1. Лингвистический контекст.

Под лингвистическим контекстом понимают непосредственное окружение языковой единицы другими единицами того же уровня: фонема (графема) в окружении фонем (графем), морфема в окружении морфем, слово в окружении слов, предложение в окружении предложений. Под лингвистическим контекстом имеют в виду непосредственное окружение языковой единицы, снимающее её многозначность. Принято считать, что особое значение лингвистический контекст имеет для того класса единиц, который охватывается омонимией и полисемией. Так, в предложении She brushed her hair paying attention to the parting полисемия слова parting снимается словами brushed и parting, которые являются индикаторами контекста, позволяющими установить, какое из возможных значений слова parting (пробор или прощание) имеется в виду.

Наиболее естественное положение индикатора – перед идентифицируемой языковой единицей, хотя очень часто индикатор (особенно, в разговорных регистрах и текстах особого типа – анекдотах, например) встречается после неё (подробнее о такой организации информации говорится ниже). Следует помнить, что далеко не всегда индикатор выполняет свою элиминирующую функцию вследствие такой особенности речевого общения, как многозначность, что кардинально отличает обмен информацией между людьми от обмена информацией в мире животных.

Речевая многозначность порождается полисемантичными и омонимичными языковыми единицами, а также их окказиональным переосмыслением в процессе коммуникации. Что, например, означает выражение a high rise? Значительная прибавка в зарплате или высокий холм? Контекст одного предложения устраняет указанные значения, но оказывается недостаточным для актуализации смысла: I don’t want to live in the middle of a damned high rise. (Sheldon, The Stars Shine Down) Только в контексте повествования о строительном бизнесе, актуализируется значение, действующее в профессиональном жаргоне: район, застроенный небоскрёбами.

Многие выражения могут иметь буквальное и переносное значение: to pull one’s leg, to throw the towel, to think better, to blow the whistle, to ring a bell, to throw the book и т. д. Сравните (выделено целостное преобразование, которое передаёт фигуральное значение to think better):

Think better! – Подумай лучше!

The little girl looked for a moment as though she were going to cry, then she thought better of it... (W. S. Maugham. Of Human Bondage.) — Девчушка, казалось, вот-вот разревется, но потом она все-таки раздумала плакать...

В некоторых из единиц такого рода сохраняется метонимическая связь с прямым значением одного из компонентов переосмысленного выражения (в приведённых примерах такая связь наиболее отчётливо прослеживается в идиоме to think better). Особый класс единиц представляют собой фразовые глаголы, выступающие омонимами соответствующих свободных сочетаний. Например, come down в зависимости от контекста может означать спускаться и заканчивать университет.

Существует многочисленный корпус слов, требующий конкретизации в контексте. В следующем примере как ИЯ, так и ПЯ допускают разную интерпретацию импликационала: речь может идти о тексте театральной роли и об исполнении этой роли актёром – плохом, или хорошем:

АИТ: He didn’t think my part was very good. [W. S. Maugham. Theatre]

РПТ: Ему не очень понравилась моя роль.

НПТ: Er fand meine Rolle nicht sehr gut.

ФПТ: Mon role ne lui plasait guère.

Первый этап конкретизации происходит под влиянием основной темы романа (театр): семантический объём слова сужается до одного из его значений (роль). Следующий этап конкретизации происходит под влиянием ситуативного контекста, раскрывающего намерения говорящего (интенционал его высказывания): речь идёт о манере исполнения. Иногда для уточнения интенционала требуется короткая реплика (в АИТ и РПТ – одно слово), которая выделена ниже:

АИТ: “I saw your Mercutio last night. What d’you think of it yourself?”

“Rotten”.[W. S. Maugham. Theatre]

РПТ: - Я видел Вашего Меркуцио вчера. Что вы сами о нём думаете?

- Отвратительный.

НПТ: «“Ich habe mir gestern abend Ihren Mercutio angesehen. Waren Sie zufriedezufrieden mit sich?“

“Nicht in mindesten.”»

ФПТ: - Je vous ai vu dans Mercutio hier soir. Que pensez-vous de votre interprétinterprétation?

- Rien de fameux.

Стилистический контекст.

Под стилистическим контекстом понимают отрезок текста, прерванный появлением элемента низкой предсказуемости (определение М. Риффатера). Функция стилистического контекста – прямо противоположна функции лингвистического. Она состоит не в снятии многозначности, а в актуализации комбинаторных приращений смысла [Арнольд, 1981: 46].

Увидеть стилистически окрашенную единицу, противостоящую в речи нейтральным (ср.: нейтральное to die – возвышенное to pass away – разговорное to kick the bucket) для опытного переводчика – простая задача. Сложнее обнаружить приращения стилистической информации в нейтральных единицах. Скажем, отдельно взятая фраза Wir werden weiter marschieren совершенно лишена коннотаций. Однако, они появляются, если эта фраза приобретает воинственный и угрожающий смысл в известной нацистской песне времён второй мировой войны «Es zittern die morschen Knochen»:

Wir werden weiter marschieren Wenn alles in Scherben fällt, Denn heute gehört uns Deutschland Und morgen die ganze Welt.

Стилистически немаркированные единицы, которые наполняются коннотативными ассоциациями в песнях, - очень красноречивое свидетельство интересующего нас явления. Таких случаев много. Можно вспомнить в этой связи знаменитую песню Великой французской революции «Ça ira». Простое название песни не нуждается в контекстуальном окружении для перевода и методом транскодирования воссоздаётся в РПТ как дело пойдёт. Однако, в песне эта фраза – призыв к оружию. Как стилистическая единица, она приближается к междометию и, благодаря этому, выполняет свою коммуникативную функцию, оставаясь непереведённой в РПТ:

A, ça ira, ça ira, ça ira! На фонари аристократов! A, ça ira, ça ira, ça ira! Их перевешать всех пора!

Мир деспотизма умирай. A, ça ira, ça ira, ça ira! Не нужно нам дворян с попами. A, ça ira, ça ira, ça ira! И равенства наступит рай.

Разбойник прусский и тиран Падет! И с ним австрийский раб. И вся их дьявольская шайка Провалится в тартарары.

пер.М.Зенкевича

В романе Лиона Фейхтвангера «Die Füchse im Weinberg» четвёртая глава третьей части называется «Ça ira». Такой объём принимает контекстуализация простой фразы. НПТ позволяет вольность к тексту оригинала (как и РПТ), и эта вольность, в частности, принимает характер табуированных единиц (чего не позволяют стилистические нормы РПТ), что, однако, полностью соответствует стилистическим доминантам оригинала (табуированные единицы выделены).

НПТ: «Da sagte der König zum Kaiser:

Marsch, raus jetzt aus meinem Land.

Es ist Friede, du alter Scheißer,

Jetzt wird nicht mehr gesengt und gebrannt.

Es ist Fried, Majestät,

Leck mich am Arsch, Majestät.

Diridam, diridum, diridumdum.»

Приведём для сравнения текст оригинала:

Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Le peuple en ce jour sans cesse repete Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Malgre les mutins, tout reussira! Nos ennemis confus en restent la Et nous allons chanter Alleluia Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Quand Boileau jadis du clerge parla Comme un prophete il a predit cela En chantant ma chansonnette Avec plaisir on dira Ah! Ca ira, ca ira, ca ira!

Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Suivant les maximes de l'Evangile Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Du legislateur tout s'accomplira Celui qui s'eleve on abaissera Et qui s'abaisse l'on elevera Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Le vrai catechisme nous instruira Et l'affreux fanatisme s'eteindra Pour etre a la loi docile Tout Francais s'exercera Ah! Ca ira, ca ira, ca ira!

Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Pierrot et Margot chantent a la guinguette Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Rejouissons-nous le bon temps viendra Le peuple francais jadis a quia L'aristocrate dit mea culpa Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Le clerge regrette le bien qu'il a Par justice la Nation l'aura Par le prudent La Fayette Tout trouble s'apaisera Ah! Ca ira, ca ira, ca ira!

Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Par les flambeaux de l'auguste assemblee Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Le peuple arme toujours se gardera Le vrai d'avec le faux l'on connaitra Le citoyen pour le bien soutiendra Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Quand l'aristocrate protestera Le bon citoyen au nez lui rira Sans avoir l'ame troublee Toujours le plus fort sera Ah! Ca ira, ca ira, ca ira!

Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Petits comme grands sont soldats dans l'ame Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! Pendant la guerre aucun ne trahira Avec coeur tout bon Francais combattra S'il voit du louche hardiment parlera Ah! Ca ira, ca ira, ca ira! La Fayette dit vienne qui voudra Le patriotisme leur repondra Sans crainte ni feu ni flamme Le Francais toujours vaincra Ah! Ca ira, ca ira, ca ira!

(1790)

В связи со сказанным нельзя не вспомнить рефрен знаменитой чилийской песни «Venceremos» (мы победим). Стилистически этот рефрен выполняет ту же функцию, что и ca ira во французской песне: призыв к вооружённому сопротивлению:

Desde el hondo crisol de la patria se levanta el clamor popular; ya se anuncia la nueva alborada, todo Chile comienza a cantar. Recordando al soldado valiente cuyo ejemplo lo hiciera immortal enfrentemos primero a la muerte: traicionar a la patria jamás. Venceremos, venceremos mil cadenas habrá que romper venceremos, venceremos, la miseria sabremos vencer! Campesinos, soldados y obreros, la mujer de la patria también, estudiantes, empleados, mineros cumpliremos con nuestro deber. Sembraremos la tierra de gloria; socialista será el porvenir, todos juntos haremos la historia, a cumplir, a cumplir, a cumplir. Venceremos, venceremos…

Стилистический контекст – явление более высокого порядка, чем лингвистический и требует высокой культуры восприятия сообщения во всём многообразии его ассоциативных связей. Изолированное восприятие отдельных элементов И. В. Арнольд называет главной причиной ошибочного толкования текста. Следует подчеркнуть, что это же обстоятельство является главным препятствием адекватному переводу, о чём предупреждал ещё великий Джон Драйден.

Рассмотрим следующий пример, стилистическая единица в котором (выделена шрифтом) принадлежит классу узуальных дерогативных эпитетов. Опущение прилагательного dirt во всех переводах позволяет утверждать, что к интерпретации привлекается не только знание ситуации (беседа между близкими людьми), но и стилистический контекст, требующий воспроизвести транслему в соответствии с нормами принимающей культуры:

АИТ: “Don’t talk to me. You dirty little bitch. You’ve made me cry.”

“Angel”. (W. S. Maugham. Theatre)

РПТ: - Не заговаривай со мной. Маленькая чертовка, ты заставила меня плака плакать.

НПТ: «Sprich nicht mit mir. Du hast mich richtig Zum Weinen gebracht, kleines Biest Biest.»

«Lieber!»

ФПТ: - Taisez-vous, petite garce! Vous m‘avez fait pleurer.

Самое главное для переводчика в этом примере – понять, что дерогативный эпитет использован «не по назначению» (в этом смысле он «непредсказуем»). Поэтому в родном языке надо искать выражения, похожие по стилистической организации – эквивалент оказывается неприемлем в РПТ и НПТ.

Следует подчеркнуть необыкновенно сложный характер переводческой проблемы, возникающей при передаче такого рода эпитетов. Так, например, в романе Пэта Конроя “The Lords of Discipline” они используются в функции псевдовокативов и представляют важнейшую стилеобразующую черту романа [Овсянников, 1998]. Однако, если переводчик попробует воспроизвести эту черту, то он сталкивается со знаменитым парадоксом Вильгельма фон Гумбольдта, который утверждал что переводчик всегда вынужден жертвовать культурой ИЯ во имя соблюдения языковых конвенций ПЯ, или следовать прямо противоположным путём: золотой середины нет. Стилистический контекст в этой разновидности наиболее тесно смыкается с контекстом культуры.