5,7 %), При этом возрос с 28,2 % до 40,4 % удельный вес научных работ-

ников со средним образованием. Кроме того, к 1936 г. появились и науч-

ные работники с низшим образованием (7,9 %). Неизменным остался

лишь удельный вес лиц, указавших в анкетах, что они занимались само-

образованием (0,6 %). К 1940 г. количество музейных специалистов с

высшим образованием сократилось в местных музеях уже до 27,7 %, и,

таким образом, за 15 лет удельный вес этой категории работников умень-

шился более чем вдвое. Регресс в образовательном уровне научных кол-

лективов происходил и в столичных музеях, где количество лиц с высшим

образованием сократилось с 71,8 % в 1925 г. до 53,9 % в 1940 г. В целом

же в музейной сфере за рассматриваемый период доля работников с выс-

шим образованием уменьшилась с 66,7 % (1925) до 37,3 % (1940)74.

Резкое падение образовательного уровня сопровождалось столь же ощу-

тимым снижением профессионализма. Анализ 414 анкет, заполненных на-

учными работниками 92 российских музеев в 1924 - 1925 гг.75 показывает,

что в первые годы советской власти музейные работники с высшим обра-

зованием являлись выпускниками престижных учебных заведений - рос-

сийских и зарубежных университетов. Высших женских курсов, Археологи-

ческого института, Высшей художественной школы. Все они были специа-

листами в области искусства или профильной музею научной дисциплины.

Лица со средним образованием имели дипломы специальных художествен-

ных учебных заведений или гимназий. Надо также иметь в виду, что для

тех лет анкетные данные не всегда адекватно отражают уровень професси-

онализма музейного работника. Например, по формальным признакам к

группе лиц со средним образованием относился известный художник Кази-

мир Малевич, работавший в те годы научным сотрудником Ленинградско-

го музея художественной культуры. По анкетным данным лишь гимназиче-

ское образование имел и А. А. Бахрушин, создатель Театрального музея в

Москве, названного впоследствии его именем.

Спустя десять лет картина сильно изменилась. В апреле 1936 г. ин-

спектор Н. Н. Поздняков докладывал на совещании в Музейном отделе

Наркомпроса о результатах проверки провинциальных музеев:

«Анализ распределения работников по специальности <... > показыва-

ет на отсутствие квалифицированных людей среди работников музеев.

По полученным сведениям 41,4 % работников музеев не имеют специ-

альности. Большой процент также падает на педагогов и политпросвет-

работников (24,6 %), так что непосредственно людей действительных

научных работников, имеющих определенную специальность - истори-

ки, археологи, искусствоведы, естественники, музееведы <... > только

33 %. 46,4 % Работников все еще имеют образование не выше среднего

(т.е. объем 7-летки)»76.

Во второй половине 1935 г. по линии областного отдела народного об-

разования проводилось обследование краеведческих музеев Москов-

ской области, которое показало, что значительная часть руководящих и

научных кадров являются «полными профанами в музейном деле, и не

только политически, но и культурно неграмотными людьми»77. В одном

из музеев были перепутаны аннотации к рисункам, иллюстрирующим

теории Птолемея и Коперника. Научный сотрудник, ведущий этот раз-

дел экспозиции, так и не смог объяснить комиссии, в чем состоит разли-

чие между геоцентрической и гелиоцентрической системами, сослав-

шись на то, что списал аннотации в областном музее.

«Минувшим летом, - писал в 1938 г. археолог К. Виноградов, - в связи с

исследованием археологических памятников мне пришлось посетить

музеи в ряде городов: Горьком, Балахне, Муроме, Калуге. Во всех этих

музеях я встретился с вопиющей безграмотностью в области древней-

ших периодов истории. Например, в Калужском музее тема неолита бы-

ла представлена предметами не только новокаменного периода, но и

эпохи железа. Над витриной с предметами позднего бронзового века

красовалась надпись: «Предметы из эпохи запоздалого неолита»78.

Если в 1924 - 1925 гг. среди музейных работников, как показывает

анализ анкет, не было «случайных людей», то спустя десятилетие они по-

явились, причем в немалом количестве. По оценке все того же инспекто-

ра Н. Н. Позднякова, это

«лица, не имеющие специальной подготовки для музейной работы, по-

сланные различными организациями или сами поступившие на работу

в музей из-за преклонного возраста, больные, слабые, оказавшиеся не-

пригодными на других участках советской и партийной работы, имею-

щие выговора, судимости, исключенные из партии и т.п.»79.

Таким образом, на протяжении 12 лет «социалистической реконст-

рукции» музея деградация профессионального и образовательного

уровня музейных кадров имела прогрессирующий характер. Она проис-

ходила на фоне декларировавшихся успехов в области ликвидации не-

грамотности, на фоне расширения сети высших учебных заведений, го-

товящих в числе прочих специалистов также и музееведов. Казалось, к