13. Критическая теория общества Франкфуртской школы: основные идеи и представители.

«Критическая теория» общества была использована ревизионистскими силами в ЧССР в качестве теоретической базы для атак на социалистический строй. Но в то время как в Чехословакии радикализм «критической теории» явился одним из идейных истоков правого ревизионизма, определенная часть крайне левоориентированных молодых людей в Западной Европе уже поняла, что «критический» радикализм представителей Франкфуртской школы ведет в тупик.

Марксистско-ленинская критика выявила более глубокую связь между представителями Франкфуртской школы с ее «критической теорией», с одной стороны, и известными кругами буржуазии и мелкобуржуазной интеллигенции— с другой. В этой связи отмечалось, что «воздействие Франкфуртской школы на определенные буржуазные круги и мелкобуржуазную интеллигенцию более продолжительно, чем их союз со студенческим движением. Философское содержание и духовное возникновение «критической теории» представляет в современной идеологической борьбе определенную международную тенденцию»

В модификациях и отклонениях, в диапазоне интенсивности влияния представителей Франкфуртской школы на сознание определенного слоя буржуазной интеллигенции отражаются объективные исторические процессы в идеологической борьбе последних 40 лет. В острой полемике, которую ведут марксисты с Франкфуртской школой, речь идет о споре «двух противоположных способов поведения интеллектуалов в общественно-политической борьбе современности».

«Критическая теория» Франкфуртской школы по-своему отвечает на вопросы и проблемы, которые были сопряжены с общественным развитием Европы и США последние 40 лет. Она является специфически духовным продуктом, который глубоко связан с кризисом буржуазной демократии и наступлением фашизма, с развитием государственно-монополистического капитализма, с последствиями научно-технического прогресса и положением человека в современном буржуазном обществе, с сосуществованием двух противоположных систем — капиталистической и социалистической. «Критическая теория»— результат разочарования, вызванного поражением революционного движения, прежде всего в Германии, после первой мировой войны. Она — специфическая реакция на чувство «актуальной непреодолимости» капиталистического общества после безуспешной попытки леворадикальных интеллигентских групп пробить в нем брешь и, наконец, продукт размышлений над тем фактом, что развитие социалистического общества осуществляется не по иллюзорному «гуманистическому» проекту, а на основе марксистско-ленинской концепции революционного изменения мира.

Мелкобуржуазный радикализм «критических теоретиков» по-своему отражает конфликт между демократией и империализмом, но не находит пути к революционному рабочему движению, к реально существующему социализму; он ищет свой собственный, типично мелкобуржуазный «третий путь». Но, не опираясь на революционное рабочее движение, никакая общественная теория не может стать теорией социализма.

«Критическая теория» общества является выражением критического неприятия определенной частью буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенции капитализма в его государственно-монополистической фазе. Сильной стороной ее является решительный протест против отношений, существующих в буржуазном мире, слабой стороной — то, что этот протест не связан с позитивной альтернативой. В результате их критика современного капиталистического общества превращается в свою противоположность— в утвердительное молчаливое согласие с миром, в котором они живут, с современным буржуазным обществом и его порядками. «Критические теоретики» обращаются ко многим выдвинутым К. Марксом проблемам, но под видом разработки этих проблем они по сути дела ревизуют революционные основы учения Маркса. Провозглашая себя наследниками исторического материализма Маркса, они все более явно заменяют социально-экономический и классовый анализ государственно-монополистического капитализма и реально существующего социализма антиисторическим и внеклассовым истолкованием «эпохи» вообще. Поэтому абстрактная абсолютная «негативность «критической теории» вскормила лишь абстрактно - негативную практику, политическую практику без направления и цели».

Чем больше «критические теоретики» стремятся к духовной независимости и замыкаются в своем «одиночестве», тем в большей степени логика истории толкает их в лагерь защитников буржуазного общества.

По законам этой логики Франкфуртская школа объективно становится одним из влиятельнейших идейных источников современного правого ревизионизма. Здесь важно как сходство во взглядах, например, Маркузе с Гароди, когда последний по существу буквально повторяет утверждение Маркузе о том, что-де социалистическая государственная собственность служит «основой новой формы отчуждения», так и то, что представители Франкфуртской школы — Хоркхаймер, Адорно, Маркузе и др. — распространяют иллюзии о так называемом западноевропейском марксизме, или неомарксизме, сущностью которого является мотивированное буржуазной идеологией резко враждебное отношение к марксизму - ленинизму. Именно в этом смысле А. Шмидт рекомендует тщательно изучать ранние сочинения представителей Франкфуртской школы тем, кто «как раз в современной обстановке, когда целый ряд марксизмов взаимно конкурирует... независимо от партийно-идеологического «за» и «против», хотят заниматься изучением Маркса и Энгельса». Концепции представителей Франкфуртской школы в определенном смысле связаны с учением Маркса и Энгельса. Специфику этой «связи» Т. И. Ойзерман характеризует как отражение марксизма в мелкобуржуазном сознании. При этом пересмотр марксизма, осуществляемый Франкфуртской школой, носит комплексный характер, вследствие чего на нее легко могут ссылаться «открытые антимарксисты, сторонники реформистского и ультрареволюционного псевдомарксизма, ревизионисты правого и «левого толка»

В процессе своего исторического развития Франкфуртская школа пыталась создать альтернативу марксистско-ленинской теории и практике революционных коммунистических и рабочих партий. Это делалось часто в результате эклектического использования буржуазного наследия в области философии и общественных теорий. Здесь мы можем лишь напомнить о глубокой внутренней связи концепций и положений «франкфурт- цев» с идеями Трельча, Дильтея, Кьеркегора, Ницше, Гуссерля, Хайдеггера и Фрейда. Особенно важно упомянуть о решающем влиянии К. Мангейма и М. Вебера. Это влияние на складывавшуюся «критическую теорию» было как непосредственным (изучение и критика трудов указанных авторов), так и косвенным, заключающимся в неогегельянском толковании марксизма, которое осуществили в 20-х годах Г. Лукач (в труде «История и классовое сознание») и К. Корш