Подаёт ему оружие и надевает на Бивня высокий чёрный колпак в стиле ку-клукс-клана.

МИХАИЛ. Цирк какой-то.

ВОЛДЫРЬ. Ну, я бы так не сказал. Серьёзные ребята, по всему видно.

АСКЕР. Прошу следовать за мной!

Бивень встаёт, неуверенно идёт за Аскером. Аскер скрывается за покрывалом. Бивень мнётся с другой стороны.

ГОЛОС АСКЕРА. Где же вы? Эй! Сюда!

Бивень стоит. Все замерли. Из-за шторки высовывается голова Аскера.

АСКЕР. Сюда, я прошу вас, проходите.

БИВЕНЬ (тихо). Я не могу.

АСКЕР. Простите, что?

БИВЕНЬ (снимает колпак). Я не могу.

ВОЛДЫРЬ. Вот слабак! Дай я!

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. Не вмешивайтесь, господа!

АСКЕР. Но как же так? Вы же хотите получить эту работу?

БИВЕНЬ. Ну... Я... Вообще-то...

АСКЕР. Итак, вы отказываетесь принимать участие в испытании, я правильно вас понимаю?

БИВЕНЬ. Нет. То есть да. То есть...

АСКЕР. ЧТо?

БИВЕНЬ. Ничего!

Бросает меч, разворачивается и уходит прочь.

АСКЕР. Нельзя! Нельзя так обращаться с оружием! Какое святотатство!

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ (вслед Бивню). Эй! Как же так? Постойте! (Обращается к оставшимся соискателям.) Ну, тут уже ничего не поделать. Он сделал свой выбор. Каждый сам хозяин своей судьбы. Нет, так нет. Собственно, для этого и нужна была процедура испытания, чтобы отсеять тех, кто не в состоянии занимать эту должность. Итак, процедуру вы представляете! Прошу тянуть спички!

Все подходят, тянут спички.

ВОЛДЫРЬ. А я сразу говорил, что он не потянет! Дохляк!

МИХАИЛ. Да ладно, оставь уже его в покое.

ВОЛДЫРЬ. Да он просто сдулся!

МИХАИЛ. И что? И что, что сдулся? Запинать его теперь?

ВОЛДЫРЬ. Эй, парень! Не заводись!

МИХАИЛ. А ты не подзуживай, и без того на душе погано.

ВОЛДЫРЬ (рассматривает короткую спичку). О! Кажется, у меня.

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. О, поздравляю! Вам выпал шанс показать нам мастер-класс! Прошу! За дело берутся профессионалы! Итак! Господин Аскер!

Волыдрь ухмыляется, сразу опускается на одно колено. Аскер подходит, вручает ему оружие, надевает колпак.

ВОЛДЫРЬ (ощупывает колпак, прорези для глаз на нём выше, чем должны быть). Кажется, размерчик не мой. Я ни черта не вижу в нём!

АСКЕр. Это безразмерный колпак. На месте вам сошьют по вашим меркам. Как вы понимаете, здесь мы не можем каждого обеспечить удобной формой. Просто следуйте за мной и выполняйте мои команды. Ничего. Не споткнётесь! Прошу вас!

ВОЛДЫРЬ. Ну, мужики, я пошёл! Не скучайте тут без меня, я быстро. Раз - два и готово!

Аскер и Волдырь скрываются за покрывалом.

МИХАИЛ. Ишь, какой быстрый нашёлся. То же мне, шустряк.

Все ждут.

ГОЛОС АСКЕРА (из-за покрывала). Осуждённая! Приготовьтесь понести заслуженное наказание. Да исполнится воля Аллаха! Господин палач, кисть осуждённой прямо перед вами. Можете наносить удар!

ВОЛДЫРЬ (кричит). А-а-а-а-а-а!

Слышится мощный удар. И одновременно – отчаянные женские вопли.

ВОЛДЫРЬ (выбегает из-за шторки, срывая её на ходу). Ай эм э чемпион!

Все видят вскочившую женскую фигуру в чёрном, нигде не видно никаких следов крови, "осуждённая" потирает кисть правой руки.

АСКЕР. Палач промахнулся!

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. ЧТо же вы! Ай-ай-ай! Какое недоразумение!

ВОЛДЫРЬ. Что? Что такое? Я не понял!

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. По всей видимости, вы промахнулись!

ВОЛДЫРЬ. Не может быть! Этого не может быть! Я никогда! Да я же...

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. Ничего, ничего! С каждым из нас может случится такая досадная осечка. Се ля ви! Что ж, у вас был шанс, но вы его, к моему искреннему огорчению, упустили.

ВОЛДЫРЬ. Чего я упустил? Ты, мужик, ничего не попутал?! Я сколько тебе заплатил?!

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. Тише! Тише! Перестаньте орать! Не трогайте меня!

Я думаю, мы уладим этот вопрос!

ВОЛДЫРЬ. Чего? Чего ты уладишь, мартышка?!

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. Я думаю, я думаю, господин Аскер даст вам ещё одну попытку, да? Господин Аскер?

АСКЕР. Сперва испытание должны пройти оставшиеся претенденты! По регламенту каждому даётся только одна попытка. Таково положение о конкурсе на соискание должности.

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. О! Придумал! Придумал! Мы отдадим вам попытку первого молодого человека. Он же её не использовал, да? Не реализовал, так сказать, своё право на удар?

АСКЕР. Я думаю, это будет справедливо.

ВОЛДЫРЬ. Ещё бы не справедливо! А то я смотрю, вы тут совсем уже! Ладно, я подожду. Посмотрю на этих сосунков, и покажу вам, где раки зимуют. Я не мог промахнуться. Что-то тут не чисто. Я ещё не понял, что к чему, но я обязательно докопаюсь. Не мог я, понимаете, промахнуться. Акелла не промахивается, запомните это!

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. Итак, Михаил, думаю, когда нас осталось так мало, смысла тянуть спички уже нет. Прошу приступить к испытанию!

МИХАИЛ. Я готов.

СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ. Отлично! Господин Аскер!

АСКЕР (несёт колпак и меч.) Итак, испытуемый, встаньте на колено.

МИХАИЛ. Давайте без церемоний!

АСКЕР. Соблюдение церемониала проведения публичной казни – одно из обязательных условий.

МИХАИЛ. Да-да. Но хочется уже покончить с этим.

Водружает на голову Михаила колпак палача. Вручает меч.

АСКЕР. Прошу следовать за мной.

Аскер и Михаил скрываются за покрывалом.

ГОЛОС АСКЕРА. Осуждённая! Господин Палач! Настала пора исполнить волю Всевышнего! Да свершится справедливое возмездие!

В этот момент пустырь будто ожил.

Со всех сторон к нашей компании несутся омоновцы в форме. Слышны крики и визг.

– Всем оставаться на своих местах!

– Руки вверх!

– Не двигаться!

– Стой, сволочь!

В секунду оказался сорванным и растерзанным импровизированный занавес, натянутый между берёзами. Вот кто-то из омоновцев снял верёвку и чёрную накидку с "осуждённой", оказалось, что это старая, потрёпанная жизнью проститутка. Она брыкается и оказывает сопротивление. Вот кто-то споткнулся в сумерках о банку с красной краской и она разливается кровавым пятном по траве. Одна из коробок попала под чьи-то берцы, и из неё высыпались на свет оторванные руки от манекенов. Ошарашенная компания соискателей оглядывается. Они растеряны. Никто ничего не понимает. Глаза слепит свет омоновских фонариков. На всех, кто был на пустыре, надевают наручники. Ведут к машинам. Сергея и Аскера среди задержанных нет...

Из-за спин омоновецев появляются раскрасневшиеся Саша и Рита. Саша видит, как Михаила тащат в автозак.

САША (омоновцу). Отпустите его! Это не он!

ОМОНОВЕЦ. Приказано задержать всех.

САША. Мишка! Это недоразумение! Вас сейчас отпустят!

РИТА. Вы знакомы?

МИХАИЛ (кричит Саше). Ты как здесь? Что? Сашка!

САША. Миша! Что мне делать?

МИХАИЛ. Сообщи Тане! Слышишь?! Тане сообщи!

Так же быстро, как налетели, омоновцы растаяли в вечернем воздухе. Тихо и темно стало на пустыре. Не осталось даже следов недавних событий – всё забрали омоновцы в качестве вещдоков. Только пятна красной краски остались. Но и их почти не видно. Рита и Саша сидят возле берёз. Курят. Молчат.

10.

Редакция газеты. Кабинет Саши. На столе компьютер, чашка с кофе, пепельница. Саша сидит, смотрит в окно, о чём-то думает. Стук в дверь. Заходит Рита с ноутбуком.

РИТА. Александра Анатольевна, можно? Материал готов. Скинула его в общую папку, в текущий номер.

САША. Не прошло и полгода! Проходи. Так, что у нас здесь... (Читает с монитора.) "Джентльмены удачи посетили наш город. Жертвами мошенников стали около десяти человек". Рита, как ты себе представляешь – "около десяти человек"? Это как? Девять с половиной? Вас что, вообще русскому языку не учат? Ладно, поехали дальше... "Банда мошенников объявилась в городе чуть больше недели назад". Рита, ты вообще мозг включаешь, когда пишешь? Или только компьютер? Банда мошенников! Да их только двое было! Двое – это не банда! Даже не пол банды. "Поймать преступников помогли журналисты нашей газеты". Блеск! Две фактические ошибки в одном предложении. Ты идёшь на рекорд! Во-первых, их так и не поймали. Оба объявлены в федеральный розыск. А что ты пишешь? "Поймать преступников помогли". Их теперь долго ловить будут! Надо искать точные глаголы, Рита. Выбирать слова. Или – по вашему – фильтровать базар. Я уже не знаю, как тебе ещё объяснять. Материал за материалом, а работы над ошибками никакой. Дальше. Ты употребляешь слово "журналисты" во множественном числе. Если тебя считать хотя бы за половину журналиста, да и это пока под большим вопросом, то где ты ещё взяла полтора журналиста? Я, кажется, пока какой-никакой, а редактор. Если перед этим словом не стоит слово "главный", это не повод понижать меня в должности. Шутка! Ты пойми, я ведь не из-за амбиций каких-то так говорю. Меня хоть горшком назови, только в печь не ставь, но я тебя прошу – думай, когда пишешь. Хоть немного работай головой. Как я этот текст могу поставить на первую полосу? Его в корзину надо. РИТА. Я... Я постараюсь, Александра Анатольевна. Дайте мне ещё немного времени.

САША. Времени? Да у тебя целый день был на этот текст! Ты ещё к Новому году его напиши! Когда все забудут про это дело. Это сейчас весь город на ушах стоит. Ещё бы! Два клоуна срубили за неделю полмульта, как с куста, и благополучно смылись. А мы с тобой добыли эксклюзив! Собрали кучу информации. Вызвали полицию, когда дело запахло керосином. Да на этом можно такой пиар газете сделать. И что? С таким подходом, как у тебя, всё коту под хвост пойдёт!

РИТА. Ну, может, там хоть что-то сгодится? Может, вы дочитаете, нет?

САША. А тут и читать нечего. Ну, вот смотри. Вот это что?! "Предлагая нашим слабоумным горожанам за определённое вознаграждение содействие при трудоустройстве на должность палача". Я не поняла, ты что, чувство юмора решила проявить? Зубки прорезались? Акулой пера себя возомнила? Да ты понимаешь, что это наши читатели? Как ты их назвала? Слабоумными? Думаешь, далеко ушла? Твоё мнение, детка, пока никого в этом городе не интересует. И своё отношение высказывай, пожалуйста, в "Одноклассниках", а не на страницах газеты. Там же можешь тренироваться в зубоскальстве. А нам важны факты. Информация. А не твои измышления и ядовитая слюна. Ты понимаешь, что у нас уровень безработицы в этом году рекордный за последние несколько лет? Ты знаешь, что такое – сидеть без работы, когда у тебя жена и дети? Сама-то до сих пор на шее у родителей болтаешься! Ешь, пьешь, спишь на халяву. Я в твоём возрасте училась, шла на красный диплом, между прочим, на полставки работала в редакции, а по утрам уборщицей в общаге подрабатывала. Потому что меня некому было содержать! Мне из дома ста рублей не могли послать. Не из той семьи вышла, понимаешь? Так что, зубки будешь показывать, когда сама начнёшь из себя хоть что-то представлять. А пока мала ещё!

РИТА. Да что вы все мне моим возрастом в лицо тычете? Как будто молодость – самый страшный в жизни недостаток?! Надоело! Только и слушаешь, с утра до ночи, как все тебя жить учат! Одно и то же везде! Вот подрастёшь, вот наберёшься опыта! Да, блин, задолбали! Можно подумать, если ты молодой – то ещё недочеловек. Урод какой-то. Как будто вы все сразу, с пелёнок были гениями! Ага! Как же! Тогда бы вы не сидели в вашей задрипанной газетке, которую никто не читает. Рассовывают по почтовым ящикам, а народ кошкам в сортир вашу газету рвёт. А вы ещё к словам цепляетесь! Как будто кто-то её читает. Насмешили! Да вы просто неудачница! Так же как ваш этот приятель, Михаил. Я, когда он на собеседование пришёл, сразу поняла, какое это ничтожество. Только полные кретины могли поверить в это разводилово!

САША. Знаешь, ты, конечно, права. Мы с ним оба неудачники. И я неудачница. И он. Мы в школе вместе учились. Я тебе не говорила, нет? Оба получили образование. Оба потом вернулись в свой город. Мы все о чём-то тогда мечтали. Знаешь, когда тебе двадцать, кажется, что ты гений! Что ты всех умнее и лучше всех всё понимаешь в этой жизни. Но она в итоге оказывается совсем не такой, как ты себе представляешь. Всё немного по-другому выходит, понимаешь? И тогда очень хочется сделать кого-то виноватым. В том, что не сложилось так, как хотелось. Но виноваты всегда мы сами. Только у кого-то есть силы принять это и смириться, а у кого-то нет. Я, например, смирилась. Давно поняла, что вот это всё – мой потолок. Что мне не заработать миллионов. Не будет у меня ни яхты, ни бриллиантов, ни сумасшедшего счастья. Даже семьи у меня не случилось. И такое иногда бывает, знаешь ли. И что теперь – пойти повеситься? Это только в раскрученных псевдопсихологических книжках пишут, что мы сами создаём себе рамки, что никаких границ на самом деле не существует, что мысль материальна. Бред! Просто надо смириться. Смириться и попробовать получать удовольствие от того, что есть. А Мишка... Мишка всю жизнь пытается выше головы прыгнуть. Что-то кому-то доказать. Ищет себя. Знаешь, в чём-то я ему завидую. Я смирилась. А он – нет. Он не боится ошибиться. И не раз всё начинал с начала. Он отчаянный. И поэтому иногда его, конечно, сильно заносит. Вот как теперь. Но это не повод называть его слабоумным. Знаешь, это так просто – бить наотмашь, выносить приговор, вешать ярлыки. А попытаться понять, что двигает людьми, о которых ты пишешь, – вот это уровень мастерства, к которому надо стремиться. Но тебе до него, как до Луны пешком. Так что иди и переписывай текст. У нас сдача в печать через три часа. Не напишешь так, что меня всё устроит с первого раза, считай, что твоя практика у нас окончена. Свободна.

РИТА (встаёт из-за стола, идёт к двери, в последний момент оборачивается). А вы, оказывается, стерва, Александра Анатольевна! А с первого взгляда и не скажешь.

Выходит и хлопает за собой дверью.

11.

Гостиная в Мишиной квартире. От стены, где ещё недавно висели клочки фотообоев с выцветшим изображением берёз на фоне ярко-синего неба, отодвинуты стол и старые кресла. На табуретке возле стены стоит Михаил. Клеит новые фотообои. Из кухни выходит Таня.

ТАНЯ (вытирая руки о фартук.) Миш, может, чебуреков нажарить?

МИХАИЛ. Можно.

Пауза.

ТАНЯ. Тебе чая сделать?

МИХАИЛ. Давай. ТАНЯ. С сахаром или с молоком?

МИХАИЛ. С сахаром.

ТАНЯ. Сейчас принесу.

МИХАИЛ. Не надо, я сам приду. Почти закончил уже.

Михаил разглаживает тряпкой новые фотообои на стене. И мы видим, что на них нарисован высокий утёс, морская пена, разбивающаяся о скалы, и белый маяк на фоне темнеющего неба.

ТАНЯ. Красиво получается.

МИХАИЛ. Давно надо было ремонт сделать.

ТАНЯ. Надо.

МИХАИЛ. Мне кажется, тут как-то темнее стало, нет?

ТАНЯ. А, по-моему, очень хорошо.

МИХАИЛ. Ну ладно. Хорошо, что хорошо.

ТАНЯ. Только тихо очень без мальчиков.

МИХАИЛ. Ничего, скоро вернутся. Тёща, наверное, стреляется уже с ними.

ТАНЯ. Да нет, вроде нормально. Не жалуется.

МИХАИЛ. Вот вернутся, пойдём все вместе в киношку.

ТАНЯ. Помнишь, как мама впервые нас в кино отпустила? Когда уже Пашка родился?

МИХАИЛ. Ну да, через пять минут ты уснула и проспала весь сеанс.

ТАНЯ. Зато выспалась!

МИХАИЛ. Хорошее время было.

ТАНЯ. Наверное. Я не знаю.

МИХАИЛ. Мне сейчас кажется, самое лучшее время. Тогда ещё... всё впереди было. ТАНЯ. Ты всё мечтал, что когда мальчики подрастут, мы все на море поедем. Хотел им медуз показать.

МИХАИЛ. И настоящий маяк. И корабли. И шторм на море. Дурак был. Всю жизнь только и делал, что умножал на ноль. Но математика – жестокая вещь. В ней не бывает чудес. Умножение на ноль всегда в результате даёт только ноль.

ТАНЯ. Не надо, Миша! Не грузись уже.

МИХАИЛ. А что не надо? Я правду говорю! И ты тогда правду сказала. Я вас обнулил. Всю жизнь вам испоганил. И остались мы, как в сказке, у разбитого корыта.

ТАНЯ. У нас мальчики есть. Квартира...

МИХАИЛ. И кот. Про кота забыла! Гениально! Мальчики, квартира и кот. Опция "Всё включено".

ТАНЯ. Опять твои шуточки?

МИХАИЛ. А что мне ещё остаётся?

ТАНЯ. Вечный ка-вэ-эн с тобой.

МИХАИЛ. Ага, клуб весёлых и находчивых. Таких находчивых, аж тошно.

ТАНЯ. Мы что-нибудь придумаем. Как-нибудь... выпутаемся потихоньку.

МИХАИЛ. Что? Что мы при думаем? Я же тебе говорю – умножение на ноль даёт только ноль. У нас же ничего не осталось! Мне теперь за всю жизнь не расплатиться.

ТАНЯ. Ненавижу, когда ты вперёд пытаешься загадывать. Всё у тебя так глобально, так масштабно. Почему нельзя просто жить? Вот, знаешь, есть сегодня, что пожрать, и хорошо. Есть, что носить, есть, где спать – и ладно. Почему так не получается? Почему всегда надо прыгать через голову?

МИХАИЛ. Дурная голова потому что. Не голова, а котёл какой-то.

ТАНЯ. У тебя не котёл – у тебя настоящая скороварка!

МИХАИЛ. И у этой скороварки, чувствую, скоро все клапана сорвёт. Знаешь, меня просто разрывает со психу. Уже тошнит от своего бессилия.

ТАНЯ. А ты не психуй, Миша. Толку теперь психовать? Пошли лучше чай пить.

МИХАИЛ. Ну, конечно! Вот она – женская логика. Вся жизнь накрывается медным тазом, а она зовёт пить чай. Вот так, запросто! Только стирхина, мне пожалуйста, двойную порцию. Чтоб наверняка.

ТАНЯ. Ты что, хочешь, чтоб я тебя пожалела, да? Чтоб по головке погладила? Может, тебе ещё песенку спеть?

МИХАИЛ. Не заводись! Сейчас кисточки вымою и приду.

Таня уходит на кухню. Михаил с кистями идёт в ванную. Через секунду оттуда доносится звук бегущей из-под крана воды. Она льётся долго, долго, долго. Почти бесконечно. Наконец с кухни доносится голос Тани.

ТАНЯ. Чай остывает!

МИХАИЛ. Я... сейчас. Сейчас.

12.

Всё та же детская площадка возле многоэтажки. Вечер. Понемногу темнеет. На скамейке сидят Саша и Михаил.

МИХАИЛ. Ты... очень меня выручила, Санёк. Я даже не знаю, как... как тебя благодарить.

САША. А мне, Миша, не нужны твои благодарности. Тебе такое не приходило в голову?

МИХАИЛ. Злишься?

САША. Я? Кто я такая, чтобы злиться? У меня просто нет на это морального права. Я рада. Рада, что смогла тебе помочь. Хотя, какая уж тут помощь. Ну, пустила переночевать. Это не считается. Ну, полицию вызвала, когда вы там... развлекались. Но это тоже не считается, я же не знала, что и ты клюнешь на эти сказки Шахерезады. Тоже мне! Мастер, пресекающий ненужные жизни!

МИХАИЛ. Как? Как ты сказала?

САША. Не обращай внимания. Книжку одну вспомнила.

МИХАИЛ. А в этой книжке не написано... Ну, не знаю, что делать со своей беспутной жизнью?

САША. В книжках, Миша, много, что пишут. Но к жизни это, как правило, не имеет никакого отношения. Особенно к нашей. Кому она интересна? Нас с тобой тут одна наша новая знакомая назвала неудачниками, прикинь?

МИХАИЛ. Ритка что ли?

САША. Списала нас со счетов. Вы, говорит, оба свою жизнь профукали.

МИХАИЛ. Ну, Сашка, нет! Со мной-то ясно. А ты... Ты всегда была умница, отличница и просто красавица. Да и вообще...

САША. Вот именно – и вообще. Всё это, как оказалось, не имеет ровно никакого значения. Кстати, хотела тебя повеселить! Мне в полиции досье показали на этих с позволения сказать "гастролёров", так вот, Сергей Фёдорович, оказывается, тоже в театральном учился. Правда, его отчислили с третьего курса.

МИХАИЛ. Я не учился в театральном.

САША. Но поступил ведь! А представь, если бы не забрал документы и не пошёл бы в сельхоз? Такую карьеру артиста мог бы сделать! Ездил бы по городам и весям, устраивал бы лохотрон, стриг бабки.

МИХАИЛ. Меня деньги боятся. Кому-то они просто в руки текут, а меня боятся. Как жил, видно, нищебродом, так и умру. Карма, наверное, плохая.

САША. Деньги, Миша, как женщины. Всегда чувствуют, когда их... не любят.

МИХАИЛ. Саша!

САША. Ты не бойся, это же я так, к слову. Я тебе говорила уже, что всё прошло, как с белых яблок дым.

МИХАИЛ. Я тебе не говорил? Таня заявление забрала. О разводе.

САША. Поздравляю.

МИХАИЛ. Та-да-да-да... Звучит марш Мендельсона, аплодисменты, а затем реквием. Как говорится, жили они долго и счастливо, и умерли в один день.

САША. Что-то у тебя сегодня прям похоронное настроение. Или ты всё ещё отойти не можешь от того, что работу эту не получил? Представляю, какой бы из тебя палач вышел! Господи! Чем ты только думал?!

МИХАИЛ. Знаешь, я всё время спрашиваю себя и не могу понять, смог бы я всё-таки или нет. Мне кажется, я был на всё готов. Понимаешь, на всё! Я был уверен, что смогу. Ведь это так просто! Мне хотелось проверить себя. Испытать по-настоящему. Всю жизнь, с первого класса, мне говорили, что я ноль, что я никто, а тут... Ты подумай, разве может никто сделать такое? Забрать у кого-то жизнь? Отнять всё. Буквально всё! А ведь по сути в тот момент, за секунду до казни, человек целиком находится в твоей власти. Ты становишься для него почти Богом. Нет, даже не почти, а именно им!

САША. Ты псих! Ты чокнутый! Ты ненормальный! Как тебе вообще такое могло прийти в голову? Просто новый суперблокбастер! Каламбия пикчерз представляет. "Как Миша Шноль решил стать Богом". Отлично! Блестяще! Вот только, боюсь, "Оскара" тебе за такую роль всё равно бы не дали. Ты уж прости, что я так... откровенно. Но кто-то же должен вправлять твои покосившиеся мозги!

МИХАИЛ. Я просто хотел доказать, что не пустое место.

САША. Да, доказательство теорем от противного – явно не твой конёк.

МИХАИЛ. Зато я на ноль умножать умею.

Саша улыбается. Смеётся. Миша тоже начинает смеяться. Им ужасно весело.

Они всё смеются и смеются, и никак не могут остановиться.

13.

Лето. Железнодорожный вокзал города N, даже не города – городишки, где и поезда дольше десяти минут не задерживаются. На первом пути стоит состав. Возле каждого вагона – толпа.

Возле одного из вагонов стоят Серёга и Аскер. Они одеты как можно более неприметно. Прячут под панамами лица. Вдоль перрона идёт Рита. На ней летнее платье и тёмные очки. Она вглядывается в лица пассажиров и продавцов, наконец, замечает своих бывших работодателей, быстро подходит к ним.

РИТА. Ой, а вот и вы! Я так рада, что вас нашла!

СЕРЁГА. Привет, Ритусик! Какая.... встреча.

РИТА. Не ждали?

АСКЕР. Какого чёрта?! Ты на фига припёрлась?

РИТА.Фу! Как некрасиво! Раньше вы мне больше нравились! (Дразнит.) О, роза моего сердца! О цветок моей души!

СЕРЁГА. Тебе что надо?

РИТА. Да, собственно, почти ничего. Сущая, знаете, ерунда. Вы просто забыли выплатить мне зарплату...

СЕРЁГА. Ты... маленькая дрянь... Сейчас медленно разворачиваешься и тихо, незаметно отсюда уходишь, если не хочешь неприятностей. И чтоб я тебя больше никогда не видел, поняла?

РИТА. Нет, Сергей Фёдорович! Боюсь, это вы меня не поняли. Если вы сейчас же не отдадите мне все деньги, то я просто закричу. Знаете, как я славно умею верещать? Закачаешься просто! Я же блондиночка! Дурочка секретарша! Я подниму такой визг, что сюда прибежит не только вон тот наряд полиции, но и со всего города менты сбегутся. И гораздо раньше, чем вы сядете в поезд. Вы что, забыли, кто вам билеты на поезд заказывал? Ай-ай-ай! Ритусик оказалась не такой бестолковой, как вам показалось, да? Какая досада! Ну что, мальчики, давайте ваши денежки!