7. Локк ловит Фильмера на том, что у того получается два абсолютных суверена – и монарх, и природный отец, которые исключают один другого 1-65.

65. Наш автор говорит: "Бог дал отцу право или свободу отчуждать свою власть над детьми и передавать ее любому другому" (З., с. 155). Я сомневаюсь, что он может целиком и полностью отчуждать и передавать другому право почитания, которого должно ожидать от них. Но как бы то ни было, я уверен в том, что он не может "отчуждать и передавать" и одновременно сохранять одну и ту же власть; поэтому если верховная власть правителя, по определению нашего автора, есть "не что иное, как власть верховного отца" (с. 23), то, если правитель обладает целиком и полностью этим отцовским правом - а он должен им обладать, если отцовство служит источником всякой власти, - отсюда неизбежно следует, что подданные, даже будучи отцами, не могут обладать никакой юридической властью над своими детьми, никаким правом на почитание от них; ибо власть не может быть в руках другого и одновременно частично оставаться у родителей. Так что, в соответствии с собственным учением нашего автора, заповедь "почитай отца твоего и мать твою" никак нельзя понимать таким образом, что она относится к политическому подчинению и повиновению, поскольку законы, как в Ветхом завете, так и в Новом, предписывающие детям "почитать и слушаться родителей", даны были тем, отцы которых [c.186] подчинялись гражданскому правлению и были такими же, как они, подданными в политических обществах; и приказывать им "почитать и слушаться родителей" в том смысле, какой вкладывает в эти слова наш автор, означало бы приказывать им быть подданными тех, кто не имел права требовать повиновения, поскольку юридическим правом на повиновение подданных целиком и полностью обладал другой; и это не только не учило бы повиновению, но, напротив, подстрекало бы к мятежу, ибо устанавливало такие права, которых на самом деле не существовало. Поэтому если эта заповедь "почитай отца твоего и мать твою" относится к политической власти, то она прямо опрокидывает монархию нашего автора; ведь если каждый ребенок должен выполнять ее по отношению к своему отцу, даже если речь идет не о семье, а об обществе, то каждый отец должен по необходимости обладать политической властью, и тогда будет столько суверенных правителей, сколько есть отцов; кроме того, мать тоже обладает этим правом, что уничтожает верховную власть одного высшего монарха. Но если "почитай отца твоего и мать твою" означает нечто отличное от политической власти, как оно по необходимости и должно означать, тогда это не имеет никакого отношения к теме, затронутой нашим автором, и никак не служит его цели.

8. Родители должны привести ребенка к взрослому состоянию и потом признать уже как равного себе и свободного гражданина. Таким образом логично и непротиворечиво сочетается отцовская и политическая власть 2-71.

71. Это показывает причину, по которой родители в обществах, где они сами являются подданными, сохраняют власть над своими детьми и имеют такое же право на повиновение с их стороны, как и те, что находятся в естественном состоянии. Это вряд ли было бы возможно, если бы вся политическая власть носила отцовский характер и в действительности они бы представляли одно и то же: ведь если бы вся отцовская власть находилась в руках государя, то тогда подданный, естественно, не мог располагать никакой ее долей. Но эти две власти, политическая и отцовская, столь совершенно различны и раздельны, покоятся на столь различных основаниях и существуют для столь различных целей, что каждый подданный, если он является отцом, обладает такой же отеческой властью над своими детьми, как государь над своими. И каждый государь, имеющий родителей, обязан проявлять в отношении их такое же сыновнее почтение и повиновение, какое самый последний из его подданных проявляет в отношении своих родителей; и поэтому этот подданный не может обладать какой-либо частью или степенью такого рода власти, какою государь или должностное лицо обладают над своими подданными.

9. Вопрос, по Локку, не в том, что люди должны подчиняться какой-то власти вообще, а в том, какой именно власти; какие люди имеют право требовать повиноваться себе, и каких другие люди способны признать за правителей над собой по праву и сознательно им подчиниться 1-81, 1-106, 1-122. (У Локка в основе всего разум, рациональность. Если их удалить, то скрепы его системы рушатся. Локк принимает бога только если он поверяем законами, фильтром разума, так же как принимает власть только если человеку рационально объяснят, если он собственным разумом сам себе уяснит, кто вправе властвовать над ним, кому он должен подчиняться.)

81. Хотя не может быть ничего более очевидного, чем то, что мир должен управляться, и пусть даже все люди разделяют мнение нашего автора о том, что божественный промысел предопределил, чтобы это управление было монархическим, все же, поскольку люди не могут подчиняться тому, кто не в состоянии распоряжаться, и представления о правлении, существующие в уме, будь они абсолютно совершенными, абсолютно правильными, не могут издавать законов и предписывать людям правила поведения, не принесут пользы в установлении порядка и создании системы правления, в его осуществлении и использовании среди людей, если не учить также тому способу, при помощи которого можно узнавать то лицо, которому надлежит получить эту власть и осуществлять свое господство над другими. Следовательно, бесполезно говорить о подчинении и повиновении, не сообщив нам, кому мы должны повиноваться. Ибо, как бы совершенно я ни был убежден в том, что в мире должна существовать верховная власть и система правления, я буду все же свободен до тех пор, [c.201] пока не будет ясно, кто тот человек, который имеет право на мое повиновение, так как если не будет таких отличительных признаков, по которым его следует узнавать и которые бы отличали того, кто получил право управлять от других людей, то им могу оказаться я сам, так же как и любой другой человек. И поэтому хотя подчинение правительству должно быть долгом каждого, однако поскольку это не означает ничего, кроме подчинения руководству и законам тех людей, которые имеют власть распоряжаться, то для того, чтобы превратить человека в подданного, недостаточно убедить его, что в мире существует монархическая власть, но необходимы способы обозначения и узнавания лица, которому эта "монархическая власть" принадлежит по праву; и никого нельзя обязать сознательно подчиниться какой либо власти, если его не убедить в том, кто есть та персона, которая имеет право осуществлять эту власть над ним. Если бы было по-другому, между пиратами и законными государями не было бы различия: тому, у кого сила, надо без лишнего шума повиноваться, а короны и скипетры переходили бы по наследству только к насилию и грабежу. Если не известно то лицо, которое имеет право мной руководить и предписаниям которого я обязан следовать, люди могли бы также менять своих правителей столь же часто и столь же просто, как своих врачей. Поэтому, для того чтобы подчинить сознание людей обязательству повиноваться, им необходимо не только знать, что где-то в мире есть власть, но и знать того, кто по праву облечен этой властью над ними.

106. Великий вопрос, который во все века мучил человечество и навлек на него большую часть тех несчастий, в результате которых разорялись города, опустошались страны и нарушался мир на земле, состоит не в том, должна ли быть власть в мире и откуда она появилась, а в том, кто должен ее иметь. Решение этого вопроса имеет не меньшее значение, чем безопасность государей и мир и благосостояние их земель и монархий, и поэтому следует полагать, что реформатор политики должен изложить его верно и занять здесь ясную позицию.

122. Для того чтобы установить правление и мире и чтобы обязательство повиноваться вошло в сознание каждого человека, так же необходимо убедить его в том, кто имеет право на эту власть (если предположить вместе с нашим автором, что вся власть есть не что иное, как обладание отцовством Адама), это отцовство, когда обладатель ее умирает, не оставив сыновей, которые могли бы непосредственно унаследовать ее, как необходимо было сказать ему, что после смерти отца право на нее имеет старший сын. Ибо необходимо по-прежнему помнить, что главный вопрос (тот, о котором, можно было бы полагать, наш автор рассуждает, если бы он иногда не забывал о нем) состоит не в том, существует ли в мире власть, которую следует называть "отцовской", не зная, кто является ее носителем, а в том, какие лица имеют право требовать повиновения себе, ибо если есть какая-то власть, т. е. право управлять, то не имеет значения, называется ли она "отцовской" или "королевской", "естественной" или "приобретенной", "высшим отцовством" или "высшим братством", при условии, что мы знаем, кто ею обладает.