- •Экзаменационные вопросы Основы философии науки
- •7. Особенность эмпирического знания и его структура. Методы эмпирического познания.
- •8. Специфика теоретического знания, его структура. Методы теоретического познания.
- •Философские проблемы социально-гуманитарных наук
- •17. Время, пространство, хронотоп в социальном и гуманитарном знании.
- •Философские проблемы естественных и технических наук
- •. Предмет современной философии науки.
- •. Наука и другие формы знания: проблема соотношения и взаимовлияния.
- •Функции науки в современном обществе. Роль науки в современном образовании и формировании личности.
- •Научная картина мира.
- •Идеалы и нормы научного исследования
- •9. Начало науки. Античная наука
- •10 Особенности средневековой науки.
- •11. . Мировоззренческие и методологические основания классической науки.
- •12. Характерные особенности классической науки.
- •13 . Позитивистская и постпозитивистская философия науки.
- •14. . Научные традиции и научные революции. Типы научной рациональности
- •15. Этика науки
- •16. Классификация наук Критерии классификации наук
- •18. Современная постнеклассическая наука
- •Предмет, субъект и объект социально-гуманитарного познания
- •Общество как исторический процесс.
- •Человек как феномен и предмет социально-гуманитарного познания.
- •Проблема человека в истории философии
- •Объектная философско-антропологическая парадигма: проблемы адаптации и интеграции человека. Философская антропология
- •Идейные источники и основное содержание современной философской антропологии
- •Психоаналитические концепции человека (Фрейд, Юнг, Фромм и пр.)
- •Жизнь как категория наук об обществе и культуре филогенез и онтогенез
- •7.Философские проблемы сознания.
- •8. Объект и субъект социально-гуманитарных наук.
- •9. Герменевтика как базис «понимающей» парадигмы в социально-гуманитарном познании.
- •Представление об истине в науках о духе
- •Проблемы герменевтики
- •Основные черты герменевтического опыта
- •10. Номологическая и идеографическая методология.
- •Предмет социологии по Веберу
- •11. Феномологическая методология и интеракционизм в социально-гуманитарной теории.
- •13. Интерпретация в социальных и гуманитарных науках
- •Объяснение, понимание, интерпретация в социальных и гуманитарных науках. Герменевтика – наука о понимании и интерпретации текста.
- •14.Философское учение об истине. Специфика постижения истины и ее критерии в социально-гуманитарном познании
- •15. Актуальные проблемы когнитивистики в социально-гуманитарном познании.
- •16. Актуальные проблемы семантики и семиотики в социально-гуманитарном познании.
- •17. Время, пространство, хронотоп в социальном и гуманитарном знании.
- •18. Методологическое значение философской концепции ценностей в социально-гуманитарном познании.
- •19. Специфика современного социально-гуманитарного познания. Специфика социально-гуманитарного познания
- •20. Проблемы социально-гуманитарых наук в контексте постиндустриального развития и глобализации современного мира.
- •2. Гуманитарные тенденции становления глобального информационного общества и их ожидаемые последствия
15. Актуальные проблемы когнитивистики в социально-гуманитарном познании.
В гуманитарно-философской литературе когнитивизм сравнительно редко обнаруживает себя в виде какой-либо концепции или «точки зрения» (пусть даже и нечетко выраженной), обычно он вообще не является предметом экспликации и обсуждения, а просто практикуется, т.е. непосредственно вплетается в рассуждения теоретиков-гуманитариев, направляет ход их мысли, выполняет роль строительных лесов при построении различных теорий и учений (тематика которых может быть весьма далекой от тех проблем, решение которых разделяет философов на когнитивистов и нонкогнитивистов). Важнейший и специфический показатель действенного присутствия когнитивистской парадигмы – это своеобразный эклектицизм, неразличение и смешение двух контекстов гуманитарной мысли – ценностного (оценочно-нормативного) и познавательного (описательно-объяснительного). Указанное методологическое смешение (обычно не замечаемое самими мыслителями) имеет множество конкретных проявлений, часть которых будет рассмотрена далее.
Скрытый когнитивизм многих гуманитариев находит внешнее выражение прежде всего в осознании и истолковании ими собственной деятельности как всецело «познавательной». Сами выражения «гуманитарная мысль» и «гуманитарные дисциплины» обычно употребляются как синонимы «гуманитарного знания» (или «познания») и «гуманитарных наук». Подавляющему большинству философов такое словоупотребление представляется самоочевидным, спорным видится лишь вопрос о качестве или специфике гуманитарного (по)знания: может ли оно быть научным, и если да, то чем различаются науки социально-гуманитарные и естественные. Иначе говоря, споры по поводунаучного статуса гуманитарии ведутся большей частью на общем для полемизирующих сторон когнитивистском фундаменте: ведь даже многие из тех, кто отрицает научность гуманитарных дисциплин, обычно делают это не потому, что считают суждения этих дисциплин «внепознавательными», а потому, что, по их мнению, гуманитарное знание либо «не дотягивает» (по определенным эпистемологическим критериям) до уровня науки, либо – в силу своей специфики – образует особую, вполне самостоятельную область вненаучного знания. Те особенности «гуманитарного знания», из-за которых его отделяют от науки, усматриваются соответственно либо в его недостаточной точности (строгости, доказательности и т.п.), либо в наличии в нем ценностной составляющей.
Всю обширную проблематику, связанную с выяснением чисто эпистемологических различий между гуманитарным и естественнонаучным знанием, мы можем оставить в стороне; для нашей темы важен другой аспект рассматриваемой проблемы: отличие гуманитарных дисциплин от естественных наук по признаку ценностной «окрашенности» первых и «нейтральности» в том же отношении последних. Тот несомненный факт, что в большинстве гуманитарных текстов так или иначе выражаются «ценностные позиции» (т.е. содержатся оценки и призывы), получает разные истолкования. Для неопозитивистского науковедения констатация этого факта была достаточным основанием для «отлучения» гуманитарии от науки (исключение делалось лишь для немногих социально-гуманитарных дисциплин, в целом отвечающих общенаучным критериям). Другая же науковедческая школа, основания которой были заложены неокантианцами, узаконила «ценностную направленность» в качестве специфического признака гуманитарных наук («наук о духе», «наук о культуре»); представители гуманитарного науковедения говорили об особых методах этих наук: индивидуализирующе-ценностном, «идиографическом» (в противоположность «номотетическому», характерному для «наук о природе»), о методе «отнесения к ценностям», о «понимании» (в отличие от каузального «объяснения») и т.п.
Можно сказать, что «гуманитарная мысль» – это окультуренное, систематизированное, рационализированное общественное сознание, включающее в себя и знания, и ценности. Благодаря ценностной составляющей гуманитарная мысль строится и функционирует иначе, нежели «чистое» знание (пусть даже это – знание о человеке).
Гуманитарная мысль отличается от естествознания наличием в ней прямой или скрытой ценностной ориентации; другими словами, гуманитарные дисциплины явно или неявно выражают и защищают (обосновывают) ту или иную ценностную позицию. Но ценностные позиции не являются «знаниями», следовательно, гуманитария не сводится к знанию. Сторонники же когнитивизма, о котором выше шла речь, отождествляя все духовное (в том числе ценностные установки) с знанием и познанием, всю продукцию гуманитарной мысли относят к «знанию», причем, как правило, к знанию научному. Это приводит к серьезным ошибкам в гуманитарных исследованиях, а именно – к применению эпистемологического аппарата там, где он неуместен; к представлению о том, будто ценностные позиции могут быть истинными и ложными, и будто наука может производить императивы и оценки.
Но несогласие с когнитивизмом вовсе не означает утверждения, будто гуманитария продуцирует исключительно императивы, рекомендации, назидания и оценки. Конечно, это не так. Подавляющее большинство гуманитарных текстов – это нарративы, фактология, описание и объяснение различных сторон человеческой жизни, выяснение причинных связей, закономерностей и пр. Все эти мыслительные процедуры принадлежат, конечно, к сфере знания; поэтому вполне можно говорить и об особых гуманитарных науках, их специфике, особенностях, отличающих их от наук естественных.
Тем не менее следует иметь в виду, что гуманитарная наука – это лишь составная часть, компонент гуманитарноймысли, поскольку ценностная составляющая гуманитарии не поддается эпистемологической трактовке; здесь нужен более широкий философско-аналитический подход, включающий, помимо эпистемологии, также и аксиологию. Такой подход позволит разобраться в структуре гуманитарной мысли, выяснить соотношение и связь в ней познавательных и ценностных элементов. Только после этого можно будет провести внутреннюю демаркацию в гуманитарии, специально аналитически выделить гуманитарное знание как таковое и сравнивать его с другими видами знания.
Гуманитарий (как некий условный персонаж – носитель определенной мировоззренческой культуры и психологии) вполне может различать (в абстракции) объективное знание и мир переживаний (ценностных отношений к чему-л. и пр.); вместе с тем он не может отрешиться от представления о ценности как универсальной характеристике всего сущего, т.е. и внешнего (внечеловеческого) мира, и – в особенности – внутреннего мира человека; поэтому он часто наделяет «объективное знание» (как и производящего его человека) специфическими ценностными признаками, обозначая их оценочными словами: «холодный», «бездушный» и т.п.; в гуманитарной культуре (в беллетристике)создан образ ученого – «чистого познавателя», лишенного нормальных человеческих чувств и спокойно приносящего в жертву «чистому познанию» себя и других. И когда гуманитарий замечает, что какой-то ученый, оказывается, способен испытывать и проявлять обычные человеческие чувства и интересы, не относящиеся к процессу и результатам познания, он одновременно с удивлением (и иногда даже с неким «умилением») усматривает здесь некоторую «непоследовательность» ученого. За всем этим стоит недостаточно четкое понимание того, что человеческий дух вообще (и, конечно, в каждом его индивидуальном проявлении) включает в себя две различные и вместе с тем взаимопроникающие области, два принципиально разных и вместе с тем взаимодействующих типа феноменов – познавательные и ценностные, или когнитивные и аффективно-конативные; и что поэтому человек, специализирующийся в познавательной деятельности, добывающий и излагающий объективное (т.е. свободное от оценок, от выражения чувств) знание, вовсе не сводится к этой частичной функции, не является каким-то особым устройством по производству знания, устройством, лишенным способности к переживанию (подобно тому как, например, профессиональный землекоп не является разновидностью землероечной машины).
Поскольку существует множество гуманитарных дисциплин, отличающихся друг от друга соотношением познавательной и ценностно-нормативной функций (т.е. степенью доминирования одной из них), имеет смысл ограничить поле предлагаемого анализа, взяв в качестве примера лишь одну дисциплину – ту, в которой наличие ценностного компонента, наряду с познавательным, не вызывает сомнения. Такой «образцовой» гуманитарной дисциплиной является, безусловно, этика.
Надо сказать, что философы, объективирующие ценности, относятся к наукам, эмпирически описывающим и объясняющим ценностные позиции людей, как к чему-то маловажному и необязательному. Главную задачу этики как науки они видят в выяснении не того, что люди «одобряют», или «считают добром», а того, что объективно «является добром», т.е. что такое «добро само по себе» [11, c. 69]. Решить, однако, подобную «научную» задачу, т.е. получить знание об «объективном добре», никому не удалось в силу фиктивности самого этого «объекта».
Когнитивистскую ошибку в этике совершают даже те, кто ничего не знает о когнитивизме и нонкогнитивизме или полагает, что спор между этими методологическими концепциями не имеет отношения к их этическим исследованиям.занятиям, то это столь же наивно, как и представление о том, что логикой «занимаются» только специалисты по логике, а тот, кто «занимается» чем-то другим, совсем не обязан вникать в эти логические хитросплетения и вообще соблюдать правила логики.
Господство когнитивистской парадигмы в философии морали является источником путаницы в вопросах о соотношении морали и этики; моральной проповеди – и знания о морали (как особом феномене); знания о морали – и знания о добре (как некоей объективной реалии); знания о добре – и знания о том, что люди фактически одобряют; обоснования морали – и объяснения морали… Если этика в ее фактической представленности есть отрасль знания, и только знания, то что тогда такое вообще «знание»? На основании чего мы относим к единому «классу знания» и мораль, и этику, и естественные науки, и спекулятивную философию? Не ответив на эти вопросы, мы оставляем статус этики (как и ее «близкой родственницы» – эстетики) неопределенным. Если этика – это действительно наука, как она себя аттестует, то почему она занимается такими вещами, которые не укладываются в самое расширительное определение науки? А если это – не наука, то что она такое, в каком соотношении с наукой она находится и какие функции выполняет? Чтобы снять эти вопросы, необходимо четко разграничить (а) знание как мысленную модель, как репрезентацию в сознании (психике) любых – материальных и духовных – реалий, и (б) ценностные позиции (установки, цели, интересы), выражающие человеческие интенции (побуждения, стремления, переживания). Необходимо также различить в составе исторически сложившейся синкретической дисциплины – этики – две взаимосвязанные, но не совпадающие ветви: (а) этику теоретическую как научное или философское знание о морали, и (б) этику нормативную как моральное жизнеучение.
Незримая, невысказанная когнитивистская установка в классической философии морали проявляла себя главным образом в том, что жизнеучения строились по схеме мирообъяснения и составляли, как казалось самим философам-моралистам, органическое целое с представлением о мире и человеке. Позднее, когда философская рефлексия обратилась к формам и механизмам духовной деятельности и когда наряду с вопросами «что есть добро» и «как надо жить» были поставлены вопросы «что такое мораль», как она формируется, каковы ее происхождение, социальные функции, каким образом моральные ценности передаются от человека к человеку, как духовные жизненные ориентиры воплощаются в поступках и т.д., – когнитивизм стал особым (хотя и не общепризнанным и не всегда сознаваемым) концептуальным методологическим подходом.
Отделение ценностно-нейтрального (и в этом смысле объективного) миропонимания от ценностно-нормативных привнесений, различение когнитивной и аффективно-конативной сфер духа, – это величайшее достижение европейской духовной культуры, достижение, позволившее создать науку вообще как потенциально (и в значительной мере актуально) адекватную репрезентацию мира в сознании, как объективное знание, явившееся необходимым условием разработки эффективной технологии – производственной, социально-организационной, социально-экономической, медицинской, воспитательной и пр. Ценностно-познавательный синкретизм и ценностный когнитивизм, занимающие до сих пор прочные позиции не только во внеевропейских культурах, но и в рамках самой европейской духовной традиции, размывают, вуалируют принципиальное различие этих двух сфер – собственно познавательной и собственно ценностной, – истолковывая связь, корреляцию знаний и ценностей как их тождество или взаимопревращение и подкрепляя тем самым (прямо или косвенно) мировоззренческую базу мистики, метафизической спекуляции, онтологизации ценностей, астрологии, антропо- и социоморфизма, телеологии, многочисленных паранаучных «открытий» (якобы опровергающих «официальную науку»), технологических псевдоизобретений, и т.д. и т.п.
