2. Искусство Древнего царства (около 3000-2500 гг. До н. Э.)

Историю египетского искусства еще недавно было возможно изу­чать только с конца 3-й династии, и еще на первой стадии своего раз­вития оно может быть уподоблено, по выражению Лепсиуса, «ребен­ку, воспитанному в строгости, целомудрии и благонравии», каким оно и оставалось на всех последующих стадиях. Раскопки и изыскания XIX столетия впервые дали нам возможность познакомиться с состо­янием этого искусства. С этими открытиями останутся навсегда тес­но связаны имена Флиндерса Петри, нашедшего близ Туха, между Балласом и Негаде, гробницы, относящиеся к этому раннему време­ни, Амелино, отрывшего пять больших древних гробниц фараонов близ Абидоса, и де Моргана, нашедшего в 1897 г. могилу царя Менеса, ко­торого сами египтяне считали основателем 1-й династии фараонов. Благодаря названным ученым египетское искусство эпохи царствова­ния первых трех династий как бы внезапно воскресло перед нами.

Главнейшие находки касаются той поры, когда уже существовала письменность. К отлично отшлифованным кремневым оружию и ору­диям труда присоединяются в небольшом количестве изделия из меди, а позже и бронзовые изделия. Мы видим здесь именно, как доистори­ческая неолитическая эпоха переходит в историческую, не теряя, од­нако, следов начальной ступени каменного века.

Гробница Менеса представляла собой прямоугольное, отдельно сто­явшее сооружение, сложенное из необожженного кирпича; другие же усыпальницы были глубоко высечены в скалах и только обложены необожженным кирпичом. Предметы, найденные в гробницах этой эпохи, сохраняются в музее города Гиза, в Каире, и европейских кол­лекциях. Между прочим, их очень много в Берлинском музее, в «Под­робном указателе» которого они распределены в строго научном по­рядке. Глиняная статуя «Сидящая женщина», находящаяся в этом музее, своей дородностью напоминает некоторые палеолитические изображения Южной Франции; у бородатых фигур, резанных из кос­ти глаза сделаны из слонового клыка. Замечательные зеленые ши­ферные пластинки, имеющие вид зверей или геометрическую форму, служили для растирания румян.

Среди изделий из слоновой кости, частная английская коллекция, есть, между прочим, изданная Шпигельбергом доска, особенно инте­ресная потому, что служит доказательством существования уже в эту раннюю эпоху традиционного мотива - царя, схватившего склонен­ного перед ним врага за волосы и намеревающегося убить его. Камен­ные горшки, имеющие форму животных (собаки, слона, бегемота), напоминают произведения древнеамериканского искусства. В другом месте встречаются рельефные изображения на зеленых шиферных досках, которые Штейндорф считает за «новую отрасль египетского искусства». Две такие доски находятся в музее города Гиза, и на од­ной из них изображен целый ряд коров, ослов, овец и деревьев, распо­ложенных друг над другом в виде четырех полос; другая доска пред­ставляет изображение нильской ладьи; еще две подобные доски находятся в Лувре и Британском музее, в Лондоне. Эти каменные ре­льефы ранних времен египетской истории отличаются более своеоб­разным, резко выраженным стилем, чем другие произведения той же эпохи. Мощные формы и чрезвычайная мускулистость изображенных здесь людей и животных порой напоминают произведения древнехалдейского искусства. По костюму и осанке люди совершенно не похо­жи на позднейших египтян. Что эти рельефы относятся к древнейшей поре египетского царства, мы, вместе со Штейндорфом, признаем не подлежащим сомнению.

Глиняные сосуды времени первых трех династий выделывались ис­ключительно руками, но иногда и при помощи гончарного круга. Гли­няная корзина свидетельствует о том, что плетение корзин предшествовало гончарному производству. Наряду с черными чашами, на которых, как на неоли­тических, выведены белой краской геометри­ческие узоры, встречаются горшки, расписан­ные красновато-коричневой краской по светлому фону и белой краской по красному.

Орнаментальными мотивами в живописи этого рода являются волнообразные и зигзаго­образные линии, а также настоящие спирали. Швейнфурт, согласно мнению, высказанному нами выше, полагал, что некоторые сосуды, сплошь покрытые узкими спиралями, заим­ствовали эти формы от нуммулитового извес­тняка, распространенного в Египте. Среди украшений на вазах встречаются человеческие фигуры, мужские и женские, и фигуры животных, например каменного барана, оленя, крокодила и страуса. Швейнфурт нашел рисунки, изоб­ражающие фламинго с головой в виде спирали и танцовщиц с руками также в виде спиралей; встречаются изображения ладьи, плывущей по небесному своду, и нередко глиняные сосуды целиком получают вид подобной ладьи - судна, перевозящего души умерших. Мотивы расти­тельного царства хотя и редки, однако встречаются. Повсюду проявля­ются зачатки позднейшего египетского искусства.

Об искусстве Древнего царства, начиная с 3-й династии, дают нам понятие почти одни только гробницы великих и знатных египтян. Не­многие сохранившиеся развалины храмов - подлинные памятники начального религиозного зодчества Египта - указывают на то, что между обиталищами богов и усыпальницами мертвецов существова­ла тесная связь. Образцами сооружений этого рода могут служить, во-первых, открытый Петри небольшой храм-усыпальница фараона Снофру, близ пирамиды в Медуме, из двух зал, не имеющих никаких украшений, и из двора, во-вторых, храм Сфинкса в Гизе, относящийся ко времени постройки пирамид. План его (без прилегающего к нему огороженного пространства) в общих чертах представляет два зала, примыкающих один к другому и образующих подобие буквы Т (рис. 106). Плоский каменный потолок поддерживался в поперечном зале шестью гладкими четырехгранными столбами, в продольном зале -десятью такими же столбами, стоявшими в два ряда. У этих колонн нет плинтов ни в основании, ни над вершиной. Каменные балки по­толка покоятся непосредственно на столбах. Храм этот - образец ка­менного сооружения самого древ­него типа, происходящего, быть может, прямо от дольменов, но отличающийся тщательностью и правильностью кладки (рис. 107). Ни живописи или иных украше­ний ни надписей нет в этом про­стом здании; зато его столбы вы­сечены из розовато-красного гранита, а стены и потолок сло­жены из алебастра, так что от это­го небольшого архитектурного памятникка древности веет благородной, изящной простотой.

Усыпальницы египетских царей - это пирамиды; усыпальницами — же для вельмож служили восьмиугольные могильные сооружения с плоской кровлей и со стенами, имевшими снаружи вид откосов. Эти гробницы называются мастаба. Самые значительные пирамиды и мастаба находятся вблизи древней столицы Египта Мемфиса, в пустын­ной местности на западном берегу Нила. На западе ежедневно захо­дят божественные небесные светила, а потому египтяне предполагали там существование царства, где умершие находятся в блаженном еди­нении с богами.

Пирамиды - наиболее грандиозные и типичные памятники искусства рассматриваемого тысячелетия. Погребальные склепы в пирамидах, про­никать в которые надо было по длинным коридорам или шахтам, поме­щались иногда в сплошной, сложенной из камня или кирпича толще са­мого здания или под ним, в каменистой почве. Покои, служившие для принесения жертв или посвященные культу усопшего, устраивались обыч­но в виде особого здания, с восточной стороны пирамиды. В художествен­ном отношении заслуживает внимания в пирамидах преимущественно их вид. Представляя собой окаменелый, получивший правильную сте­реометрическую форму гигантский могильный курган, они поражают зри­теля массой нагроможденных в них друг на друга камней и своей строй­ной четырехгранностью. Впоследствии древний греко-римский мир назвал пирамиды одним из чудес света. С точки зрения законов исторического развития представляется несомненным, как это и признается всеми, что древнейшая из всех пирамид - гробница Джосера, фараона 3-й династии (рис. 108), уступчатая пирамида в Саккаре, состоящая из шести огром­ных, уменьшающихся с приближением к вершине частей из известняка и достигающая высоты 60 метров. Мы уже видели раньше, что уступчатая форма есть не что иное, как первоначальное, появившееся уже у некото­рых первобытных народов стилизование земляного кургана; пирамиды тоже строились сперва в виде уступов, но потом дополнялись каменны­ми плитами так, что под конец представляли гладкие грани. Саккарская уступчатая пирамида скрывала под своей тяжеловесной массой выложен­ную зеленоватым кафелем камеру, которая была реставрирована во вре­мя 20-й династии, отличавшейся любовью к старине; но, судя вообще по ее украшениям, она построена при царе Джосере. Узор стенной облицов­ки, куски которой попали в Берлинский музей, походит на рогожное пле­тение. Фараону Джосеру наследовал фараон Снофру, усыпальница кото­рого - пирамида в Медуме - имеет уже не ступенчатую, а гладкую фор­му. Переход от одного типа пирамид к другому мы находим в Дашуре, там пирамида как бы поставлена на другую, усеченную и имеющую бо­лее крутые грани (рис. 109). Во всяком случае, пирамиды с гладкими гранями являются наиболее чистыми и полными выразителями идеи по­добных сооружений. Величайшие и известнейшие из таких пирамид на­ходятся близ Гизы. Это гробницы трех царей 4-й династии: Хуфу (Хеоп­са), Хафре (Хефрена) и Менкере (Микерина). Самая большая и самая древняя из них - пирамида Хеопса (рис. 110), имеющая в основании 233 метра как в длину, так и в ширину, и достигающая в высоту 145 метров. Немногие еще сохранившиеся части ее каменной облицовки состоят из белого известняка, который, будучи выкрашен в различные цвета, дол­жен был некогда производить впечатление сочетания нескольких драго­ценных горных пород. Вторая пирамида, усыпальница Хефрена, была не­сколько меньшей величины. Высота ее равнялась 135 метрам; облицовка нижней ее части состояла из розовато-красноватого гранита. Третья, пи­рамида Микерина, имела высоту только 66 метров. В нижней своей час­ти она была облицована сиенитом, а в верхней - известняком. В ней был найден наделавший много шума саркофаг синевато-черного базальта с мумией фараона в деревянном гробу, утонувший во время его перевозки морем в Лондон, но известный по рисункам. Он дает нам понятие о виде и стиле древнеегипетских глинобитных и деревянных построек. Но так как немецкая египтология не­давно признала его произведе­нием времен 26-й династии, ре­ставрировавшей гробницы древних царей в измененном виде, то вместо этого саркофа­га типичным образцом древне­египетской архитектуры может служить великолепный сарко­фаг Хуфу-Онка (4-я династия) из розового гранита, находя­щийся в музее Гизы; он также представляет собой подобие глиняно-деревянного сооруже­ния с дверями и окнами, хотя с менее разработанным устрой­ством рам и косяков.

Мастаба. гробницы знатных людей, расположенные около пирамид, с художественной точки зрения любопытны не столько по своему внешнему виду, сколько по внутреннему устройству. Мастаба представляет снаружи как бы пря­моугольный курган, образовавшийся сам собой от вырытой из могилы и насыпанной на гроб земли. Внутри мастаба особенно интересен жер­твенный покой, или святилище, предназначенное для культа усопшего; входная дверь в этот покой находилась всегда в восточной стене, а на­против нее, в западной стене, с внутренней стороны помещалась так называемая дверь появления, обозначавшая собой вход в царство мерт­вых, впоследствии превратившаяся просто в вертикально стоящую плиту (стелу). Слегка рельефные, иллюминированные изображения, украшав­шие собой внутренние стены и дверь появления в этих усыпальницах, придают им большое художественно-историческое значение. Кроме того, благодаря им мы имеем возможность ближе ознакомиться с глиняно-деревянным зодчеством Древнего царства. Двери появления, или стелы многих гробниц этого периода, как, например, стела жертвенно­го покоя царя Манофера из 5-й династии, находящаяся в Берлинском музее (рис. 111), или подобная ей дверь, обнародованная Лепсиусом и находящаяся в музее Гизы, знакомят нас с двумя главными мотивами орнаментики всей последующей египетской архитектуры храмов: с круг­лым столбом, обвитым цветными полосами, служащим для вертикаль­ного окаймления пространств, и с желобчатым, разрисованным стилизованными листьями тростника (?) фризом, которым обычно заканчи­ваются вверху стены и двери. Единственный растительный мотив, яв­ляющийся в орнаментации этого рода,- двойной цветок папируса (по мнению некоторых, цветок лотоса), увенчивающий кое-где изображе­ния вертикальных столбов. Два цветка на длинных стеблях, крепко свя­занные у чашечек и слегка изогнутые, наклоняются вправо и влево (рис. 112 а) Между изображениями столбов находятся узкие, длинные про­странства, покрытые цветочным, шахматным, ромбоидальным или зиг­загообразным узором; при ближайшем рассмотрении оказывается, что этот узор представляет собой циновки, которые вешались тут в дей­ствительности. Так, например, циновки на восточной стене Саккарской гробницы Птахотепа (5-я династия) изображены так, как будто бы их можно опускать и поднимать. Тем не менее неискушенный наблюда­тель не усмотрит во всей этой стенной орнаментике ничего, кроме со­четания геометрических линий.

Наряду со всей этой полосовидной орнаментацией, имеющей иногда характер тканья, в жертвенных покоях встречаются изображения лег­ких шатрообразных построек (aediculae) на широко расставленных деревянных подпорках. Здесь особенно интересны изображения стол­бов, напоминающих собой орнаментацию капители египетской колон­ны, которая не соответствует своему назначению - служить опорой. Тонкие деревянные колонны имели вид отдельных стволов растений, но наряду с ними существовали колонны в виде пучка стволов. Среди изображений этого рода чаще всего встречаются колонны в виде еще не расцветших или цветущих стволов лотоса, тогда как папирусовид-ные колонны встречаются изредка. Деревянные столбы с приставлен­ными к ним бутонами и цветами мы находим в воспроизведении одно­го деревянного строения, находящегося в Лувре (см. рис. 112, я). Капители из Саккары (4-я династия) имеют вид бутона или цветка (б, в); и образец капители в виде полураскрывшегося лотоса (г) взят из гробницы 5-й династии. Видоизменившаяся впоследствии камен­ная капитель в форме опрокинутой чаши или колокола (д), происшед­шая, по-видимому, просто от шеста палатки, равно как и капитель в форме коровьей головы (е), по мнению Лепсиуса, появляются уже в изображениях легких построек (aediculae) 5-й и 6-й династий.

Фигурные изображения на плоскости в этих гробницах состоят почти исключительно в раскрашенных слегка выпуклых картинах (рис. 113). Подобные изображения, несмотря на все свои схематические не­правильности, жизненны, выразительны и вразумительны. Люди - широ­коплечи и коренасты. В некоторых изображениях, как, например, в гроб­нице Ти, плечи и руки как бы случайно представлены почти в профиль. Особенной естественностью отличаются изображения животных в раз­личных позах; лошадь еще отсутствует, но ослы, коровы, овцы и газели воспроизводятся с любовью, в своем естественном виде и характерных движениях. Гамма красок очень проста. Желтый, красный, синий, зеле­ный, коричневый, белый и черный цвета еще не имеют никаких оттенков. Живопись на стелах или дверях гробниц, изображающую умершего, не следует смешивать с настоящей стенной живописью. Предметом после­дней служит также умерший. Изображенный в натуральную величину, он сидит у одного конца стены перед сво­ими слугами и наблюдает за их работой или принимает от них дары. Работающие слуги воспроизведены полосами, поме­щенными одна над другой, причем высо­та каждой фигуры редко превышает вели­чину фута. До какой степени это расположение композиции полосами впоследствии заменилось попыткой пред­ставлять перспективное удаление пока­зывает, например, известный рисунок в усыпальнице Птахотепа в Саккаре. Ху­дожник хотел нарисовать картину, вос­производящую жизнь всей равнины, от Нила до гробниц пустыни, и выполнил это, нарисовав несколько полос, одну над другой. Внизу, в первой полосе, изобра­жена кишащая рыбами река с плавающи­ми по ней ладьями, во второй полосе -ловля птиц, в третьей - постройка суд­на, а также ловля и соление рыбы; в чет­вертой - охота на антилопу, в пятой -пустыня с дикими зверями.

Самыми древними гробничными изоб­ражениями считаются находящиеся на дверных камнях усыпальницы Схири, 3-я династия, музей Гизы (рис. 114). Ко временам фараона Снофру относится жертвенный покой верховного жреца Амтена, Берлинский музей; здесь изображения плоски, но ясно и резко моделированы. К эпо­хе 4-й династии принадлежит жертвенный покой принца Мер-эба, Бер­линский музей. В нем особенно заслуживает внимания изображение ла­дьи умерших, в которой Мер-эб едет в страну вечного блаженства.

Гробницы 5-й династии, найденные в Саккаре, дают нам понятие о полном расцвете Египетского древнего царства. Из них можно указать на гроб главного царского парикмахера Манофера, с многочисленными изображениями животных, и на гроб Пегенуки, с прекрасными сценами из быта корабельщиков, оба - в Берлинском музее, главным образом же на знаменитые гробницы Ти и Птахотепа в Саккаре. В гробнице Ти мы находим, сверх обычных изображений различных кушаний, приносимых в дар умершему, рисунки, представляющие пашущих поселян, мелющих хлеб женщин, работающих волов и ослов, мужчин, играющих на музы­кальных инструментах, и танцующих девушек (рис. 115). В гробнице Птахотепа следует особенно отметить изображения охоты в пустыне, сбора винограда и ловли птиц на болоте. Во всех этих картинах нас поражают кроме различной силы воспроизведения свежесть и непосредственность чувства, с которыми художнику постоянно удается передавать сюжет ясно и жизненно. Но если в изображении того или другого сюжета достигнута ясность и отчетливость, то он уже всегда, в течение столетий, воспроиз­водился в одном и том же виде.

В гробничных картинах Древнего царства изображений фараонов и богов не встречается; каменные рельефы в Вади-Магхара на Синае, представляющие Хуфу (Хеопса), схватившего своих пленников-азиа­тов за волосы и приносящего их в жертву богам, - это памятные таб­лицы деяний царя и, как не имеющие ничего общего с культом умер­ших, составляют исключение среди сохранившихся произведений искусства Древнего царства.

Для изучения круглых пластических памятников рассматривае­мой эпохи мы должны снова перенестись в мир гробниц. Колоссаль­ный сфинкс в Гизе, который считался исключением, принадлежит, как это удостоверено Борхардтом, Среднему царству. Громадные, изваян-ные из камня сидячие статуи фараонов Древнего царства, найденные в одном из подземных коридоров храма Сфинкса, немецкие ученые (Швейнфурт, Борхардт и др.) при­знают архаистическими произведе­ниями уже 25-й и 26-й династий. Что образцами для них служили подлинные произведения Древнего царства - можно предполагать, но не утверждать с уверенностью. Особое положение занимают также открытые в древнейших развалинах Гиераконполисского храма фигуры чеканной работы, сделанные из мед­ных пластин и, быть может, внача­ле золоченые. Статуя во весь рост изображает Пепи I, фараона 6-й ди­настии, а перенесенная в музей Гизы меньшая статуя - по всей ве­роятности, сына этого государя, Мефусуфиса. По портретности голов и жизненности исполнения эти изваяния имеют характер последних, самых зрелых скульптур Древнего царства. |

Найденные в частных гробницах этого царства статуэтки и фронтальные группы фигур, испол­ненные или из дерева, или из известняка, изоб­ражают почти исключительно зажиточных част­ных лиц, их слуг и служанок. Такие статуи и статуэтки помещались в особых глухих камерах, находившихся в мастаба и известных под назва­нием сердабов; их ставили туда для того, чтобы обеспечить умершему вечную жизнь и обставить ее удобствами. Несмотря на свою примитивную фронтальность, эти статуи - самые реалистич­ные и жизненные пластические изображения лю­дей во всем египетском, мало того, во всем вос­точном искусстве. Только греки в этом отношении догнали и превзошли египтян. Ста­туям слуг Древнего царства, хранящимся в му­зее Гизы, Борхардт посвятил обстоятельное ис­следование. Известняковые статуи происходят из Саккарских гробниц, деревянные - из Меурских гробниц. Среди тех и других мы находим кроме жрецов, провожавших умершего в загробный мир, фигуры носильщиков, мельников, булочниц, раздувательниц огня. мясников, пивоваоов. бон­дарей и т. д. Все эти фигуры широкоплечи и коренасты; в них (как ука­зывает Штейндорф) уже можно заметить некоторый переход от архаи­ческой окоченелости к большей свободе поз и движений.

Архаические произведения, каковы, например, статуи Анхвы в Бри­танском музее и Метена (Амтена) в Берлинском музее (рис. 116), от­носятся к начальным временам 4-й династии. Эти фигуры, представ­ленные сидящими, едва достигают одного метра высоты. Голова у них несоразмерно велика, одна рука прижата к груди, тогда как другая, вытянутая вперед, лежит на колене. К подобным произведениям отно­сятся две вырубленные из известняка, величиной почти в натуру, ста­туи Луврского музея, из которых мужская изображает некоего Сепу (рис. 117, слева), а женская - Незу (рис. 117, справа). Гораздо боль­шей непринужденностью поз отличаются известные, изваянные так­же из известняка (высотой приблизительно в 1,2 метра) статуи Аменхотепа и его супруги или сестры Нефер­тити в музее Гизы, которые надо признать относящими­ся к позднейшему времени, 40-й династии (рис. 118). Ок­рашенный в темную краску мужчина с коротко остри­женными волосами на голо­ве, вся одежда которого со­стоит из передника и шнурка на шее, держит правую руку еще прижатой к груди, как в более древних статуях. Жен­щина, окрашенная в более светлую краску, закутана в плотно облегающую ее тело одежду, из которой выстави­лась только кисть правой руки, лежащей на груди; гу­стые волосы Нефертити нис­падают с ее головы на плечи и окружены диадемой, укра­шения которой, по словам Годфира, представляют древнейший орнаментальный мотив - цветок лотоса, а по нашему мнению, не что иное, как звездочки. Лица обеих фигур своеобразно выразительны. Кроме этих статуй до нас дошло еще несколько других, большего и меньшего размеров, составляющих славу эпохи 4-й и 5-й династий, и, прежде всего, знаменитый «Писец» из Луврского музея в Париже (рис. 119), изваянный из известняка и окрашенный в красный цвет. Писец сидит на земле, поджав под себя ноги, держит левой ру­кой на коленях папирус, а в правой - тростниковую палочку, служа­щую для письма, и смотрит прямо, улыбаясь. Белок глаз сделан из кварца и окаймлен бронзовыми веками; зрачок составляют кружок гор­ного хрусталя и вставленная в него металлическая точка. Волосы на голове коротко острижены, скулы сильно выдаются вперед; грудь, руки, колени совершенно естественны, и только поджатые ноги изображены менее правильно. По­добные одиночные извест­няковые статуи имеются в значительном количестве в музее Гизы. В луврских из­вестняковых статуях, обра­зующих семейные группы, фигурам, сохраняющим фронтальное положение, приданы различные позы. Иногда муж сидит, а жена - того же, как и он, роста ~ стоит возле, положив ле­вую руку ему на плечо. В других случаях супруги си­дят рядом, а между ними стоит маленький ребенок, держа указательный палец правой руки у губ. В одной из групп Берлинского му­зея сидит только один муж; жена, изображенная в мень­шем размере, стоит на ко­ленях рядом с ним, а возле нее находится сын. Глаза отца сделаны из камня и небольшие статуэтки музея в Гизе изображают целый штат прислуги умершего. Один из слуг, сидя на корточках, с выражением горести положил левую руку себе на голову. Здесь мы видим нагого юношу, идущего с мешком за плечами и с букетом цветов в опущенной пра­вой руке; там слуги и служанки, стоя или опустившись на колени, ра­стирают зерна или месят тесто на камнях. Несмотря на фронтальность положения фигур, мотивы их движения везде очень естественны.

Точно так же, как из ряда известняковых статуй Древнего царства выделяется «Писец» Луврского музея, среди деревянных статуй того же периода первое место принадлежит «Деревенскому старосте» му­зея в Гизе (рис. 120). Пьедестал этой стоячей фигуры утерян, равно как и тонко раскрашенная полотняная оболочка ее, но все остальное в ней хорошо сохранилось. Воспроизведенный в ней плотно сложенный, тучный мужчина - реалистичен и типичен не менее, чем фигура худощавого «Писца». Из дерева исполнена также отличная статуя главного садовника Пергернофрета, Берлинский музей; она также чрезвычайно естественна и по своей стройности составляет про­тивоположность дородной фигуре «Старосты». Вообще должно заме­тить, что такой близости к натуре, какую мы видим в скульптуре Древ­него царства, египетское искусство, изображая отдельные фигуры, никогда не достигало и на позднейших ступенях своего развития.

С. 186-193