26.Идеи Владимира Соловьева и их воплощение в поэзии младосимволистов

В 1901–1904 годах на литературную сцену выходят младшие символисты, последователи философа-идеалиста Владимира Соловьева: Андрей Белый, Блок, Сергей Соловьев, Эллис (Лев Львович Кобылинский), Вячеслав Иванов. В центре их внимания – вопросы о судьбах России, народной жизни, революции. Настроения депрессивности, пессимизм, свойственные мироощущению старших, сменяются в творчестве младосимволистов мотивами ожидания грядущих зорь, предвещающих начало новой эры истории. Но эти предчувствия принимали мистическую окраску. Основным источником их социальных утопий становится философия и поэзия Соловьева (1853–1900). В основе философии Соловьева – учение о Софии, Премудрости Божией. Соловьев утверждал божественное единство Вселенной, душа которой представлялась в образе Вечной Женственности воспринявшей силу божественную и непреходящее сияние Красоты. Она есть София, Премудрость. Такое понимание Софии основывается на мистическом миросозерцании, свойственном якобы русскому народу.

Противопоставление двух миров – грубого мира вещества и «нетленной порфиры», постоянная игра на антитезах, символические образы туманов, вьюг, закатов и зорь, терема Царицы, символика цветов –эта мистическая образность Соловьева была принята молодыми поэтами как поэтический канон. В ней они усмотрели мотивы для выражения собственных тревожных ощущений времени. В своих стихотворениях Соловьев пытался рационалистически оправдать христианскую идею о полноте бытия для каждой личности, утверждая, что смертью не может окончиться индивидуальное существование.

Для Соловьева есть два мира: мир Времени и мир Вечности. Первый – мир Зла, второй – Добра. Найти выход из мира Времени в мир Вечности – задача человека. Победить Время, чтобы все стало Вечностью – цель космического процесса. Когда побеждает Добро, возникает Красота. Первым проявлением ее предстает природа, в которой – отблеск Вечности. Соловьев славит природу. Однако временное всегда стремится победить вечное. Человек в духовных исканиях: в минуты экстаза человек выходит за пределы Времени. Любовь - владыка на земле, она помогает жить. Высшая задача искусства - установить в действительности порядок воплощения «абсолютной красоты или создания вселенского духовного организма . Завершение этого процесса совпадает с завершением мирового процесса. Искусство сопрягалось в своих истоках и завершениях с религией.

Идеи Соловьева были транспонированы в одном выступлений Белого – в статье «О теургии». Белый говорил о предвестиях конца мира и грядущем религиозном обновлении его. Истинное искусство всегда связано с теургией, и призывал к религиозному преображению мира.

Для младосимволистов характерна противоречивость. Соловьевцы видели в искусстве религиозный смысл. Часто употребляют метафоры. Особенности мышления младосимволистов отразились и в символике цвета, в котором они усматривали категорию эстетически-философскую: белым выражались философские искания соловьевцев, голубым и золотым передавались надежды на счастье и будущее, черным и красным – настроения тревоги и катастроф. Музыка для них стала средством словесной инструментовки: попытка передать комплекс чувств, связанных с мистическими переживаниями поэта.

В рамках эстетики символизма Владимиром Соловьёвым было введено религиозно-мистическое понятие «свободной теургии» как качественного и активного преображения творчества с помощью божественных сил для созидания положительного, истинного единства — высшей формы Красоты. Соловьев формулировал это следующим образом: Художники и поэты, опять должны стать жрецами и пророками, но уже в другом, ещё более важном и возвышенном смысле: не только религиозная идея будет владеть ими, но и они сами будут владеть ею и сознательно управлять её земными воплощениями.

ИЗ КЕЛДЫША: Привычное разделение двух потоков символизма во времени ив пространстве исканий («старших» символистов, эстетов, сменили- «младшие», мистики) — неправомерно. Критерием для самоопределения каждой из «двух стихий» символистского направления явилось отношение к символу. Для Брюсова, Бальмонта и других приверженцев независимого творчества символ — одно из средств словесного искусства; для мистически настроенных Иванова или Белого символ - знак потустороннего и мост к нему. Для первых символизм — литературная школа, для вторых — мировоззрение и «вера».

в 1880-е годы влияние пессимизма Шопенгауэра было оттеснено воздействиями Ницше. Молодых энтузиастов «жизнестроительства» притягивал призыв к «переоценке всех ценностей». Их духовным интересам отвечало влечение Ницше к культурфилософской и эстетической проблематике; на их мироотношение повлиял воспетый Ницше героический пессимизм, стоическое приятие личностью своей судьбы.

Из старших современников в духовном и художническом самоопределении символистов был особенно значим Соловьев, его религиозно-философская проповедь, поэзия, черты личности. Пронизавшая рефлексию и поэзию Соловьева мифологема Софии, этого воплощения «всеединства», его культ Вечно-Женственного как идеального начала бытия определили и тип младосимволистской лирики, и смысл такого высшего ее создания, как «Стихи о Прекрасной Даме» Блока. Из внушений соловьевского платонизма возникла сама структура поэтического целого у младосимволистов в двуединстве его реального и идеального планов.

Эстетика Соловьева, видевшего художника мистическим посредником в теургической миссии пересоздания отдельной личности и обновления бытия, соловьевское понимание искусства как силы, просветляющей и преображающей весь человеческий мир, определили контуры утопии символистов. Белый, особенно истово проповедовавший теургию, так мотивировал ее актуальность: общество переживает кризис веры, поэтому «сущность религиозного восприятия жизни перешла в область художественного творчества.

Соловьевская концепция теургии варьировала «старое» представление о гражданственной, просветительской и социально-преобразующей миссии искусства, представление, полярное эстетизму любого толка, прежде всего декадентскому.

В «Философских началах цельного знания» философ впервые использует столь важное для символистского миропонимания понятие теургии, вводя его в русскую эстетику. Соловьев выделяет три первоначала в природе человека: волю, мышление и чувство. Предмет воли — объективное благо, предмет мышления — объективная истина, предмет чувства — объективная красота. Красота получает свое выражение в творчестве. Здесь тоже выделяются три иерархические ступени: творчество материальное, техническое художество (зодчество), творчество, называемое «изящным художеством» (живопись, музыка, поэзия), наконец, творчество, обращенное к трансцендентному миру (мистика).

В истинной же, абсолютной красоте содержание должно быть столь же определенным, необходимым и вечным, как и форма;

но такой красоты мы в нашем мире не имеем.

Соединение мистики, изящного искусства и технического художества, подчиненное общей цели — «общению с высшим миром путем внутренней творческой деятельности», Соловьев и называет теургией.

Называя задачей универсального творчества реализацию божественного начала во всей природной действительности, осуществление человеком божественных сил в самом реальном бытии природы, Соловьев называет такое творчество «свободной теургией». Задача искусства как свободной теургии состоит в том, чтобы пересоздать существующую действительность, на место данных внешних отношений между божественным, человеческим и природным элементами установить в общем и в частностях внутренние отношения этих трех начал. Именно этот акцент на пересоздании действительности был подхвачен младшими символистами, для которых понятие теургии оказалось гораздо важнее, чем для Соловьева, в работах которого это понятие лишь определено. Конечная цель искусства, по Соловьеву,— теургический акт, выход за собственные границы и полное слияние законов искусства и действительности.

Свое соответствие в сфере вечных идей имеет не только каждый обособленный элемент, но и все человечество в целом. Идеальное человечество, которое содержит в себе и связывает все особенные существа и души и есть душа мира, или София. Мысль о том, что душа мира обладает свободой воли, свободой выбора, чрезвычайно важна для дальнейшего развития сюжета о Софии. Мировая душа обладает всем, но «не от себя, а от Божественного начала». Далее Соловьев высказывает предположение, что София, «хотя и обладая всем, может хотеть обладать им иначе, чем обладает, может хотеть обладать им от себя как Бог», в силу чего душа мира может отделить «относительный центр своей жизни от абсолютного центра жизни Божественной, может утверждать себя вне Бога». Так совершается отпадение Софии от «всеединого средоточия Божественного бытия на множественную окружность творения». При этом София теряет свою свободу и власть над миром, а мир распадается на отдельные, ничем не объединяемые элементы, которые «обрекаются на разрозненное эгоистическое существование, корень которого есть зло, а плод — страдание». Тот же процесс отпадения и воссоединения с Абсолютным началом повторяется и в природном человеке.