображения, воспоминание, знак — свободная воля нообще. орудие, хитрость Как соответствуют друг другу ступени интеллекта и воли: a) язык, имя

b) рассудок, суждение, разум—движение в стихии языка а} любовь, имеет наличное бытие; ß) суждение, целое — движение (умо)заключения. Ограничение свободы, то есть произвол свободы в обособленном единичном (индивиде), случайном

a) Интеллект, представление, образ вообще — сущее чужое, пустое мое — бытие β признанности — это наличное бытие, исполненное волей, нечто целиком мое, исполненное всей волей

b) Воля, любовь—непосредственное бытие в признанности; право — это всеобщее абстрактное бытие в признанно.

322

есть духовное: всеобщая воля. В этой стихии должно теперь предстать предыдущее; как абстрактный интеллект снял себя в воле или его предметы исполнились через самих себя, так здесь абстрактная воля должна снять себя — пли породить себя снятой — в стихии всеобщего бытия в признанное, этой духовной действительное. Благодаря этому владение превращается в право, как до этого труд — во всеобщее; то, что было семейным достоянием, в котором супруги знали себя, становится всеобщим делом и потребляется всеми *, и различие индивидов становится знанием добра и зла — личное право и несправедливость **.

а. [Бытие в признанности]

Бытие в признанности есть непосредственная действительность ***, и в се стихни лицо (выступает) сначала как для-себя-бытие вообще; оно есть (лицо) потребляющее и трудящееся. Только здесь вожделение имеет право выступить, ибо оно действительно, то есть у него самого — всеобщее, духовное бытие. Труд всех и для всех, и пользование — пользование всех. Каждый служит другому и оказывает помощь, или же индивид лишь здесь имеет наличное бытие как единичный; до этого он был лишь абстрактным пли неистинным. Хотя дух может полагать себя в качестве абстракции, анализировать себя и придавать [себе] существование, в отличие от животного, у которого самость, если она становится системой, превращается в болезнь, однако в этом случае самость и мест только мгновенное, исчезающее существование. Здесь вожделение есть. Я как абстрактному для-себя-бытию противостоит также его неорганическая природа как сущее; оно относится отрицательно к ней и снимает се [в] единстве их обоих, но таким образом, что оно сначала формирует ее как свою самость, затем созерцает собственную форму, следовательно, пожирает самого себя. Наличное бытие, (Дозволенное и недозволенное впервые появляется а другом).* Добро и зло. *** Абстрактное бытие и движение.

323

вся совокупность естественных потребностей * в стихии бытия есть вообще множество потребностей; вещи, служащие их удовлетворению, перерабатываются, их всеобщая внутренняя возможность полагается как нечто внешнее, как форма. Но это перерабатывание многократно; со стороны сознания оно есть делание-себявещью. Но в стихии всеобщности оно таково, что становится абстрактным трудом. Потребностей много; воспринимать это множество в Я, трудиться — это абстрагирование всеобщих образов, но самодвижное образовыванне. Для-себя-сущее Я есть Я абстрактное: оно, правда, трудится, [но] его труд тоже нечто абстрактное. Потребность вообще разлагается на множество своих сторон; абстрактное в своем движении есть для-себя-бытие, делание, труд. Так как трудятся лишь ради удовлетворения потребности как абстрактного для-себя-бытия, то и трудятся тоже лишь абстрактно. Это — понятие, истина вожделения, существующая здесь. Каково понятие, таков и труд. То, что (индивид) производит, опредмечивая себя в своем наличном бытии, не может служить удовлетворению всех его потребностей. Всеобщий труд [ость, таким образом], разделение труда, экономия; десять человек могут сделать столько булавок, сколько делают сто. Каждый отдельный (индивид), следовательно, поскольку он является отдельным, работает для удовлетворения какой-то одной потребности. Содержание его труда выходит за пределы его потребности; он трудится для удовлетворения потребностей многих- [индивидов], и так [делает] каждый. Каждый, следовательно, удовлетворяет потребности многих, и удовлетворение его многочисленных особенных потребностей предполагает труд многих других. Так как его труд есть такой абстрактный труд, то он выступает как абстрактное Я или по образу вещности — не как широкий, богатый содержанием, осмотрительный дух, владеющий большим объемом всего и являющийся его а) Непосредственное Я труда а) непосредственное движение делания, не воспринятого β знание; у его труда — характер абстракции. Оно трудится не как единичная, конкретная тотальность потребностей...

324

господином. Он не имеет конкретного труда, а его сила состоит в анализировании, в абстракции, в разложении конкретного на многие абстрактные моменты. Сам его труд становится совершенно механическим или принадлежит какой-либо простои определенности; но чем абстрактнее становится последняя, тем более он (индивид) есть лишь абстрактная деятельность, и благодаря этому он в состоянии изъять себя из (процесса) труда и на место своей деятельности поставить деятельность внешней природы. Ему нужно только движение, и он находит таковое во внешней природе, или чистое движение ость именно отношение абстрактных форм пространства и времени — абстрактная внешняя деятельность, машина.

Между этими различными абстрактными продуктами обработки теперь должно найти место движение, благодаря которому труд снова станет конкретной потребностью, то есть потребностью отдельного (индивида) *; .)то будет субъект, имеющий в себе много таких потребностей **. Суждение, которое их анализировало, противопоставляло их друг другу как определенные абстракции; их всеобщность, до которой оно поднимается, есть их равенство или стоимость. В ней они одно и то же. Сама эта стоимость как вещь есть деньги. Возвращение к конкретности, к владению есть обмен ***. Абстрактная вещь представляет в обмене то, О определенность в себе самой, возвращение к единичности.* Он (индивид) сам сделал (этот свой продукт) бытием для (удовлетворения) потребности других, тогда как в семейном владении он, напротив, сохранял его для себя. Причина этого в том, что его простое наличное бытие есть бытие всеобщее; его владение имеет [теперь] то значение, что оно есть для других.** В своем абстрактном труде он (индивид) созерцает всеобщность самого себя, своей формы, или созерцает свое бытие для другого. Он хочет, следовательно, положить это, сообщить другим, или же эти другие должны сами быть созерцаемы в этом: второе движение, которое содержит развитые моменты первого. Я [есть] делание по отношению к другому Я, а именно как признанное им, некое такое, которое соотносится с моим владением, которое он хочет получить только с .моего изволения, подобно тому как я [направляю] себя на его

325

что она есть, а именно способность быть измененном, возвращаться в «Я» из вещности, причем так, что его вещность в том и заключалась, чтобы быть владением другого. Каждый (индивид) сам отказывается от своего владения, снимает свое наличное бытие, причем так, что он признал в этом владении, что другой получает его (это владение) с соизволения первого. Оба (индивида) признаны; каждый получает от другого владение другого, так что получает [его] лишь постольку, поскольку другой сам [есть] это негативное себя самого, или (получает его) как собственность. Благодаря опосредованию каждый есть негативное (начало) своего бытия, своего имущества, и последнее опосредовано через отрицание другого. Только потому, что другой сбывает свою вещь, я делаю то же самое; и это равенство в вещи Kaк еe внутреннее есть ее стоимость, с которой я вполне согласен, как и с мнением другого, — позитивное мое, а также его, единство моей и его воли, и моя [воля] значима как действительная, наличная; бытие в признанности есть наличное бытие. Благодаря этому моя воля значима, я владею; владение превратилось в собственность. Во владении у бытия — недуховное значение моего имущества как имущества этого отдельного (индивида), а тут у него бытие в признанности, и бытия владения [то значение], что есть вещь и есть я, и вещь — как постигнутая моя самость. Здесь бытие [есть] всеобщая самость и имущество есть опосредование через другого, или, иначе, оно — всеобщее. Всеобщее есть стоимость, движение как чувственное есть обмен. Эта же всеобщность опосредована в собственности, выступает как знающее движение, следовательно, непосредственное имущество, опосредованное бытием в признанности, или, иначе, его наличное бы-

(делание) только с его изволения. Равенство обоих (индивидов) как призначныт. — Стоимость, значение вещи.

Вещь имеет значение отношения к другим. Бытие для другою, наличное бытие есть бытие в признанное™, то есть u ном присутствует особенная воля каждого (индивида) и равенство их, причем таким образом, что для каждого существует для другого — единство абсолютно различных.

326

тие есть духовная сущность *. Здесь снята случайность захвата владения; я все имею благодаря труду и обмену в бытии в признанности. Я — тоже всеобщий, не это отдельное лицо, а одновременно семья; иначе говоря, собственность есть а) движение вещи в обмене. Наследство, далее, предполагает смену индивидов, семья же есть нечто постоянное, — [но] здесь об этом еще нет речи**.) Источник, происхождение собственности есть здесь источник, происхождение труда, самого моего делания — непосредственная самость и бытие в признанности, основание. Я есмь причина; именно потому, что я хотел — цель в обмене — причина: основание [есть] всеобщее. В обмене я хотел, я положил мою вещь как стоимость, то есть как внутреннее движение, внутреннее делание, подобно тому как труд есть труд, погруженный в бытие; [и в том и в другом случае] имеет место одно и то же отчуждение (Entäusserung).

α) В труде я непосредственно делаю себя вещью, формой, которая есть бытие.

b) Это свое начичное бытие я тоже отчуждаю, делаю его чем-то чуждым себе и сохраняю себя в нем. Именно в нем я созерцаю свое бытие в признанности, бытие как знающее себя; там — мое непосредственное Я, здесь — мое для-себя-бытие, я как лицо.

Я, следовательно, созерцаю здесь мое бытие в признанности как наличное бытие, и моя воля есть такая значимость.

Ь. Договор

Это бытие в признанности в обмене, ставшее предметом, или, иначе, моя воля есть наличное бытие, так же, как и воля другого. Непосредственность бытия в признанности распалась. Моя воля представлена как воля значащая, не только для меня, но и для другого, и она здесь равносильна самому наличному бытию. а) Образы, β) воспоминание, стоимость.* Я есмь случайность владения. Моя ловкость, склонность, талант—лучшая, приблизившаяся случайность. — Я сам абсолютно необходимо....

327

Стоимость есть мое мнение о вещи. Это мое мнение и воля возымели значение для другого (опосредованные через его мнение и волю). Я сделал что-то, я совершил отчуждение этого сделанного; это отрицание позитивно; отчуждение есть приобретение *. Мое мнение относительно стоимости было значимо для другого, и моя воля (была значима) для его вещи. Они (индивиды) созерцают себя как такие, мнение и воля которых действительны. Это есть, сознание, то есть различение в понятии бытия « признанности: воля отдельного (индивида) есть общая воля, утверждение или суждение, и ею воля есть действительность—в качестве отчуждения , что есть моя воля**. Это знание выражено в договоре. Договор есть то же самое, что и обмен, не обмен идеальный: а) я не отдаю ничего, я ничего не отчуждаю, не произвожу ничего, кроме своего слова, речи, — что я хотел бы совершить отчуждение себя, b) другой делает то же самое. Это мое отчуждение есть также и его воля; он доволен тем, что я ему предоставляю это. γ) Это также u его отчуждение, это общая воля; мое отчуждение опосредовано его (отчуждением). Я только потому хочу совершить отчуждение себя, поскольку он со своей стороны хочет совершить то же самое, и потому, что его отрицание становится моим утверждением. Это уже не обмен вещей, а обмен заявлении, но он значим так же, как и сама вещь. Для каждого значима воля другого, как таковая. Воля вернулась в свое понимание.

Но здесь наступает то разделение, которое может обратиться в противоположность: в уход-в-себя. Воля имеет значимость, как таковая, она освобождена от действительности. Именно в этом состоит противоположность: единичная и общая воля отделяются друг от друга; первая выступает как негативная по отно- О чем я вообще могу заключить договор? Обо мне (как) лице, о моем единичном, неопределенном служении (это зависит от обычая, а потому есть нечто в себе неопределенное, единичность) — не о целом меня (как) лица—неизменно на нею жизнь — и не [о] семье и детях, — о чем позже.* Смысл собственности состоит в том, что у моей воли и мнения—мое наличное бытие.

328

шению к всеобщему: преступление есть лишь постольку, поскольку я признан и моя воля значима как всеобщая, как воля в себе, не оскорбление, не нарушение (бытия другого индивида, как то было) до признания. Другими словами, общая воля имеет в договоре лишь позитивное значение для моей, как и моя для общей: они совпадают. Но они могут и не совпасть. Я могу односторонне нарушить договор, ибо моя единичная воля значима, как таковая, не только поскольку она является общей, а общая воля сама ведь есть лишь постольку, поскольку значима моя единичная. Оба (момента) равно существенны, моя единичная воля так же существенна, [как] и равенство (воль). Моя единичная воля является причиной, а единичная и всеобщая (воли) распадаются здесь таким образом, что моя воля значима, поскольку она есть лишь воля, поскольку я еще ничего не совершил. Но совершение есть наличное бытие, или сущая всеобщая воля. Она, следовательно, распадается в представлении на волю, имеющую всеобщее значение, с одной стороны, и волю в наличном бытии, — с другой. Первая значима для второй, и все же она не тождественна со второй.

Полагая эту различонность действительной, я, таким образом, разрываю договор. Другой признавал мою не-налично-суипро волю; он был ею доволен. Правда, не-наличное бытие, не-совершённость, должно было быть снятым — долженствование; но он (другой индивид) признавал долженствование как долженствование. Именно в том, что воля значима как таковая, заключено безразличие (по отношению) к наличному бытию u времени *. Это — один смысл, а обратный есть существенность наличного бытия, как такового, которое при этом противостоит существенности воли, как таковой, противостоит отдельной воле: наличное бытие, которое имеет значение общей воли, противостоит единичности воли, и последняя, напротив, должна утвердить себя по отношению к первой. Это утверждение есть снятие того наличного бытия, принуждение: дру- Противоречие долженствования, представленного наличного бытия.

329

гой (индивид) должен совершить (акт), его воля, хотя она и воля, не уважается, ибо она противоположна самой себе, как всеобщей; поскольку она положила самое себя как такую, для которой безразлично ее действительное бытие, то ее к этому бытию принуждают. Моя единичная воля существенна, но одновременно она есть лишь момент, и в нем я положил ее как общую. Мое слово должно быть значимым, не из моральных соображений, что-де я должен внутренне оставаться равным себе, не менять своего настроения, убеждений и т. д. — я как раз могу изменить; но моя воля налична лишь как признанная. Я противоречу не только себе, по тому, что моя воля является признанной. Нельзя положиться на мое слово, то есть моя воля есть нечто только мое, только мнение. Лицо, чистое для-себя-бытие уважается, следовательно, не как единичная воля, отделяющаяся от общей, а только как общая. Меня принуждают быть лицом.

Договор содержит а) определенную, особенную волю как всеобщую *. Поэтому его содержание, вещь, которая является срединой (средним термином) отношения, есть особенная вещь, особенное наличное бытие, от которого я могу абстрагироваться. Моя случайная воля касается случайного, подобно тому как это имеет место в обмене; сущее, которое принадлежит средине, есть нечто особенное, и я выступаю как особенная воля по отношению к другой особенной (воле), а не как лицо по отношению к лицу, ни я не отнесен к всеобщей воле, ни всеобщая воля, как таковая, не выступает здесь — она скрыта за определенной вещью. Всеобщая воля как общая и она же как моя чистая воля или лицо представлена в особенном, и моя чистая воля, как таковая, выступает в языке, [в] моем заявлении. Она отступила в него из непосредственного наличного бытия обмена. Но она имеет значение лишь особенного совершения, а всеобщая воля выступает как разрушение не лица, как такового, а лица как особен- Но это принуждение (особенного во всеобщем) является односторонним — противоречие собственности. Я являюсь лицом; наличное бытие мне безразлично—и я вкладываю ϊΐυιο личность в мое наличное бытие

330

ного наличного бытия. Принуждение относится не к лицу, а лишь к его [лица] определенности и его наличному бытию.

Но согласно понятию, наличное бытие растворено в лице и во всеобщей воле, или, иначе, оно есть лишь как чистое лицо, как чистая, всеобщая воля, как чистая негативность *; это сила договора. Подобно тому как в акте моей воли я положил свою волю в некое наличное бытие, то есть в [некую] особенность, но мог это сделать лишь как лицо, то есть потому, что воля значима как бытие вообще, — подобно этому я испытал принуждение тоже как лицо, ибо в этом отрицании моего наличного бытия отрицалось также мое бытие вообще, поскольку оба нераздельны. Я рефлектирован в себя. Это проявляется именно в принуждении. Принуждению подвергается не эта особенность, а Я, Следовательно, положено, установлено понятие, согласно которому всеобщая воля поглощает в себя единичное Я как сущее по отношению к ней — поглощает отдельного (индивида) целиком; согласно этому понятию, я признан для самого себя как лицо. Здесь положено не только мое имущество и [моя] собственность, но также и я (как) лицо, и это постольку, поскольку в моем наличном бытии заключено мое целое: честь и жизнь.

с. Преступление и наказание **

На мою честь и мою жизнь никакой договор не распространяется. Договор снят, согласно его понятию, не [как] единичный. Договор положил мою волю в особенность, которую можно отделить. Я отдал эту особен- Я держусь не за то, что я должен совершить, по мнению другого, а за то, что есть; это значит...* Договор заключают о собственности, о наличном бытии, но не о лице; ибо это — оносредовпние, которое созерцает себя в вещи, в наличном бытии (как, например, в семейном имуществе, но не в ребенке...). В договоре мое слово имеет значение вещи, но [в качестве] договора о личности это мое слово, само мое непосредственное} ч[истое] бытие, которое я вложил [в слово]. Здесь нет ничего связывающего, то есть определенное наличное бытие есть личное служение.

331

ность, как в обмене, и результат этого — мое наличное бытие как бытие чистого лица. Таким образом, я теперь выступаю как признанный согласно моей чистой воле. Наличное бытие отступило в договоре, превратившись в простое следствие; но в договоре, как таковом, дело закончено. Здесь необходимое движение кажется снятым, оскорбление моей чести и вторжение в мою жизнь—чем-то случайным*. Но это оскорбление и вторжение необходимо. Я был принужден, и принуждение распространялось не только на мое наличное бытие, а как раз на мое Я, как рефлектированное в себя в моем наличном бытии. Признание моей личности в договоре делает значимым именно меня как налично-сущее, мое слово значимо уже для совершения; то есть моя обнаженная воля уже неотделима от моего наличного бытия; оба равны друг другу. Этому как раз и противоречит принуждение и насилие, ибо оно оскорбляет меня в моем наличном бытии. Я оскорблен, подобно тому как это имело место в движении признания. Другой (индивид) посягнул на мое владение и не только непосредственно на мою форму, а на мою признанную волю, как таковую, относительно которой он признавал, что она выступает в наличном бытии н неразрывно связана с последним. Я считаю себя оскорбленным, а именно как лицо, согласно понятию. Это непрерывное движение от наличного бытия, как внешнего и такого, в котором положено мое Я, или внутреннего. Противоречие выступает во мне как нетождественность моего первого и второго слова, но это противоречие той же нетождественности, что между моим Я как всеобщим и как особенным. Иначе говоря, другой (индивид), заключая со мной определенную сделку, взял мою чистую волю как нечто самой себе Меня оскорбляют как признанного в качестве общей

воли, то есть как лицо.

Я выполнял договор—человек слова,—то есть идеальное чистое лицо, значимое в-себе, как бытие.

Неприкосновенность чистого лица, жизни или моей воли, чистое согласие свободной воли, которая еще не привязала себя к наличному бытию

332

нетождественное, как всеобщее, которое имеет определенное наличное бытие.

Принуждению я противопоставляю, таким образом, свое для-себя-бытие, не свое вообще оскорбленное Я, как это имело место в движении признания, а свое оскорбленное признанное Я. Я хочу ему, (индивиду, оскорбившему меня), показать, что он не смеет принуждать меня, то есть что принуждение моего Я, связанного с определенным актом, было оскорблением моего чистого Я. Я нахожу оскорбленной мою честь, я нахожу снятой только мою волю со стороны определенного наличного бытия, а тем самым нахожу оскорбленной мою мыслимую чистую волю. Я выступаю как лицо против лица другого, я снимаю его бытие как всеобщее, гарантии этого лица. Я показываю ему, что он в этом наличном бытии, в этой определенности оскорбил меня как всеобщее, следовательно, нарушил равенство, так как речь шла лишь об определенном деле. Я, таким образом, в неравном положении по отношению к нему; в его совершении по отношению ко мне его воля не оскорблена, но он настоял на своей воле и совершил отчуждение от себя лишь определенного наличного бытия. Но его принуждение есть отчуждение моей воли. Я снимаю это неравенство, снимаю [и] его (самого) как волю, подобно тому, как он сделал это по отношению ко мне. Я мщу ему, но моя месть направлена не только против него как самосознательной деятельности, некоторого для-себя-бытия, как [это имело место] в естественном состоянии, — я мщу ему как воле, которая здесь одновременно [есть] интеллект, мыслит самое себя, знает себя как нечто всеобщее, всеобщее знание, которое есть также и мое знание, — [иначе говоря, я мщу ему] как признанному *. В принуждении он [другой индивид] общую волю установил как сущую и снял мою единичную волю, которую только я и признаю. Моя воля, как таковая, для меня тождественна со всеобщей, а так как она оскорблена, так как ее наличное бытие у нее отнято, то я Оскорблено нечто такое, что положено мною самим в качестве общей воли.

333

его восстанавливаю, полагая в качество всеобщего другое бытие, волю другого, которая противостоит мне, не совершившему (акта). Тем самым я совершаю преступление, насилие, грабеж, кражу, оскорбление и т.д. Оскорбление словом снимает его (оскорбленного индивида) как нечто всеобщее. Я не говорю: он сделал мне то-то и то-то дурное, а говорю, что он сам есть это (дурное). Бранное слово полагает его (оскорбленного индивида) во всеобщем как нечто снятое. Суждение полагает дерево как зеленое; оно зеленое не для субъекта (высказывающего суждение), но вообще. Так бранное слово делает его (оскорбленного индивида) как целое ничтожным в себе. Или, иначе, оскорбление действием снимает его как волю, все равно — обокрал я его, [о]грабил, напал на его наличное бытие без его ведома, вообще проявляю неуважение к бытию, к его воле вообще, действую открыто против его наличносущей, изъявляющей себя волей. Первое подлее, второе оскорбительнее. Наконец, открытое убийство (совершенное не путем коварства) вообще наименее подло, но наиболее оскорбительно *. Ибо подлость есть отношение к другому как не существующему, то есть отношение сохраняет форму внутреннего, так что моя деятельность не раскрывается, не может быть постигнута такой, какова она есть поистине, а остается коварно рефлектированной в себя. Внутренним источником преступления является принуждение права; нужда и т. п. суть внешние причины, которые принадлежат к животным потребностям, но преступление, как таковое, направлено против лица, как такового, π преступник знает об этом, ибо он есть интеллект. Его внутренним оправданием является принуждение, противостояние его единичной воле со стороны власти, значимого, бытия в признанности. Он хочет быть чем-то (как Геро- Воровство не [касается] знающей воли, [ибо оно совершается] тайно, но оскорбление [является] больше, так как [воровство выступает] в знающей воле в своей полноте. В случае грабежа я нападаю на интеллект (другого индивида) лишь как на наличное бытие, не на его чистое бытие, (не) на [его] жизнь. Абсолютная власть над жизнью, быть хозяином жизни, это бесконечное ..

334

страт), не то что знаменитым, а сознающим, что он исполнил свою волю вопреки всеобщей воле. Совершенное преступление есть воля, знающая себя как единичную, для-себя-сущую, воля, пришедшая к наличному бытию, [несмотря] на власть другой (воли), знающей себя как всеобщую. Но преступление приводит к оживлению, активизации всеобщей воли, оно возбуждает ее к деятельности. Всеобщая воля (теперь) деятельна. Признанная деятельность есть всеобщая, а не единичная, то есть она есть снятие единичного. Преступление оборачивается наказанием — возмездием всеобщей воли. Сущность возмездия коренится не в договоре, она не основана ни на устрашении, ни на исправлении преступника — сущность, понятие возмездия есть то, чем оборачивается оскорбленное всеобщее бытие в признанное. Возмездие есть месть, но она выступает как справедливость, заключающаяся в восстановлении бытия в признанности, которое есть в себе и которое (внешним образом) нарушается. С преступником происходит то же самое, что сделал он, поскольку он конституировал себя по отношению к кому-то как власть, другое, всеобщее (выступает) как власть по отношению к нему — именно всеобщее, как таковое, а не отдельный (индивид), как в (случае) мести. Месть может быть справедливой, но здесь это сама справедливость. а) Оскорбленный признал в себе, все происходит в стихии бытия в признанности, права. Dohis, преступление, имеет то значение, что оскорбитель до этого признавал оскорбленного (это более всего относится к ""РУ); что преступник знал, что делал, не объем [содеянного] в его определенности, [но] определенность вообще, он знал, что это запрещено; преступление состоит именно в том, что он оскорбил лицо, нечто признанное в себе, что он живет в сфере признания, что сущее (в этой сфере) имеет значение бытия в признанности *. ß) Поэтому честь оскорбленного не страдает; честь обкраденного, убитого не оскорблена, ибо он β себе признан, пли, иначе, его бытие в признан- Считающий себя оскорбленным нападает на жизнь другого, как на его бытие, которое непосредственно тождественно его для-себя-бытию — количественное] отношение].

335

ности есть, отличее от естественного состояния, где посягание на владение другого есть оскорбление его чести, то есть его бытия в признанности, которое есть еще только в мысли. Оскорбление словом есть оскорбление чести, но не абсолютное оскорбление; оскорбленный не бесправен; бесчестный в себе является также бесправным *.

Благодаря этому движению бытие в признанное предстало реализованным: а) так что оно содержит в себе определенное наличное бытие и особенную волю, в отказе от самого себя, в своем отчуждении, оно обретает себя, сохраняет свою волю, β) сохраняет эту волю как таковую, как единичную, как сущую [в] договоре. Возвращение в единичность [есть] преступление, как если бы для единичности сам договор был преступлением. Преступление [есть] утрата единичностью бытия посредством всеобщей воли, [которая есть] примиренная всеобщая воля, которая, как таковая, значима абсолютно, [наказание есть] внушение страха перед преступлением, созерцание закона как абсолютной мощи, а не [мощи] единичного.