10. Политические учения «третьего пути» в Европе и фашизм в первой половине XX в.

Огромные социальные издержки, глубокие противоречия процесса ускоренной модернизации создавали предпосылки для интенсивного идеологического поиска. Образовывалась политическая и психологическая ниша для формирования идеологии совершенно особого рода, рьяно отвергавшей классические либеральные ценности, но по-прежнему ориентированной на глобальные преобразования. Такая идеология отражала противоречивую социальную реальность маргинализированного общества, все еще болезненно реагирующего на новации, но уже глубоко измененного в их ходе, осознавшего невозможность возврата во вчерашний день. Она представляла собой поиск некоего "третьего пути", отказ от балансирования между традицией и "вызовом Запада"

Само понятие "третьего пути" общественного развития достаточно условно. По своему происхождению оно связано с моделью партийно-политического спектра, сложившейся в XIX в. и основанной на противостоянии "правой" (охранительной) и "левой" (прогрессистской) идеологии. В начале XIX в. правый полюс образовывала классическая консервативная идеология, левый - классический либерализм. По мере закрепления в XIX в. классовой структуры индустриального общества и превращения буржуазии и пролетариата в основные социальные группы, либерализм превратился в охранительную, правую идеологию, тогда как на роль левой выдвинулся марксизм. К началу ХХ в. контуры "правого" и "левого" лагерей вновь значительно изменились. Социальный либерализм, социал-реформизм, либертарный консерватизм с трудом вписывались в привычную биполярную схему. Идеология же "третьего пути", по словам С. Франка, вообще рождалась "по ту сторону правого и левого".

В основе идеологии "третьего пути" лежал причудливый синтез важнейших черт, присущих "правым" и "левым". Это превращало ее не в центристское, умеренное направление, а в принципиально новый тип политической философии. Подобно консерватизму, идеология "третьего пути" ориентировалась на идеалы социальной солидарности, представление об обществе как едином взаимосвязанном организме. Но, вслед за либерализмом и марксизмом, она провозглашала необходимость глобальных изменений, а не частичных реформ, создания принципиально новой общественной системы. Лейтмотивом этих перемен должен был стать поиск настоящей, подлинной свободы человека.

Идеология "третьего пути" отвергала трактовку свободы, присущую либерализму и марксизму, как формализацию человеческих отношений. Либеральное восприятие индивида как носителя неких универсальных естественных прав, внеличностных по своему происхождению, или марксистский классовый подход, превращающий человека в безликую фигуру с набором социально-экономических характеристик, приводит к отчуждению личности, потере ею своих подлинных корней. Идеалом новой идеологии становилась свобода "конкретной личности", реализуемая в рамках "подлинных субъектов" социальных отношений - коллективов, сообществ, этнических групп, семьи, религиозной общины и т.п. Это корпоративная свобода, а не индивидуальная или классовая (под корпорацией в широком смысле понимался любой "реальный" социальный организм, сформированный общностью целей, интересов, качеств группы людей). Предполагалось, что корпоративная свобода отдельного человека не противостоит интересам всего общества, а дополняет и расширяет их.

К числу корпоративных идеологий следует отнести и фашизм. Ранний фашизм представлял собой достаточно пестрый конгломерат группировок и движений, не имевших общей идеологической платформы. Но именно фашизм в наибольшей степени проявил важную особенность корпоративных идеологий - приоритет духовной консолидации движения, опережающей складывание политической доктрины. Отправной точкой в становлении фашизма стал не определенный круг идей, а психологический импульс, вызванный кризисом ускоренной модернизации. Фашизм наиболее чутко отреагировал на психологические запросы недовольной массы и впитывал противоречие сочетание традиционных и модернизационных ценностей. Он апеллировал к особому типу мышления, основанному на простоте мировосприятия, системе упрощенных стереотипов, высокой эмоциональности в ущерб рационализму, склонности к мистицизму, подсознательном недоверии к технике и "городам", вере в возможность предопределенного, гармоничного, идеального порядка вещей, и одновременно - стремлении к революционным переменам, готовности лично участвовать в них, отношении к технологии как к неизбежному злу, способному ускорить общественные преобразования. Крупнейший идеолог германского раннего фашизма Меллер ван ден Брук выразил эту психологическую ситуацию формулой: "Революционный человек и консервативный человек имеют сегодня общего противника. Этим общим противником является человек либеральный".

Ранний фашизм аккумулировал негативную энергетику маргинальной среды, не пытаясь перевести ее в какое-либо конструктивное русло. Первая мировая война поставила решающую точку в формировании человека, способного поверить фашизму. Маргинальная масса восприняла войну как событие личной жизни, почувствовав собственную важность и значимость. Не идеализируя войну, пройдя испытание ее кровью и грязью, "человек массы" воспринял эту бойню, стиравшую индивидуальные различия и индивидуальные страдания, как символ очищения и братства. В общественном сознании закрепилось иррациональное и даже мистическое ощущение естественности насилия. Культ силы, неразборчивость в средствах, спокойное отношение к массовым убийствам, жестокость воспринимались как проявления естественной человеческой сущности. Рождалось желание увидеть гибель всего фальшивого мира с его поддельной культурой и притворной моралью. Военные поражения добавили в эту гамму чувств крайнюю озлобленность, ощущение обманутости и предательства.

Термин "фашизм" имел итальянское происхождение (от слова "фашио", т.е. "пучок", символизировавшее единство, братство по оружию). Движения фашистского типа образовывались в странах Центральной Европы после первой мировой войны, пиренейских странах - в 30 гг. Их отличительными чертами был политический радикализм, воинственность, бунтарство, массовый характер, преобладание негативных, разрушительных целей и, в то же время, подчеркнутое стремление к внутреннему единению, боевому братству. Война породила и вождей фашизма. Это были новые лидеры, разительно отличавшиеся от элитарных буржуазных политиков. С ними в политику пришла особая страстность, агрессивность, ориентация на иррациональные порывы масс, новый политический язык - образный, яркий, остроумный.

Идейный арсенал фашизма строился на основе синтеза уже известных понятий и категорий. В их числе оказались солидаристские идеи, в том числе сословно-корпоративного устройства общества, анархо-синдикалистская "теория прямого политического действия", фелькишская концепция народа как единого социального организма в сочетании с жесткими формами национализма. Популярны были в фашистских кругах радикальный вариант социал-дарвинизма, антисемитские идеи. Особое место в идеологии фашизма занял принцип этатизма. Фашизм был ориентирован на создание государства, преодолевающего автономность гражданского общества и распространение централизованного контроля на все стороны человеческой жизни. В программе итальянской фашистской партии такое государство было названо тотальным. Но превращение государства в главенствующий общественный институт рассматривалось фашистами лишь как следствие тотальности народного духа, всепроницающей универсальности подлинно народного (фашистского) мировоззрения. Только народный солидаризм, безусловное главенство общих целей и ценностей, с точки зрения фашизма, и может обеспечить подлинную свободу каждого человека. Государство призвано пресечь всеобщую борьбу каждого против каждого, вызванную стремление к ложной индивидуалистической свободе, гарантировать свободу как стабильное положение каждого в едином народном организме. "Свобода должна быть неотъемлемым свойством реального человека, а не абстрактной марионетки, - писал Б. Муссолини, - Мы за единственную свободу - свободу государства и свободу индивида в государстве".

Важным компонентом фашистской идеологии стали традиционные ценности, в том числе идеалы добросовестного труда, социальной справедливости, семейных устоев, материнства. Причем, именно на этой основе происходило постепенное "остывание" тоталитарных режимов в тех фашистских странах, которым удалось пережить вторую мировую войну - Испании, Португалии. Пафос борьбы постепенно сменялся приоритетом солидарности и единства народа. Фигура борца - некогда центральная в идеологических клише - уступала место фигуре труженика. Росло значение религиозных ценностей. Причиной подобного "остывания" тоталитаризма, в т.ч. смягчения его идеологии, являлся выход общества из острого кризисного состояния, породившего некогда фашизм, решение психологических проблем ускоренной модернизации, постепенная адаптация к индустриальной модели развития. Открывался путь для синтеза постфашистского идеологического наследия с принципами социального этатизма, моделью "государства благосостояния".

Более специфический характер приобрела тоталитарная идеология в крупнейших странах ускоренной модернизации - Германии и России. Немецкий вариант фашистской идеологии получил название национал-социализма. В отличие итальянского, австрийского, испано-португалького фашизма, явно тяготевшего к солидаристским идеям римско-католической церкви, национал-социализм никогда не испытывал влияния католицизма. Наряду с обычными для фашистских движений идеями сословно-корпоративной системы, преобладающей роли государства в экономической жизни, однопартийной системы, национал-социализм обосновывал особый морально-этический и эстетический кодекс, культ силы, борьбы, крови как выражения подлинной здоровой человеческой сущности. Национал-социализм оказался тесно связан с оккультным мистицизмом, интегрировал языческие символы и ритуалы. Его идеи рассматривались как высшее знание мистического происхождения.

Что особенно важно, гитлеровская идеологическая машина ориентировалась не на освящение и укрепление уже созданной нацистами государственной системы (немецкого национал-социалистического государства), а на подчеркивание ее временного характера, ограниченности. Перед обществом ставилась высшая, великая цель - борьба за мировое господство, начало глобальной войны. Этой цели должны были подчиниться все усилия немцев в экономической, политической, социальной, внешнеполитической сферах. При этом будущая война рассматривалась Гитлером не как прагматичная экспансия в экономических и политических целях, а как тотальная война, горнило, в котором немецкая нация очистится от скверны и заслужит право быть высшей расой. Расовая иерархия, в которой арийцы занимали господствующее положение, должна была стать основой нового мирового порядка.

Ориентация национал-социализма на создание Третьего Рейха - тысячелетнего государства арийской расы - переносилось и на проблему личности. Главной задачей системы провозглашалось воспитание "новой личности" с собой социальной этикой и моралью, человека, жизнь которого всецело подчинялась бы великим принципам, служению высшей истине. Именно такое духовное строительство, а не сохранение тотального государства и должно было стать магистральной линией развития национал-социалистического "нового порядка". Это заставляло нацистов подчеркивать отличие своей идеологии от фашизма. Геббельс красноречиво утверждал: "Фашизм ничем не похож на национал-социализм. В то время, как последний идет к корням, вовнутрь, фашизм есть только поверхностное явление". Ему вторил Гиммлер: "Фашизм и национал-социализм - это два глубоко различных явления...Абсолютно не может быть сравнения между ними, как между духовными, идеологическими движениями".