38. Сатирическое и юмористическое в рассказах Аверченко

Аркадий Тимофеевич Аверченко

1881—1925

Родился в небогатой семье в Севастополе и образования не получил по состоянию здоровья, но лет с 15 начал работать – младшим писцом, конторщиком на руднике в Донбассе. Об аде, там происходившем, он напишет во всех красках позднее.

В начале 1900-х начинается его журналистская деятельность – он переезжает в Харьков, где в 1903 газете «Южный край» появляется его рассказ «Как мне пришлось застраховать жизнь» (Сам же Аверченко считал своим литературным дебютом рассказ «Праведник» (1905 год)). В 1900-х он редактирует сатирические журналы «Штык» и «Меч», позже эти издания стали первой постоянной трибуной Аверченко, который вёл почти все разделы под многочисленными псевдонимами.

Переезжает в 1907 в Питер, где сначала работает в «Стрекозе», а в 1908 организует «Сатирикон». Именно там появились его самые блестящие юмористические рассказы. За время работы Аверченко в «Сатириконе», этот журнал стал необычайно популярен, по мотивам его рассказов ставились пьесы во многих театрах страны («Литейном театре», «Кривом зеркале»). Аверченко писал также многочисленные театральные рецензии под псевдонимами Волк, Фома Опискин, Медуза-Горгона.

В июле 1918 года большевики закрыли «Новый сатирикон» вместе с другими оппозиционными изданиями. Аверченко и весь коллектив журнала заняли отрицательную позицию по отношению к советской власти. Чтобы вернуться к себе в родной Севастополь, Аверченко пришлось пройти через многочисленные передряги, в частности, пробираться через оккупированную немцами Украину. 15 ноября 1920 Севастополь был взят красными. За несколько дней до этого Аверченко на одном из последних пароходов уехал в Константинополь. В 1922 - в Прагу на постоянное место жительства. В Чехии Аверченко сразу приобрёл популярность; его творческие вечера пользовались шумным успехом, а многие рассказы были переведены на чешский.

Работая в известной газете «Prager Presse», Аркадий Тимофеевич написал много искромётных и остроумных рассказов, в которых всё же чувствовалась ностальгия и огромная тоска по старой России, навеки канувшей в прошлое.

В 1925 году, после операции по удалению глаза Аркадий Аверченко серьёзно заболел. Его в почти бессознательном состоянии положили в клинику при Пражской городской больнице, спасти его не смогли, и утром 12 марта 1925 года он умер.

Аверченко затрагивал в своём творчестве разные темы, но главный его «герой» — это быт и жизнь обитателей Петербурга: писателей, судей, городовых, горничных, не блещущих умом, но всегда у него очаровательных дам. Читая его рассказы, похихикиваешь над обывательщиной людей, над их типичностью, похожестью. Высмеивает он не всегда мило - вообще, Аверченко был неплохим таким троллем.

В 1912 году в Петербурге получают жизнь книги писателя: «Круги по воде» и «Рассказы для выздоравливающих», после чего за Аверченко закрепляется звание «Короля смеха». Но если ранние его сборники написаны на общие, «вечные» темы, то постепенно в творчестве Аверченко проявляются трагические ноты, связанные с первой мировой войной. С началом войны появляются политические темы, публикуются патриотически ориентированные произведения Аверченко: «План генерала Мольтке», «Четыре стороны Вильгельма», «Случай с шарлатаном Кранкен» и другие. Очерки и фельетоны Аверченко полны горечи и передают то состояние разрухи, в которой находилась Россия накануне революции. К революции до Октября он относился нормально, но все, что произошло позднее, вызвало у него жесткое неприятие, он просто каждым мизинцем ненавидел большевиков и все, что они сделали со страной.

В 1921 году в Париже опубликовал сборник памфлетов «Дюжина ножей в спину революции» где герои — дворяне, купцы, чиновники, военные, рабочие — с ностальгией вспоминают о прошлой жизни. Книга вызвала отповедь в советской печати, в частности, Мещеряков назвал её «юмором висельника».

С 1917 по 1921 годы в творчестве Аверченко мир разделён на две части: мир до революции и мир после революции. Эти два мира у писателя постепенно противопоставляются. Аверченко воспринимает революцию как обман рабочего человека, который должен в определённый момент спохватиться и вернуть всё на свои места в этой стране. Аверченко доводит ситуацию до абсурда: из жизни людей исчезают книги, в рассказе «Урок в советской школе» дети по книжке изучают, какая была еда. Также писатель изображает главных российских политиков Троцкого и Ленина в образах беспутного мужа и сварливой жены («Короли у себя дома»). Второй мир России у Аверченко — это мир беженцев, мир тех, кто «зацепился» за эмиграцию. Этот мир раздроблен и предстаёт, прежде всего, в образе Константинополя. Здесь можно отметить рассказы «Константинопольский зверинец» и «О гробах, тараканах и пустых внутри бабах», в котором три человека пытаются выжить в Константинополе, они делятся друг с другом своим опытом о том, как каждый из них зарабатывает себе на хлеб (вчерашним российским буржуа за границей приходится работать официантами).

Например, есть в «12 ножах» рассказы от лица крестьянина, который сравнивает свою жизнь до и после революции – вроде, жить должно стать лучше, т.к. теперь все для пролетариата, каковым он и является. Но пересчитывая полученную зарплату, внезапно осознает, что при советской власти на эти деньги может себе позволить в два раза меньше, чем при царе. Но за всем обличением новой власти чувствуется дикая тоска и боль по ушедшей России, в которую он вообще никогда больше не вернется, и даже похоронят его в Чехии. В эмиграции ему было безумно тоскливо, как бы его там ни любили.