Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Внешняя политика России в конце XIX - XX вв..doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
328 Кб
Скачать
☆

§ 14. Российский парламент

«Конституционный строй». Царское обещание созвать Думу носило общий характер и нуждалось в законодательной разра­ботке. Прежде всего это касалось вопроса о выборах: от того, ка­кую избирательную систему предложит власть, зависел состав Думы и, соответственно, характер и направление ее деятельно­сти. Не менее важен был и вопрос о месте нового органа в госу­дарственном аппарате Российской империи: предстояло опреде­лить реальные полномочия Думы, выработать механизм ее взаи­модействия с правительством и с самим царем. Ответ на первый вопрос был дан царским указом, опубликованным II декабря 1905 г. Выборы в Думу предлагалось организовать по куриям: землевладельческой, крестьянской, городской и рабочей. Разде­ляя избирателей на подобные сословные группы, царское прави­тельство стремилось обеспечить преимущество представителям тех сословий, на поддержку которых более или менее рассчиты­вало. Так, голос помещика приравнивался к 3 голосам город­ской буржуазии и 15 голосам крестьян и 45 голосам рабочих.

Поместное дворянство было единственным социальным сло­ем, которому царское правительство доверяло безоговорочно. Однако в условиях продолжавшейся революции предоставить помещикам полное превосходство над представителями других сословий власть не могла — Дума сразу перестала бы играть роль стабилизирующего фактора. Поэтому избирательное право, хотя и нарушало пропорции между численностью различных со­словий и их представительством, все же дало относительное пре­обладание крестьянам: составляя более 80% всего населения в России, они избрали 43% депутатов (землевладельцы — 32%, горожане — 22%, рабочие — 3%). Идя на подобную «уступку», правительство, помимо всего прочего, рассчитывало на аполи­тичность крестьян, на традиционно сильную в этой среде веру в «доброго царя». Власть надеялась, что крестьянство и во вре­мя выборов, и в ходе работы Думы будет играть роль сугубо кон­сервативную.

В то же время правительство постаралось создать своеобраз­ный противовес относительно демократической Думе в виде чиновничье-аристократического Государственного совета. 20 фев­раля 1906 г. был издан указ о его реформе. Ранее Государст­венный совет был совещательным, бюрократическим по своему со­ставу органом при царе. Теперь он превращался в верхнюю за­конодательную палату, получив право отклонять думские зако­нопроекты. Половина членов Государственного совета назнача­лась царем из высших, наиболее доверенных сановников-бюро­кратов, а половина избиралась из среды крупных помещиков и буржуазии, духовенства, профессоров и академиков. При таком составе Государственный совет «был обречен» занимать самые консервативные позиции. В правительстве реформированный Со­вет именовали «регулятором» по отношению к Думе; по сути же он сразу стал тормозом в ее законодательной деятельности.

И наконец, 23 апреля 1906 г., за три дня до открытия I Думы, были опубликованы новые «Основные законы Российской импе­рии», отразившие серьезные изменения в ее государственном строе. Определение царской власти как власти неограниченной было устранено. Статья 7 гласила, что император осуществляет законодательную власть «в единении с Государственным сове­том и Думой». Законопроекты, не принятые законодательными учреждениями, считались отклоненными.

В то же время решение целого ряда принципиально важных вопросов царь оставлял за собой: возможность пересмотра «Основных законов», руководство внешней политикой, объявле­ние войны и заключение мира, верховное командование воору­женными силами, объявление местности на военном положении, право чеканки монеты, назначение и увольнение министров, по­милование осужденных и общая амнистия.

Очень коварной оказалась 87-я статья, позволявшая правительст­ву вследствие «чрезвычайных обстоятельств» самостоятельно прини­мать законы во время думских каникул. Правда, подобные указы должны были затем в течение двух месяцев после возобновления думских заседаний выноситься на одобрение Думы или они теряли свою силу. Кроме того, «чрезвычайное законодательство» не могло касаться «Основных законов» и «Положения о выборах». Однако, как оказалось впоследствии, этой статьей правительство открыло се­бе лазейку для самых серьезных злоупотреблений — прежде всего в репрессивно-карательной сфере.

I Государственная дума. Выборы в Думу дали неожиданный для правительства результат. Крестьянство, в котором оно виде­ло сугубо консервативную силу, поддержало в основном оппози­ционные партии. Черносотенцы в Думу вообще не попали; уме­ренные октябристы провели туда только 13 человек; зато гораз­до более решительно настроенные кадеты одержали на выборах победу, получив грандиозное представительство в 153 депутатa — 34% от общего количества членов Думы. Очень значитель­ным было число беспартийных депутатов — более 200 человек, среди которых находились люди с самыми различными полити­ческими убеждениями. Однако из этой беспартийной среды сразу же выделилась «трудовая группа» — 107 человек, состоявшая и основном из крестьян, которые сами определяли свою полити­ческую позицию: «левее кадетов». Именно либералы-кадеты и трудовики, разделявшие многие позиции эсеровской партии (осо­бенно в аграрном вопросе), составили главную силу в Думе.

Сами эсеры, так же как и эсдеки, в выборах участия не при­нимали. И те и другие весной 1906 г. продолжали верить в даль­нейшее развитие и полную победу революции. Исходя из тех со­ображений, что «парламентская деятельность» отвлекает массы от революционной борьбы, эсеры и социал-демократы призыва­ли к бойкоту Думы. В отсутствие их представителей кадеты на­деялись повести за собой большинство беспартийных депутатов «из народа», тем более что председателем I Думы был избран один из лидеров их партии профессор-юрист С. А. Муромцев. Однако трудовики сразу же показали себя сплоченной, хорошо организованной группой, склонной во многих случаях действо­вать самостоятельно и более радикально, чем кадеты.

В целом же Дума оказалась весьма оппозиционной по отно­шению к царской власти. Это проявилось уже 27 апреля, в ходе приема ее членов царем в Зимнем дворце: большинство депута­тов демонстративным молчанием, без традиционных криков «ура» встретили обращение к ним Николая II. Затем, в первые дни заседаний, думцы составили обращение к правительству, в котором аккумулировали свои основные требования: установление равенства всеобщих выборов, упразднение Государственного совета, личная ответственность министров перед Думой, серьез­ные гарантии гражданских свобод, отмена смертной казни и т. п. Особо важное значение в этом обращении занимали требо­вания полной политической амнистии, от которой зависела судь­ба многих тысяч участников революционного движения, и широ­кой аграрной реформы, направленной на улучшение хозяйствен­ного и правового положения крестьян.

Однако правительство ни в коей мере не собиралось удовле­творять эти требования; более того, как выяснилось, оно вообще не собиралось всерьез сотрудничать с Думой. Возможно, если бы у власти оставался Витте, он вел бы более тонкую и разумную политику по отношению к созданной им самим законодательной палате. Однако весной 1906 г. он вынужден был уйти в отставку. Новый же премьер-министр И. Л. Горемыкин, являвший собой образец бюрократа старой закалки, сразу дал понять, что время каких бы то ни было уступок кончилось. Все требования Думы были им безоговорочно отвергнуты.

Вместо совместной работы правительство и Дума повели открытую войну друг против друга. Поскольку Дума явно не желала играть роль громоотвода и не столько гасила, сколько разжигала недовольство в стране, власть ждала лишь удобного повода, чтобы расправиться с непокорным парламентом.

Роспуск I Думы. Выборгское воззвание. Подобным поводом явилось обсуждение в Думе аграрного законопроекта. Кадеты предложили проект в духе своей программы: создание земельно­го фонда для обеспечения малоимущих крестьян за счет казен­ных, монастырских земель и частично конфискованных по­мещичьих имений. При этом имения, которые признавались «общеполезными», т. е. способствовавшими развитию сельского хозяйства в России, от конфискации освобождались. Трудовики же предлагали включить в подобный земельный фонд все частно­владельческие земли, оставив их бывшим хозяевам лишь трудо­вую норму, равную той, какую должен был получить каждый трудящийся земледелец. Таким образом, если кадетский проект предусматривал лишь некоторое перераспределение помещичьих и крестьянских земель в пользу крестьян, то проект трудовиков вел к полному уничтожению помещичьего землевладения.

20 июня правительство сочло нужным опубликовать сообще­ние по аграрному вопросу, решительно отвергнув сам принцип принудительной конфискации. Дума стала готовить контрсообще­ние. Поначалу имелось в виду придать ему жесткий антиправи­тельственный характер, заявить, что Дума «от принудительного отчуждения земель не отступит, отклоняя все предложения, с этим несогласные». Однако в последней редакции, под влиянием кадетов, встревоженных слухами о возможном роспуске Думы, текст обращения был значительно смягчен: смысл его теперь определялся стремлением поддержать веру населения в решение аграрного вопроса мирным законодательным путем.

Правительство приняло решение. 9 июля депутаты, прибыв­шие в Таврический дворец, где проходили думские заседания, нашли его двери закрытыми. Ворота дворца охранялись часовы­ми, а на столбе был наклеен указ о роспуске Думы, которая за попытку обращения к народу обвинялась в незаконных действи­ях и разжигании смуты.

Вечером того же дня 182 депутата, в основном кадеты и тру­довики, собрались в Выборге. Этот город, расположенный неда­леко от Петербурга, находился уже на территории Финляндии, которая в это время продолжала пользоваться автономией. Дея­тельность российской полиции была здесь весьма затруднена, что позволяло депутатам без помех провести свое неожиданное «выездное» заседание. После долгих споров было составлено воззвание к народу: не платить налоги и не выполнять воинской повинности «вплоть до созыва нового народного представительст­ва». Характерно, что «выборжцы» сознательно призывали лишь к пассивному протесту — с их точки зрения, активные революцион­ные выступления могли помешать нормальному становлению конституционного строя» в России.

Однако разгон Думы не вызвал непосредственных выступле­ний со стороны населения — ни пассивных, ни активных. Не по­лучило серьезного отклика и выборгское воззвание. Подобное безразличие к судьбе Думы, на которую совсем недавно возлага­лись такие большие надежды, лишний раз свидетельствовало о том, что революция постепенно угасала.