Икона Василия Блаженного.
Карта Москвы 16 век. (Годунов чертёж.)
Новодевичий монастырь 1534 г.
Постройки горожан уже в первой половине XIV в. не вмещались в пределы Кремля. Они тесно лепились тотчас же за его стенами, что вызывало необходимость их уничтожать при первой же опасности «примета деля», чтобы враги не могли подобраться к самым кремлевским стенам под прикрытием городских построек. Неукрепленное поселение за пределами Кремля, как и в других русских городах, называлось посадом. Под московским посадом понималась в основном территория, входившая впоследствии в Китай-город, Замоскворечье и так называемое Занеглименье, т. е. западная часть города, расположенная за р. Неглинной; иногда встречается и множественное обозначение московских предместий – «посады».
Следовательно, в XIV–XV вв. в Москве можно установить четыре части города: 1) Кремль, или собственно «город»; 2) посад, или Великий посад, на территории современного Китай-города; 3) Заречье – за Москвой-рекой; 4) Занеглименье – к северо-западу от Неглинной, называемое иногда Загородьем.
Улицы посада вырастали по краям дорог, которые вели в Кремль, а население охотно селилось в непосредственной близости к нему под прикрытием двух рек – Москвы-реки и Неглинной, что в той или иной мере обеспечивало безопасность от неприятеля. Кроме того, дополнительной защитой служила Яуза с ее крутыми берегами.
Естественными границами Великого посада, как мы видим, были Москва-река и Неглинная. В том месте, где русло Неглинной делает резкий поворот к северу и начинает все далее отходить от Москвы-реки, кончалась первоначальная граница Великого посада. Это место, наиболее опасное для нападения, было укреплено рвом, который существовал еще в XV в. О нем говорится в одном летописном известии: в 1468 г. загорелся «…посад на Москве у Николы у Мокрого, и много дворов безчисленно изгоре; горело вверх по рву за Богоявленскую улицу, а от Богоявлениа улицею мимо Весяковых двор по Иоанн святы на пять улиц»
Несколько извилистых переулков, поднимавшихся по крутым скатам Китайгородского холма, выводили к Варварке, или древней Варьской, улице. В XVII в. эти переулки обозначались очень сложно, вроде: «…переулок, что от Зачатия пречистые Богородицы, мимо тюрем до Варварского мосту».
Название Варварки, Варварьской улицы, или Варварьского моста, выводят обычно от церкви. Св. Варвары, построенной здесь в начале XVI в. Юрием Урвихвостовым. Но до построения церкви улица называлась не Варварской, а Варьской. Подобное название можно признавать сокращением слова Варварская, но есть еще большее основание считать его древним. Оно происходило от слова «варя», которым обозначали не только варку соли или какого-либо другого продукта, но и некоторые повинности населения . Такие вари существовали в Москве еще в XIV в., и великие князья при разделе московской отчины отмечали, «…что потягло к городу, и что мед оброчный Васильцева стану, и что отца моего купленые бортници подвечныя варях, и кони ставити по станом и по варям» Во всяком случае, еще в конце XV столетия улица называлась Варьской .
В XVI в., когда память о прошлом Варьской улицы уже ослабла, а Москва широко раскинула свои границы, московский гость Урвихвостов построил здесь церковь в честь Св. Варвары (в 1514 г.), по-своему осмыслив древнее название той улицы, на которой он жил, подобно тому, как ранее Велес, или Волос, отождествился с именем Василия. К этому времени многие московские улицы уже назывались по церквам. Поэтому названия Варьская или Варварская улица быстро слились, и второе, более понятное, вытеснило древнее. Московский торг в XVII в. помещался у Красной площади, в начале Варварки, Ильинки и Никольской. Но расширение его в сторону Никольской – дело относительно позднего времени, основной же нерв торговой жизни проходил в районе Варьской улицы. В отличие от других московских рынков этот главный торговый центр города назывался Великим торгом. Здесь в XVII в. между Ильинкой и Варваркой стоял Гостин двор, обращенный к Кремлю-городу «лицом». Здесь же «…на Варварском крестьце, против Гостина двора», находился Старый Денежный двор. Рядом с ним возвышался каменный храм Св. Варвары и близ нее Английский двор – ранее палаты Юрия Урвихвостова. На Варварке же был Устюженский гостин двор и позади него место, «…что ставились на нем арменя и греченя». На Подоле находился еще Купецкий двор или Купецкая палата.
Варьская улица была усеяна церквами с давнего времени. На правой стороне, идя от Кремля, стояла церковь Варвары Великомученицы, именовавшаяся в XVII в., «что у Гостина двора».
Следующая, Ильинская улица известна под этим названием не раньше XVI в. Впрочем, не думаем, чтобы название было очень новым, потому что церковь Илии «под сосной» известна уже в 1476 г. Наивное название «под сосной» картинно рисует московскую действительность XV в. с ее малыми приходскими церквами, умещавшимися под сосной или под вязом, как звалась соседняя церковь Иоанна Богослова. Упоминание о сосне само по себе весьма любопытно, так как в современной Москве сосны и ели давно уже вытеснены лиственными породами из пределов города на окраины. В раннее время сосны росли еще в городе как остатки векового соснового бора, некогда шумевшего на месте Москвы».
Центральным местом Великого посада являлся торг – «ряды», по имени которых древний Подол, раскинувшийся под горой, у Москвы-реки, стал называться Зарядьем. О расположении рядов в XVII в. мы имеем достаточно сведений, но такое их расположение было уже новизной, введенной после сожжения Москвы в 1610 г. и в особенности после страшного пожара 1626 г. Московские торговцы упорно тянулись к старине, и в 1626 г. в прежнее расположение рядов внесены были только некоторые изменения, в остальном власти придерживались раздачи «…торговых мест против старых их купленных, и вотчинных, и оборочных мест».
За пределами Кремля и Китай-города городские постройки раскидывались еще просторнее, группируясь отдельными слободками, отделенными друг от друга лугами, садами, реками, а порой и просто оврагами или пустырями. «За рекою у города у Москвы» тянулся Великий луг, занимавший большую площадь в современном Замоскворечье. О нем великие князья упоминают особо в своих духовных грамотах, отмечая тем самым его немалое экономическое значение. Другой, Васильевский луг, простирался вдоль Москвы-реки от Великого посада до узы, на том месте, где позже построили Воспитательный дом. Вообще берега Москвы-реки в пределах города представляли собой обширные луга. «Москва – быстрая река», – как о ней говорит «Задонщина», текла, еще не стесненная набережными.
Каменная церковь Всех Святых на Кулишках, упомянутая в известии 1488 г. В переделанном виде церковь сохранилась до нашего времени. По старому преданию, она была построена Дмитрием Донским в память воинов, убитых на Куликовом поле Кулишки – местность очень известная в Москве. Современная московская пословица «у черта на куличках» для обозначения отдаленного места, возможно, относится к ней. Большую часть района у Кулишек занимали сады, вследствие чего церковь Св. Владимира поблизости от Солянки так и называли «в Старых садех». Здесь в 1423 г. находился новый великокняжеский двор.
Церковь всех святых на Кулишках.
Замоскворечье связывали с остальным городом несколько мостов. Зимой ледяная гладь Москвы-реки делалась рынком – обычай, державшийся до нашего времени. Контарини описывает подобный рынок XV в.: «В конце октября река, протекающая посреди Москвы, покрывается крепким льдом, на котором купцы ставят лавки свои с разными товарами и, устроив таким образом целый рынок, прекращают почти совсем торговлю свою в городе. Они полагают, что это место, будучи с обеих сторон защищено строениями, менее подвержено влиянию стужи и ветра. На таковой рынок ежедневно, в продолжение всей зимы, привозят хлеб, мясо, свиней, дрова, сено и прочие нужные припасы; в конце же ноября все окрестные жители убивают своих коров и свиней и вывозят их в город на продажу. Любо смотреть на это огромное количество мерзлой скотины, совершенно уже ободранной и стоящей на льду на задних ногах <…> На реке бывают также конские ристания и другие увеселения, но нередко участвующие в сих игрищах ломают себе шеи».
Однако прямых указаний на численность населения в Москве очень немного. Наибольшее значение имеет летописное свидетельство о количестве трупов, погребенных в Москве после ее разорения Тохтамышем в 1382 г. Обычно приводится заметка Воскресенской летописи, согласно которой за уборку 80 трупов платили по 1 рублю, всего же выдано 300 рублей. По этому счету выходит, что в Москве было убито 24 тыс. человек. Но показание Воскресенской летописи несогласно с более древними известиями, по которым истрачено было всего 150 рублей. Наиболее же точные сведения дает так называемый «Рогожский летописец», особенно ценный для московской истории XIV в. Он сообщает, что давали за 40 мертвецов по полтине, а от 70 – по рублю, и сочли, что всего раздали 150 рублей. Таким образом, надо признать, что убрано было около 10 тыс. трупов. Приведенная нами цифра в 10 тыс. погибших москвичей только косвенно говорит о количестве населения в 1382 г. В это число входили не одни горожане, но и беглецы из окрестных сел и деревень. В то же время нельзя забывать о многочисленных пленных, уведенных татарами, ведь Тохтамыш «…полона поведе в Орду множество бещисленое». Кроме того, многие москвичи, особенно бояре и купцы, со своими семьями покинули город до прихода татар. Цифра в 10 тыс. жителей для Москвы кажется скорее преуменьшенной, чем преувеличенной. Напрашивается вывод, что московское население в 1382 г. можно исчислять примерно вдвое против названной цифры, в 15–20 тыс. человек. Такая цифра очень высока, как показывают исследования о численности населения в крупных западноевропейских городах.
Темы для рефератов.
1. Красная площадь.
2. Село Коломенское.
3. Собор Покрова Богородицы, что на рву.
4. Строительство Китай-города.
5. Новодевичий монастырь.