31. Ранний железный век (р.Ж.В.)

Открытие способов обработки железа знаменует переход от бронзового века к Р.Ж.В. Произошло примерно 3000 лет назад. Древнейшие печи по выплавке железа обнаружены на территории Грузии и Армении в 14 в. До н.э.; В Междуречье и в Малой Азии ≈13-11 в. До н.э.; В Египте ≈ 10 в. До н.э.; Древняя Греция ≈ 10-9 в. До н.э.; В восточной Европе ≈ 8-7 в. До н.э.; В Прибалтике и Скандинавии ≈ в 6-5 в. До н.э.; в Индии – 6 в. До н.э.; в Китае ≈ 5 в. до н.э. Позже всего железо стало известно на Дальнем Востоке – уже на рубеже нашей эре. В целом, распространение технологии производства железа было медленным и охватило только 3 континента: Европу, Азия и Африку, да и то не в полной мере. Причины трудности распространения железа:

• Сложная технология (высокая t˚ плавления)

• Не везде есть достаточные запасы железной руды, хотя по сравнению с медью и оловом, железо чаще встречается в природе.

• Трудоемкость процесса добычи железа и большое кол-во шлаков → дороговизна.

• Сказывалось сопротивление старых традиций.

Преимущество железных орудий труда:

• Намного более прочные и острые инструменты, по сравнению с каменными, костяными и даже бронзовыми орудиями

• Залежи железной руды имеются как в горах, так и на равнинах

• Железо не требует от производителя каких-то особых интеллектуальных навыков, а в основном грубую физическую силу, поэтому стало мужским ремеслом и послужило усилению патриархальных семейных отношений.

Технология получения железа:

• Сыродутный метод – древнейший метод получения железа. Вдувание сырого воздуха в железо ( max t˚1200-1350)

Крица (кричное железо) – полуфабрикатное железо.

Металлургическая печь, пусть даже примитивная, — своеобразная химическая реторта, в которой происходят не столько физические, сколько химические процессы. Такая печь складывалась из камня и обмазывалась глиной (или же она делалась из одной глины) на массивном глиняном или каменном основании. Толщина стенок печи достигала 20 см. Высота шахты печи была около 1 м. Таков же был и ее поперечник. В передней стенке печи на уровне дна имелось отверстие, через которое поджигали загруженный в шахту уголь, через него же вынимали крицу. Во время производственного процесса отверстие заделывали, предварительно вставив туда сопла для дутья воздуха. Печь была прочным сооружением и служила для многих «плавок». В ее шахту загружали мелко истолченную руду вперемешку с большим количеством древесного угля. Образовывавшаяся от неполного сгорания угля окись углерода поднималась вверх, отнимая кислород от окиси железа — руды, превращая ее в закись железа, а потом и в чистый металл. Часть закиси железа вступала в реакцию с породой, не содержащей металла, отделяя ее от металла и превращая в шлак. Жидкий шлак стекал на дно печи, откуда его время от времени выпускали через отверстие. Крупицы восстановленного железа по мере сгорания угля опускались вниз и сваривались, образуя губчатый ком — крицу, еще насыщенную жидким шлаком. При этом железо получалось мягким, но оно не плавилось. Крицу проковывали, удаляя шлак и уплотняя ее структуру. При сыродутном процессе более половины железа пропадало в шлаках, что в конце средневековья привело к отказу от этого способа. Однако на протяжении почти трех тысяч лет этот способ был единственным для получения железа. В отличие от бронзовых предметов железные не могли изготовляться литьем, их выковывали. Процесс ковки к моменту открытия металлургии железа имел тысячелетнюю историю. Ковали на металлической подставке — наковальне. Кусок железа сначала раскаляли в горне, а потом кузнец, держа его клещами на наковальне, маленьким молоточком-ручником ударял по тому месту, куда затем наносил удар его помощник, бивший по железу тяжелым молотом-кувалдой. В течение некоторого времени железо было очень дорогим материалом, употреблявшимся для изготовления ювелирных изделий и парадного оружия. В частности, в гробнице фараона Тутанхамона найден золотой браслет с инкрустацией из железа и целая серия железных вещей. На территории СССР железо раньше всего появилось в Закавказье. Технология получения железа достаточно сложная, требует разделения труда между мастером и 2-3 подмастерьями. Кузнечное мастерство стало относиться к числу наиболее специализированных профессий в древнем обществе.

32) Археологические культуры предскифского периода на юге России.

В археологии степной полосы Восточной Европы предскифский период (IX- начало VII в. до н.э.) представлен памятниками черногоровского и новочеркасского типов. Целостная концепция их принадлежности киммерийцам была разработана А.И.Тереножкиным. Предскифские памятники Среднего Дона стали известны в последние десятилетия, прежде всего благодаря работам новостроечной экспедиции Воронежского университета. Их немного, но они очень близки степным захоронениям. Редкие впускные погребения в курганах эпохи бронзы и отдельные случайные находки соответствуют представлениям о предскифских племенах как подвижных кочевниках. В погребальном обряде преобладает захоронение в вытянутом на спине положении головой на запад. Изредка встречаются захоронения на боку. Сопровождающий инвентарь беден. Обычно это серолощеные вазообразные сосуды. Лишь однажды встречен бронзовый нож с "горбатой спинкой" камышевахского типа.Судя по всему, эти памятники не находят продолжения в последующее время.

Одновременно в Верхнем Подонье не позднее рубежа IX-VIII вв. до н.э. появляются памятники (поселения и городища) с так называемой раннетекстильной (раннесетчатой) керамикой, близкие известным в бассейне Оки. Хорошо изучено Пекшевское городище на р.Воронеж. Керамический комплекс памятника представлен двумя разными технологическими группами: раннесетчатой и гладкостенной. Не исключена их связь с поздняковской и бондарихинской культурами позднего бронзового века. Прочий инвентарь указывает на охотничью ориентацию хозяйства жителей Пекшевского поселка.

В VI в. до н.э. поселок был разгромлен вторгшимися из Днепро- Донской лесостепи носителями скифоидной культуры. Однако уцелевшие его обитатели и после разгрома продолжали некоторое время жить на городище, теперь уже совместно с пришельцами.

33)Материальная культура скифов по данным археологии Скифская археологическая культура датируется серединой VII — началом III в. до н.э. Собственно скифы — это различные близкородственные племена североиранской ветви иранской группы индоевропейской языковой семьи. Как особый этнос скифы впервые достоверно зафиксированы в ассиро-вавилонских письменных источниках 670-х гг. до н.э., а позднее подробно охарактеризованы античными авторами (Геродотом и др.). Судя по письменным данным, скифам и подчинённым им племенам принадлежала лишь западная часть ареала «скифо-сибирского мира» — Северное Причерноморье и Приазовье. Также некоторые ранние памятники скифской культуры выявлены на Северном Кавказе, что подкрепляется отдельными письменными свидетельствами. Важнейшую информацию о скифской археологической культуре дают многочисленные погребения и погребально-поминальные комплексы. Подавляющее большинство погребений скифской культуры находятся под земляными курганами, величина которых, как правило, зависела от социального положения погребённого. Как правило, захоронения совершались в прямоугольных или квадратных ямах с деревянным перекрытием, в катакомбах, реже — в деревянных гробницах и каменных склепах, причём известны случаи строительства склепов на поверхности земли с последующим сооружением кургана. В погребениях часто встречаются различные подстилки, ложа, циновки или носилки из органических материалов. Погребальный инвентарь обычно включает предметы вооружения, узду, украшения, сосуды, напутственную пищу (в основном это кости мелкого рогатого скота). Человеческое погребение может сопровождаться захоронением одного или нескольких взнузданных коней — в той же могиле или отдельно. В некоторых случаях обнаружены остатки колесниц. Кроме того, погребения знати часто содержали захоронения зависимых людей, преднамеренно умерщвлённых. Древнейшие из скифских захоронений относятся к VII в. до н.э. Вообще, наиболее значительные погребальные и погребально-поминальные памятники скифской и родственной ей скифообразной культуры, относящиеся к VII-VI вв. до н.э., находятся на Северном Кавказе (Келермесские и Ульские курганы в Прикубанье, Краснознаменские и Новозаведенские курганы в Ставрополье) и в лесостепных районах бассейна Среднего Днепра (крупнейший — Старшая Могила). Очевидно, скифы в это время проникают в данные регионы, вступая в контакт с местным нескифским осёдлым населением и формируя полиэтничную аристократию, которой, очевидно, и принадлежат многие из этих погребальных комплексов. Выделяются грандиозные по масштабам и богатству курганы в Нижнем Поднепровье, содержащие погребения скифских вождей и аристократов в сопровождении умерщвлённых слуг и лошадей. Именно эти курганы получили в скифологии название Царских. В могиле сохранились фрагменты железных и бронзовых доспехов, остатки расшитой золотом одежды царя, меч с обложенной золотом рукоятью и ножнами, массивная золотая пектораль (нагрудное украшение) и иные вещи. Рядом с центральной гробницей, но за её пределами были похоронены три конюха и семь коней в сбруе с золотыми, серебряными и бронзовыми деталями. Вероятно, именно царю была посвящена и обильная тризна, многочисленные остатки которой (кости животных и обломки амфор) были обнаружены во рву, окружавшем насыпь кургана. В боковую погребальную камеру Толстой могилы вели два входа, по которым были последовательно захоронены молодая женщина и ребёнок, украшенные золотыми гривнами, браслетами, перстнями, в одежде, расшитой золотыми бляшками. Их сопровождали четверо слуг, разобранная погребальная повозка и множество погребальных даров, в том числе набор туалетных принадлежностей и дорогих сосудов. Также отдельные курганы со скифскими захоронениями царского уровня, датируемые тем же временем, находятся на Нижнем Дону (курган 8 в группе Пять братьев) и на Керченском полуострове в Крыму (Куль-Оба). Куль-обское погребение скифского «царя» в сопровождении «царицы» и слуги-оруженосца совершено в каменном наземном склепе со ступенчатым сводом греческого типа, фактически помещавшемся в толще курганной насыпи. Наибольшую изобретательность создатели скифской культуры проявили в разработке наступательного и оборонительного вооружения. Широко распространились железные двулезвийные мечи и кинжалы скифского типа — так называемые акинаки. Мечи чаще были короткими, колющими, но известны и длинные колюще-рубящие. Акинаки носили в деревянных ножнах, обтянутых кожей. Рукояти и ножны акинаков могли обкладываться золотыми пластинами и украшаться в скифском зверином стиле, а наиболее дорогие из них — также сюжетами и мотивами греческого и переднеазиатского искусства. Основным оружием дальнего действия у скифов был лук. Скифский лук известен в основном по описаниям античных авторов и по изображениям в древнегреческом, скифском и передневосточном искусстве; находки сохранившихся луков единичны в силу нестойкости органических компонентов. Стрелы (длиной 60-70 см) имели наконечники из бронзы (реже — из железа и кости); бронзовые наконечники были сначала двухлопастными (часто с шипом в основании пера на втулке), позднее — трёхлопастными, со временем — всё более легкими, узкими и длинными. Основу оборонительного скифского вооружения (доспеха) составлял чешуйчатый панцирь. При его изготовлении использовались многочисленные (до тысячи и более) бронзовые и железные пластинки, частично перекрывавшие друг друга и крепившиеся с помощью кожаных шнурков или жил на кожаную основу, образовывая покрытие, подобное рыбьей чешуе. Панцирь служил как минимум для защиты груди, как максимум — всего корпуса, включая руки и ноги. Применялись также защитные пояса из кожи, иногда с нашитыми металлическими пластинами. Один из важнейших видов скифского доспеха — шлем. В раннее время это была бронзовая полусферическая каска с ребром по темени и глубоким лицевым вырезом в виде дуг над бровями. Позднее широко применялись башлыкообразные чешуйчатые шлемы с железными пластинками на кожаной основе, а также греческие шлемы, которые порой переделывались скифскими мастерами. Щиты были кожаными (в том числе с покрытием металлическими чешуйками, подобно панцирям), деревянными и из прутьев. Сосуды скифской культуры представлены прежде всего лепной керамической посудой и тарой. В основном это сфероподобные сосуды — кухонные горшки из грубой глины с примесями и черпаки. Бытует налепной и прочерченный линейный орнамент. Кроме того, в Скифию массово ввозилась античная гончарная керамика, в первую очередь амфоры. Известна также деревянная посуда — блюда, ритуальные полусферические чаши с золотыми обкладками и др. Интересны и металлические сосуды, представленные крупными бронзовыми котлами местного производства, привозными золотыми, серебряными и электровыми кубками, созданными главным образом в древнегреческих мастерских, но часто по скифскому заказу. Мужчины, как правило, носили штаны-шаровары, рубахи и кафтаны-куртки, мягкие сапожки и остроконечные шапки-башлыки, женщины — длинные платья, башлыки или конические и усеченно-конические головные уборы. Одежда богатых людей могла быть обшита золотыми бляшками. Украшениями служили также бусы, височные привески и булавки, гривны и браслеты.

Дисковидные бронзовые литые зеркала входили в состав погребального инвентаря и являлись в скифской культуре не только предметом туалета, но и сакральным объектом (как и у древних греков) В сельском хозяйстве землю обрабатывали костяными лопаточками и мотыгами с железными наконечниками, урожай собирали железными серпами, использовали каменные зернотёрки осёдлых нескифских народов, создавших культуру скифского типа в северопричерноморскойлесостепи, несмотря на существенную роль пастушеского скотоводства, ориентированного на разведение крупного рогатого скота, господствовало именно земледелие с культивированием пшеницы и проса. Здесь найдены деревянные плуги и железные серпы — некоторые с наварным стальным лезвием, с рукоятками из кости. Применялись также железные топорики-тёсла и железные мотыги. Обнаружены остатки кузнечного дела: молоты, клещи, пробойники, пуансоны, зубила. На высоком уровне находилась обработка кости и рога, служивших преимущественно для изготовления орудий труда и элементов конского снаряжения. Широко было распространено кожевенное дело. Сырьём для прядения и ткачества служили овечья шерсть, лён, конопля. Был известен вертикальный ткацкий станок с каменными грузиками. Обнаружены железные вязальные спицы, крючки и иглы.

34)Скифская религия и изобразительное искусство по данным археологии. Обряды. Основным обрядом в честь богов, как и у других народов, было у скифов жертвоприношение. В жертву чаще всего приносили лошадей. Специальных алтарей или святилищ в честь большинства богов скифы не сооружали, как не делали для поклонения и скульптурных изображений. По описанию Геродота, жертвоприношения высшим богам пантеона, а также Ойтосиру, Аргимпасе, Тагимасаду и Таргитаю совершались следующим образом. Жертвенному животному — лошади, быку или иному — связывали передние ноги. Жертвователь сзади дёргал за верёвку и сваливал жертву. Когда животное падало, жертвователь призывал бога или богиню и удушал жертву приготовленной петлёй с палкой. С удушенного животного обдирали шкуру, очищали кости и бросали мясо в большой котёл, либо, если котла не было, в бурдюк из желудка, залив водой. В них мясо варили, используя кости как топливо для костра. После готовки жертвователь приступал к мясу, но «начатки мяса и внутренностей» бросал перед собой на землю для богов. С поклонением высшим богам и Таргитаю были связаны многие другие скифские ритуалы. Среди них — и обычай «священного брака» с Богиней-Матерью. Первоначально у разных народов первобытный «царь», вступая в брак с Землёй, становился залогом плодородия почв, — и приносился в жертву за урожай по истечении года. Но скифское общество уже достаточно далеко ушло в своём развитии для сохранения этого обычая в первоначальной форме. Потому царя заменяло другое лицо. Другим пережитком «священного брака» был совершавшийся какое-то время в знатной скифской среде брак кровнородственный — когда цари и воины символически или действительно вступали в первый брак с матерями. Этим они подражали первопредку Таргитаю. Память об этом в античном мире дожила до рубежа нашей эры, когда скифов ещё упрекали в подобном противном естеству обычае. Однако на практике он тогда уже отмер. Возможно, в притчевой форме об отмене кровосмешения рассказывает передаваемая Аристотелем скифская легенда. Будто бы скифский царь, имея в своём табуне редкостную кобылу, решил свести её с лучшим из рождённых ей жеребцов. Однако жеребец упорно сопротивлялся, и только когда кобыле накрыли голову, покорился заводчикам. Но когда кобылу после случки открыли и он увидел её, то вырвался из рук людей, безумно понёсся и бросился с обрыва. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ СКИФОВ О СВОЕЙ СТРАНЕ. Кое-что можно сказать о том, как в скифских мифах представала картина мира. Скифы представляли свою страну (а изначально, вероятно, и всю землю) в виде идеального равностороннего квадрата. Ограничивали ведомую им землю с юга море, а с севера — горы, достигающие небес. Путь к ним закрыт заснеженной пустыней, — в которой, как думали скифы, ни один человек жить не может из-за постоянных снегопадов. Белые перья, — как образно говорили скифы, — там «наполняют воздух и из-за них невозможно ни видеть, ни пройти вглубь страны». С северных нагорий стекают великие реки Скифии, набирающие силу от снегов и впадающие в море. У гор и за горами, на крайнем северо-востоке, располагали скифы мифические страны блаженных. Но ближайшие к ведомому миру с севера и востока страны населены враждебными народами — оборотнями, людоедами, одноглазыми исполинами и чудовищными грифонами, стражами горного золота. Встречалось у скифов и людоедство — о чём свидетельствуют некоторые археологические находки. Однако распространено оно не было. Скифы, как правило, осуждали каннибализм, считая его обычаем чужих и обычно враждебных им северных племён. Известен обычай скифов делать из черепов наиболее прославленных врагов чаши и пить из них. Для этого отпиливали нижнюю часть черепа и обтягивали сырой бычьей кожей. Бедняки этим и ограничивались. Но богачи могли себе позволить оковать эту почётную чашу золотом, нередко с обеих сторон. Чем более прославлен был враг, тем больше золота использовалось для оковки черепа. То же самое делали скифские воители и с черепами своих родственников, которые вынесли спор с ним на царский суд и проиграли — потеряв вместе с тем и жизнь. «Если приходят гости, с которыми он считается, — пишет Геродот, — он приносит эти черепа и добавляет при этом, что, будучи ему родственниками, они вступили с ним в войну и что он одержал над ними победу. Они называют это доблестью». ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД. Благодаря археологическим данным и подробному рассказу Геродота, мы можем во всех подробностях описать скифский погребальный ритуал. Геродот (и некоторые другие античные авторы) сообщают нам многое из того, что вряд ли могло оставить материальные следы. Так что погребения скифов — лучше всего известная нам часть их духовной культуры. На них стоит остановиться подробно и потому, что именно курганы Скифии — наиболее известные её памятники, сохранившие для нас немало других. Когда скиф умирал, ближайшие родственники возлагали тело на повозку и объезжали с умершим его друзей. Каждый из последних устраивал поминальный пир, причём перед усопшим тоже ставилась трапеза — строго наравне с остальными. Объезд продолжался сорок дней, после чего совершалось погребение. Каждый день перед сном на протяжении всей жизни скифы клали в специальный колчаны белый или чёрный камешек. Белый — если день прошёл удачно, чёрный — если нет. При погребении колчаны выносили на всеобщее обозрение. Если белых камешков оказывалось больше, то покойного прославляли как «счастливца». Отсюда возникла распространившаяся и у греков пословица: «добрый день выходит из колчана». Хоронили умерших, как правило, в курганах. Вместе с тем известны в V—IV вв. до н.э. и обычные для некоторых соседей скифов захоронения в грунт без курганов, в остальном вполне скифские. Они встречаются в Нижнем Поднепровье и Поднестровье, а особенно в Крыму. Очевидно, это захоронения нечистокровных скифов, — возможно, «скифо-эллинов». В основании будущего кургана либо в насыпи древнего выкапывали прямоугольную или почти овальную яму. После погребения её чаще всего перекрывали брёвнами или плахами, а поверх ещё камышом. Наряду с ямами встречались, хотя и весьма редко, катакомбные могилы с длинной входной ямой и погребальной камерой-катакомбой. Такие захоронения делались в уже готовых курганах или после начала их строительства. В обычных гробницах катакомбу делали очень небольшой, и вход в неё заваливали камнями, либо опять же закладывали досками и брёвнами. Рядом с умершим клали разнообразные предметы. Практически всегда с мужчиной клали оружие — колчан или набор стрел. Это было обычное оружие любого скифа, даже простого скотовода, годное для охоты и защиты стад. Рядовых, небогатых воинов сопровождали в иной мир и другие предметы вооружения, а иногда и доспехи, гораздо реже конская упряжь и личные украшения. В женских погребениях находят пряслица и украшения. При теле клали баранину, реже конину или говядину с лопаткой, воткнув в мясо нож и положив на деревянное блюдо — как будто готовя трапезу. Иногда в головах ставили также сосуды с жидкой пищей или питьём. Курган насыпали из земли вокруг, в результате чего он окружался рвом. Основание насыпи предварительно укрепляли иногда каменным кольцом-кромлехом, изредка добавляли большие камни в сам курган. На вершине кургана по окончании захоронения устраивалась последняя поминальная трапеза. Кости съеденных животных и разбитую посуду, а иногда также последние дары (наконечники стрел, сбрую) оставляли на кургане. Курганы служили семейными усыпальницами. В курганах, возведённых над женщинами, всегда обнаруживаются сделанные через некоторое время впускные захоронения их мужей. В курганах, возведённых над мужчинами, спустя какое-то время хоронили их жён — если таковые имелись, как в подавляющем большинстве случаев. Умерших до совершеннолетия детей тоже хоронили в родительских могилах. Существенно выделялся из общего ряда масштабами и длительностью ритуал погребения царей. При смерти царя ему в первую очередь готовили могилу. По Геродоту, делали это в области племени герров близ днепровских порогов — где действительно найдены наиболее пышные захоронения Скифии. Правда, тут есть некая загадка. Все «царские курганы» Запорожья относятся ко времени позднее Геродотова и отличаются многими деталями ритуала. Зато довольно точно соответствуют Геродотову описанию богатые курганы скифских «царей» за Боспором Киммерийским, в Ставрополье и Прикубанье. Они относятся к VII—V вв. до н.э. Возможно два варианта разгадки. Первый — информаторы сознательно ввели Геродота в заблуждение. Самая удалённая, по их словам, область герров находилась не на Днепре, а в верховьях Кубани. Здесь, как сообщает и сам Геродот, у скифов Причерноморья были зимовья. Обман вполне объясним желанием сохранить в тайне богатые и священные для скифов гробницы. Второй вариант не менее вероятен. Сложная ситуация, сложившаяся в V в. до н.э. на Таманском полуострове, где влияние скифов было всё более непрочным, побудило их перенести место захоронений. Во времена Геродота царей уже могли начать хоронить в Запорожье. И действительно — как раз в V в. до н.э. здесь появляются первые крупные курганы знати. Впрочем, иногда для богатых захоронений использовали в Поднепровье и древние курганы бронзового века. Стоит ещё заметить, что богатые крупные могилы VII—V вв. до н.э., в принципе напоминающие Геродотово описание, встречаются ещё и севернее, у «скифов-пахарей» Среднего Поднепровья. Так что нельзя исключить и третий вариант — что область герров находилась не южнее, а севернее днепровских порогов. Умершего опускали на соломенную подстилку, рядом с ним втыкали в землю копья. Над телом удушали и клали рядом в могилу царских наложницу, виночерпия, повара, конюха, слугу и вестника. Помимо этого, усопшего сопровождали в иной мир и «начатки всего остального», в том числе золотые чаши — серебряными и медными цари, по Геродоту, не пользовались. Кроме того, душили и хоронили вместе с царём лошадей. Яму покрывали бревенчатым перекрытием и плетнем из камыша, а над ней насыпали большой курган. Наиболее монументальное из ямных захоронений обнаружено в Келермесском первом кургане VII в. до н.э. Как и большинство других «царских» и близких к ним курганов Прикубанья, Келермесские расположены в междуречье южных притоков Кубани — Лабы и Белой. В названном кургане найдена более чем двухметровая квадратная могильная яма площадью более 100 м2. Здесь в могиле сделано не один, а два уступа. Обычную загородку заменяют 20 деревянных столбов, не только отгородившие главное погребение лошади в западной части, но и разбившие натрое остальную усыпальницу. В срединном «отсеке» упокоился сам «царь», в северном сложена заупокойная посуда, а в южном погребена повозка с несколькими лошадьми. Всё сооружение было перекрыто досками и камышом. Если яму не выкапывали, то обычно на поверхности земли устраивали для усопшего каменную гробницу. Такая усыпальница из огромных вкопанных в землю плит, площадью около 50 м2, 2,5 м в высоту, обнаружена в Краснознаменском первом («царском») кургане на Ставропольском плато. К месту царского упокоения вёл выстроенный из камня коридор. Изнутри стены обмазали глиной. Внутри гробница была перегорожена, по стенам установлены деревянные столбы, а в центре каменная колонна. Ещё две стояли у выхода. Крыша гробницы была из дерева, но сверху её покрывал камень. Деревянная «царская» гробница VII или VI в. до н.э. найдена у станицы Костромской в междуречье Лабы и Белой. Здесь сравнительно небольшую, чуть более 10 м2, усыпальницу возвели прямо на насыпи невысокого древнего кургана. Это обусловило как маленький размер, так и особенности строения — крышу строения образуют 20 деревянных столбов, прислонённых к столбам, образующим стены, наклонно. В итоге кровля и крыша гробницы имеют форму шатра, — или макушки кургана. Сверху строение покрыто камышом. Коней находят во всех усыпальницах «царей» скифского Предкавказья. В ранний период, правда, их немного. От одного до пяти верховых коней погребали в специальном отсеке погребения знатного усопшего. Кроме того, до четырёх коней оставляли в гробнице вместе с привезённым ими погребальным возом. Чтобы компенсировать знатному воителю недостаток в табуне, в могилах рядом с конями могли оставлять ещё конские уздечки. ПАМЯТНИКИ СКИФСКОГО ИСКУССТВА. Из памятников скифского искусства наиболее известны и монументальны каменные статуи, часто устанавливавшиеся на курганах по всей территории расселения скифов. Скифы ставили их обычно, — по крайней мере уже в V—IV вв. до н.э., — вне всякой связи с захоронением, а зачастую на древних, никак ими не использованных курганах. В настоящее время скифских скульптур (иногда совершенно неправильно называемых «каменными бабами») известно более сотни. Они восходят к стелам предшествующей эпохи, но первая же встреча скифов с искусством цивилизаций Востока существенно изменила внешний вид изваяний. Уже на статуях VII в. до н.э. с Северного Кавказа мы можем видеть ясно прописанное лицо — миндалевидные глаза, прямой нос, усы — а также сложенные на груди руки. Перед нами вполне достоверный облик древнего скифа. Скульптуры без лиц к концу VI в. до н.э. полностью исчезают. Естественно, что столь же детально расписывается теперь и воинское убранство — пояс, оружие и доспехи, шейное украшение. Иногда изображался также ритон — ритуальный сосуд в виде рога, столь частый в скифской культуре.Уже в статуях VII—VI вв. впервые проявляется и стремление показать черты человеческой фигуры. Простейшие из них просто отделяют шейной гривной лицо от туловища. Но на других мастера пытались изобразить плечи человека, или даже выделить шею и подбородок. Изредка на плоской стеле просто изображали-высекали всю фигуру скифского воина. Взаимодействие с греками, а то и привлечение греческих мастеров, позволило с V в. до н.э. появиться на свет новым, более тщательно выполненным статуям. Это могли быть и настоящие «реалистические» скульптуры, пусть и далёкие от античных прототипов, и барельефы. Мастера уже VI в., кроме того, стали более свободны в передаче изображений, подчас отступая от древних канонов, меняя позу фигуры воина. Наконец, в V в. весь облик статуй, независимо от их типа, заметно меняется. У большинства изображённых на них воителей теперь круглые глаза, есть бороды, в правой руке находится ритон, левая лежит на рукояти меча. Несколько меняется и всё облачение скульптуры. В скифских скульптурах видят различных богов скифского пантеона, героев-предков, либо умерших царей. То, что они устанавливались в честь кончины знатных воинов или вождей, особых сомнений не вызывает — на это ясно указывает связь с курганами. Наиболее вероятно, и такое мнение высказывалось в науке, что возведение статуи (или множества статуй) восстанавливало в глазах скифов равновесие между нашим и «иным» миром. Не менее вероятно и то, что статуи замещали в эпоху Второго царства умерших царей, а изображать могли и их, и кого-то из богов-воителей. Жёсткие нормы, господствовавшие в ранней скифской скульптуре, указывают скорее на последнее. Чаще всего в изображавшемся идеальном воине видят Таргитая, родоначальника скифских царей. Изображения хищных зверей, птиц, лошадей, баранов, козлов на оружии и конской сбруе, а иногда на личных украшениях и освященной посуде, имело, с точки зрения скифских воителей, вполне конкретную цель. Всё это призвано было улучшить боевые качества воина, придать ему сил, смелости, упорства, ускорить бег и подкрепить силы его коня. Потому изображались подчас лишь те части тела, которые пригодились бы для такой магической подмоги — не только головы, но одни глаза или пасти. Особенно часты лапы или отдельно когти, лошадиные копыта. Высказывалось и предположение, что священные животные выступали как образы богов скифского пантеона, призываемых на помощь воину. На рубеже VII—VI вв. до н.э. звериный стиль ранних скифов достигает наивысшего расцвета. К этому времени относятся вещи из клада Зивие на северо-западе современного Ирана, несущие на себе черты искусства Древней Месопотамии. Именно тогда предметы звериного стиля начинают делать преимущественно из золота. Таковы обивки ножен и колчанов из Келермесских курганов. Похожие обивки ножен с изображением стремглав несущегося оленя известны и в Мельгуновском кургане того же времени на границе с лесостепью, в верховьях Ингульца. 24 фигурки скачущих оленей вместе с изображениями свернувшейся пантеры или иного кошачьего хищника мы находим на обивке колчана из Келермесской. Свернувшуюся пантеру видим и на золотой бляхе щита из той же курганной группы, причём тело зверя покрывают миниатюрные его копии. В других случаях хищник похожей породы приседает перед прыжком. На изображениях из лесостепного Жаботинского кургана вместо оленей впервые появляются лоси — которые постепенно становятся излюбленным мотивом для мастеров Средиземноморья. Лоси передавались, как и олени, в беге, иногда оглядывающимися. Наряду с «грифо-баранами» в VI в. до н.э. появляются новые фантастические существа. В курганах лесостепного Посулья встречены головы странного зверя с длинными ушами и почти свиным рылом, напоминающего притом и грифона. Искусство степных ювелиров Скифии не ограничивается звериным стилем. Памятниками его являются разнообразные украшения из драгоценных металлов, подчас фигурные, иногда орнаментированные, носившиеся скифами на одежде и головном уборе. Далеко не всегда они украшались именно в зверином стиле. Характерны для скифской культуры круглые или овальные бронзовые зеркала, иногда нёсшие на себе довольно сложные изображения. Впрочем, немалая часть украшений скифской знати изготавливалась греками или по греческим образцам. Своеобразными памятниками скифской культуры являются навершия, прикреплявшиеся, по мнению многих учёных, по углам погребальных повозок и часто обнаруживаемые среди их деталей в погребениях. Но находят их и отдельно, потому бесспорно лишь то, что навершия как-то использовались в погребальном обряде. Навершия представляли собой насаживаемые на что-то крепления для одного или нескольких бубенцов. Верхушку наверший украшала фигурка животного или символ солнца. Иногда встречаются навершия без бубенцов — видимо, несколько иного назначения. В VII—V вв. до н.э. навершия изготавливали и использовали прежде всего в Предкавказье и Посулье. С начала V в. до н.э. форма наверший несколько меняется, их начинают покрывать орнаментом, но в целом традиции остаются прежними. Это касалось и всего степного искусства в целом — скифский «эллинизм» лишь пробивал себе дорогу, и до победы ему было далеко.

Вопрос №36. Сарматская культура: этапы становления и развития. Хронологические пределы сарматской культуры: IV в. до н.э. — IV в. н.э. Её ареал в максимальном выражении покрывает обширную территорию степи от Западного Казахстана и Южного Приуралья до Северо-Западного Причерноморья. Историческое ядро культуры находилось в Южном Приуралье, где её начальные черты проявляются уже в конце V в. до н.э. как плод эволюции местного варианта «савроматской» культуры в условиях определённых восточных влияний, в первую очередь из Зауралья. Если в IV-III вв. до н.э. сарматы занимали лишь Южное Приуралье, Заволжье и Волго-Донское междуречье, то с III-II вв. до н.э. они расширили свой ареал, постепенно захватив также всю территорию Северного Причерноморья, откуда, как уже было сказано, они вытеснили основную массу скифов. В тот же период некоторые сарматские племена (сираки и аорсы) осуществили вторжение на Северный Кавказ. В I в. н.э. в рамках восточной части сарматского ареала усиливаются ираноязычные аланы, которые на рубеже I-II вв. н.э. подчиняют себе все остальные племена сарматского круга. В III в. н.э. доминированию сарматов в Северном Причерноморье был положен конец вследствие готской экспансии, а после нашествия гуннов во второй половине IV в. н.э. сарматская культура исчезла как единое целое; часть сарматов при этом была уничтожена, часть вошла в гуннский союз. При этом отдельные элементы позднесарматской культуры влились в раннесредневековую культуру евразийских кочевников. Основными памятниками, дающими информацию о сарматской культуре, являются погребения, поскольку собственно сарматские стационарные поселения пока не обнаружены; вместе с тем на Кубани известны вероятные меото-сарматские городища. Погребения же весьма многочисленны. Это трупоположения под курганами (высота 1 м, редко до 3 м, диаметр 8-20 м) или изредка в естественных холмах (на Волге). Покойные лежат вытянуто на спине, реже на боку, их руки и ноги чаще параллельны, иногда руки помещаются на тазовых костях или под ними, а ноги лежат ромбом или же одна нога согнута в колене. Ориентированы погребённые в ранний период в основном головой на юг (с небольшими отклонениями к западу или к востоку), позднее — большей частью на север. Хоронили чаще в узких прямоугольных могилах, перекрытых досками и хворостом. Стены могил могли иметь опоры для перекрытия — «заплечики». Также типичны могилы с обширными подбоями. Известны и катакомбы. В подбойных и катакомбных могилах вход в саму погребальную камеру закрывали досками или заваливали камнями. Погребенных клали на подстилку из органики, реже — на деревянные носилки или в деревянные решётчатые гробы, детали которых скреплялись с помощью шипов. Иногда погребённые лежали на ложе, оставшемся от погребальной колесницы, на которой доставляли покойного; сама колесница в процессе захоронения разламывалась, а её детали клали в погребение. В могилы клали символы огня — угольки (или их заменители — мел, гипс, реальгар, красную охру). В качестве основного погребального инвентаря следует выделить оружие, встречающееся как в мужских, так и в женских могилах. Очень часто в погребения клали переднюю ногу барана, реже обнаруживаются кости лошади. Важнейшие элементы материальной культуры сарматов реконструируются главным образом по материалам погребений. Вооружение сарматов вначале было сходно со скифским и савроматским, но со временем модифицировалось, отражая прежде всего совершенствование конного боя. При этом увеличивалась массивность наступательного вооружения. Именно в сарматский период бронзовые втульчатые наконечники стрел постепенно сменяются железными черешковыми. Копья также имеют железные наконечники, которые постепенно становятся всё более массивными и длинными; удлиняются и древки копий, в результате чего копья достигают трёх и более метров, что повышает их эффективность в конном бою. Кинжалы и мечи были железными, первоначально с узким серповидным или ломаным, реже прямым навершием и прямым перекрестьем. Появились всаднические мечи: длинные, с прямым перекрестьем в виде узкого бруска. Затем распространились мечи с кольцевидным навершием, а ещё позже — с рукоятью-штырём без металлического навершия и металлического перекрестья. Некоторые мечи были сформированы сваркой внахлёст; шире практиковалась цементация. По-прежнему использовались железные чешуйчатые панцири. В конском снаряжении сначала господствовали железные удила скифского типа и железные псалии — С-видные или прямые стержни с двумя отверстиями. Затем появились железные удила с дополнительными кольцами, которые вращались свободно, а к ним крепились ремни оголовья и повод. С III в. до н.э. до I в. н.э. были популярны богатые наборы сбруи с серебряными круглыми или полушарными бляхами — фаларами, украшенными растительными, зооморфными или мифологическими сюжетами. Керамические сосуды, как правило, производились сарматами без гончарного круга и были плоскодонными и круглодонными. Наиболее распространены шаровидные сосуды, позднее — миски и кувшины, среди которых встречаются и сделанные на гончарном круге, импортированные в зону сарматской культуры. Ряд сосудов имеет стилизованные зооморфные ручки (чаще всего в виде барана, лошади или кабана). Основные металлические сосуды сарматов — это бронзовые котлы с яйцевидным или шаровидным туловом, с поддоном или без него, с двумя вертикальными ручками. И женская, и мужская одежда сарматов в своей основе была близка скифской. Вместе с тем сарматская знать гораздо шире использовала фибулы, поясные пряжки; практиковалось украшение одежды не только золотыми нашивными бляшками, как у скифов, но и нашивными бусами и бисером. Из украшений также следует отметить браслеты (бронзовые, железные, серебряные, золотые), серьги (бронзовые — кольцевидные и спиралевидные), ожерелья из сердоликовых, янтарных, коралловых, горно-хрустальных и стеклянных бус, а также драгоценные диадемы и гривны. Известно множество бронзовых зеркал. Сначала они были большие плоские с плоскими ручками, затем с валиком по краю и штырём, на который насаживалась рукоять из дерева или кости. Позже зеркала становятся миниатюрными (в диаметре 3-5 см) с боковой прямоугольной короткой ручкой с отверстием, с коническим выступом и широким бортиком по краю. Искусство сарматской культуры весьма разнообразно. Особенно интересна торевтика, в которой присутствуют как зооморфные образы (тонкие, схематизированные, обычно сильно изогнутые звери — хищники, драконы, копытные), так и антропоморфные изображения (крылатые гении и др.), а также растительные мотивы. В I в. до н.э. — II в. н.э. господствует так называемый полихромный стиль с ярким колоритом: изделия из драгоценного металла, сделанные с использованием техники филиграни и зерни, инкрустировались камнями-самоцветами, стеклом и цветной эмалью.

37)Великая греческая колонизация в Северном Причерноморье и Приазовье Греческая колонизация. Начиная со второй половины VII в. до н. э. на северных берегах Черного моря появились греческие поселения, на месте которых затем, в VI в., вырастали города, сыгравшие большую роль в исторических судьбах Причерноморья и Восточной Европы в целом. По своему географическому положению бассейн Черного моря являлся звеном, связывавшим средиземноморские области с обширными равнинами Восточной Европы. Лиманы, заливы, бухты, северного черноморского побережья представляли большие удобства для стоянки судов. Могучие реки — Дунай, Днестр, Буг, Днепр, Дон, Кубань —открывали грекам возможность проникать вглубь причерноморских степей. Устья этих рек были богаты различной рыбой. Соленые озера у Буго-Днепровского лимана, по западному побережью Крыма и по берегам Азовско¬го моря давали соль. Но самое главное, что привлекало греческих колонистов к Северному Причерноморью,— это хлеб, скот и, наконец, рабы. Греческий историк II в. до н. э. Полибий рассказывает, что в Понте, т. е. на Черном море, есть много полезного для жизни других народов. Окружающие Понт страны доставляли грекам скот и огромное количество «бесспорно отличнейших рабов», а также вывозили в изобилии мед, воск и рыбу, строевой лес, меха, шкуры и шерсть, но основным предметом вывоза служил зерновой хлеб, в котором так нуждалась значительная часть материковой, островной и малоазийской Греции. В исторической литературе до недавнего времени господствовали представления, согласно которым греческая колонизация Причерноморья рассматривалась, как эпизод только лишь греческой истории. Сложная социальная и экономическая обстановка, возникшая в Эгейском бассейне в начале I тысячелетия до н. э., вынудила греков, согласно этим представлениям, начать интенсивную колонизационную деятельность. На первом этапе колонизация охватила область Эгейского моря и западного побережья Малой Азии; затем колонии были организованы в ряде областей западного Средиземноморья и, наконец, на берегах Мраморного и Черного морей. Такое представление правильно освещает одну сторону—связь основания греческих городов СеверногоПричерноморья собщим процессом греческой колонизации; но в нем совершенно не учитывается значение степени исторического развития населения областей, в которые направлялись греки. Между тем несомненно, что греческие города-колонии, снабжавшие метрополию хлебом и другими продуктами, могли возникнуть лишь там, где все эти продукты не только имелись, но и выступали в качестве товара. Другими словами, социально-экономическое развитие местных северопричерноморских племен (скифов, меотов, сипдов и т. д.), как земледельцев, так и скотоводов, также обусловило греческую колонизацию северных берегов Черного моря. История античных городов па Черном море должна рассматриваться как факт не только греческой, но и восточноевропейской истории. Среди других греческих городов в причерноморской колонизации главная роль принадлежала малоазийскому (ионийскому) г. Милету, имевшему большое значение в греческой истории VII—VI вв. до н. э. Милет являлся одним из крупнейших центров ремесленной и торговой де¬ятельности восточного Средиземноморья, а также важным очагом античной пауки и искусства. Согласно древнегреческому преданию, несомненно преувеличивающему, выходцы из Милета основали до 90 колоний. Основным стимулом интенсивной колонизационной деятельности служило то, что в Милете в VII—VI вв. до н. э. происходила ожесточенная борьба классов и внутриклассовых группировок. Крупная землевладельческая и торговая аристократия, получившая кличку «вечных мореходов», составляла несколько враждующих групп. Одновременно шла борьба аристократии против демократических слоев населения, главным образом ремесленников. Борьба велась долго и с переменным успехом. Временные победы то одних, то других групп должны были стимулировать колонизацию, так как нередко при победе той или другой группы побежденным приходилось покидать родину и искать себе новых мест для поселений.

38)Танаис В VI-V вв. до н.э. в Северном Причерноморье началось расселения греков-колонистов. Их крупнейшие города - Ольвия, Тира, Херсонес, объединившиеся в 480 г. до н.э. в Боспорское царство со столицей в Пантикапее (на месте Керчи), вели оживленную торговлю с центрами Средиземноморья и местным населением. Вывозились хлеб, рыба, кожа, рабы, ввозились вино, оливковое масло, изделия искусства и ремесла. Для расширения торговых связей между античным миром и Приазовьем боспорские греки в начале III веке до н.э. основали в устье Дона г. Танаис.  Изначально город был разделен на две части: восточную, в которой, вероятно, жило местное население, и западную, принадлежавшую эллинам (об этом говорят надписи, выбитые на каменных плитах). Каждая часть города имела свои оборонительные стены. Западная часть представляла собой не имеющие правильной планировки жилые и хозяйственные постройки с изогнутыми каменными стенами, мощеными двориками, извилистыми проулками и была разрушена на рубеже нашей эры карательной экспедицией боспорского царя. В первые века нашей эры жизнь в Танаисе сосредоточилась в восточной части, превращенной в крепость почти квадратной формы с оборонительными стенами, башнями и глубоким рвом. Во II и первой половине III века нашей эры город достиг своего расцвета. Раскопки свидетельствуют, что его жители занимались скотоводством, рыболовством, земледелием и ремеслами. В домах обнаружены каменные зернотерки, печи для выпечки хлеба, амфоры с мукой, просом, ячменем, пшеницей, рожью, железные мотыги и серпы. Найдены формы для отливки сосудов, украшений и зеркал, глиняная посуда с характерным орнаментом из насечек и налепов, изделия искусных резчиков по камню. Античный географ Страбон называет Танаис самым большим после Пантикапея "торжищем", где заключались сделки между кочевниками и боспорскими греками. В середине III века Танаис был разрушен племенами готского союза. В конце IV века жизнь в городе возобновилась, но былого могущества Танаис не достиг и в начале V века перестал существовать. Сейчас на месте древнего города археологический музей-заповедник.

39)Меоты на территории Приазовья и Нижнего Дона по данным археологии. Мео́ты- древние племена (синды, дандарии, досхи и пр.) на восточном и юго-восточном побережьях Азовского моря в 1 тысячелетии до н. э. Античные историки называли страной меотов — Меотидой — территорию от Азовского до Чёрного морей, а Азовское море именовали Меотским озером. В IV-III вв. до н. э. многие из племён меотов вошли в состав Боспорского государства. Вопрос об этноязыковой принадлежности меотов спорен. По одной версии, меоты являются реликтами древнего индоевропейского населения Приазовья, восходящего ещё ко временам Ямной культуры. Ещё в XIX веке Эдуард Эйхенвальд провозгласил, что родственные меотам синды — это колония индусов на берегу Чёрного моря. Действительно, Полиен пишет, что «меотиянка Тиргатао (Ира) вышла замуж за грека Гекатея, ставшего царём синдов, которые живут немного выше Боспора». Тиргатао — единственное зафиксированное источниками меотское имя и оно надежно сближается с индо-иранским женским именем Тиргутавия, зафиксированном на территории Митанни, в хурритском Алалахе. В Большой советской энциклопедии, напротив, указывается, что «часть меотов по языку была родственна адыгам, часть ираноязычна». По мнению некоторых современных археологов — название древних племен на окраине Боспорского царства (современный Краснодарский край) являлось синонимом «болотных жителей», то есть живших рядом с Меотидским озером (болотом). Аналогично с дреговичами — болотными жителями (люди живущие на болоте, плавнях) Меоты имели свою систему религиозных культов и верований. Для их верований характерно обожествление сил природы, природных явлений, представляющихся меотам в виде бога солнца света, огня, бога дождя, грозы, бога леса, бога моря и других богов. Этим богам меоты приносили жертвы, сопровождаемые сложным ритуалом. Состав меотского пантеона отличается большой сложностью и с трудом поддается всеобъемлющей классификации. Меотские боги могли олицетворять собою как природные и стихийные явления — боги неба, земли, солнца, огня, ветра, так и абстрактные понятия: гостеприимство, честность, верность традициям предков, верность клятве и т. д. Существовали также боги-покровители представителей каждого ремесла. Очень важны для меотов были культы почитания умерших родственников и погребальные обряды. Тело помещали в яму в скорченном положении. В могилу опускали предметы, которые могли бы понадобиться умершему в стране мертвых. Туда же опускали погребальные дары от родных и односельчан умершего — посуду, оружие, одежду, украшения. Над захоронением производили земляную насыпь — курган. Меотская культура складывается в VIII—VII веков до н. э. и она своими корнями уходит в эпоху бронзы. Основой хозяйства меотских племен было земледелие. Они выращивали пшеницу, ячмень и просо. Большое значение также имело скотоводство — разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней и лошадей. Меоты знали развитое ремесленное производство и металлургию, их керамика пользовалась спросом у соседних оседлых и кочевых племен. Меоты, находившиеся на торговых путях из античного мира к скифо-сарматским номадам, выступали и в качестве торговых посредников. В. Р. Эрлих обнаружил и произвёл раскопки Меотского святилища в Абхазии, которые примерно датируется периодом перехода от эпохи бронзы к раннему железному веку (т.е. примерно VIII в. до н.э.). Кобяково городище - найдено 24 взрослых и 154 детских погребения. В некрополе найдены погребения с искусственной деформацией черепа, что считается варварской традицией. Среди археологов есть мнение: для поздних сарматов бинтование младенцам черепов для деформации было обычной практикой, ей подвергались примерно 70% населения, а сам обычай выполнял «престижно–знаковую функцию». Раскопки помогли установить и еще одну интересную деталь. Ориентируясь на характер погребений, археологи определили, что на Нижнем Дону в первые два века н.э. наблюдались две волны миграции. Это можно проследить по тем новым типам захоронений, которые приносили с собой переселенцы. Материалы могильников достаточно обильны и разнообразны. Главное место по числу находок занимает керамика - разнообразные по форме и качеству выделки глиняные сосуды (миски, кубки, горшки, кувшины и т.д.). Если в протомеотский и раннемеот-ский периоды преобладали вылепленные от руки чернолощеные сосуды, украшенные иногда геометрическим орнаментом, то, начиная с У в. до н.э. появляется сероглиняная посуда, изготовленная на гончарном круге. Впоследствии такая посуда становится господствующей. В среднемеотский период не только в мужских, но и в женских погребениях довольно часто встречается оружие. Наряду с тяжелыми копьями широкое распространение получают легкие копья, употреблявшиеся для метания. Их находят в могилах по несколько штук. Под воздействием скифов среди меотов распространились мечи-акинаки с бруско-видным, а иногда и с когтевидным навершием. В последующее время меоты вырабатывают собственный вид этого вида оружия, так называемые "синдо-меотские" мечи с бруско-видным навершием и без перекрестья. Их было два вида: узкие с длинными клинками и широкие. Последние имели ширину 11-12 см у основания клинка, что напоминает один из излюбленных мечей у нартов джатэбгъуэ к1эщ1 (короткий и широкий меч). Встречаются довольно часто в могилах и наконечники стрел, но, преимущественно, из железа. Защитное оружие (шлемы панцири) найдено лишь в некоторых богатых погребениях. Довольно многочисленны и предметы конской сбруи, которые в У - III вв. до н.э. чаще всего изготовлены уже из железа. Но продолжают встречаться бронзовые псалии и бляхи, иногда оформленные в зверином стиле. Появляются новые формы удил с крестовидными и колесовидными псалиями. В меотских могильниках широко представлены также предметы быта и украшений: различные типы бронзовых зеркал, серьги, браслеты, перстни, гривны, многочисленные бусы. О более значительных изменениях в развитии общества меотов свидетельствуют курганные захоронения скифского времени. Походы киммерийцев и скифов в страны Передней Азии не прошли стороной от меотов, часть которых, возможно, принимала участие в их набегах. Результатом этого, а главное - внутреннего развития племен Прикубанья, является появление рядом с оседло-земледельческим миром, другого мира - кочевого и воинственного. Широкое распространение у меотов получило и рыболовство. Меотам принадлежали наиболее богатые рыбой пункты Азовского побережья и Кубани. На городищах и поселениях повсеместно встречаются грузила для сетей, кости рыб и целые пласты рыбьей чешуи. Их анализ показывает, что меоты ловили сома, стерлядь, севрюгу, белугу, осетра, сазана и судака. На некоторых городищах ( например, Подазовское) обнаружены рыбоза-солочные ямы. Все это говорит о том, что рыба шла и на внешний рынок Ремесленное производство было развито в основном у оседлых меотов. Это и метал-лопроизводство и ювелирное дело, но особенное значение получило производство серог-линяной керамики. Об этом свидетельствуют не только многочисленная посуда, найденная в меотских могилах, но и гончарные печи, довольно часто встречаемые на городищах.

40) Салтово-маяцкая археологическая культура Хазарского государства Са́лтово-мая́цкая культу́ра— археологическая культура эпохи железного века на юге России и юго-востоке Украины. Датируется серединой VIII — началом Х веков, периодом господства в этом регионе Хазарского каганата. Название дано по двум крупным памятникам — городищу близ села Верхний Салтов на левом берегу Северского Донца (Харьковская область, начало раскопок 1900 год) и Маяцкому городищу близ впадении в Дон реки Тихая Сосна (Воронежская область, 1906 год). Выделена в 1927 году Ю. В. Готье. Одной из наиболее ярких культур эпохи раннего средневековья на юге Восточной Европы являлась салтово-маяцкая, носителями которой являлись группы населения Хазарского каганата- болгары, аланы и собственно хазары В бассейне Среднего Дона и Северского Донца расположены памятники лесостепного варианта салтово-маяцкой культуры, в том числе Маяцкий комплекс и комплекс памятников у с. Верхний Салтов, по которым культура получила свое название. Датировка памятников лесостепного варианта салтово-маяцкой культуры - вторая половина VIII - первая половина X вв. Предыстория появления аланских крепостей в бассейне Среднего Дона и Северского Донца такова. В середине VII в. в результате длительной борьбы за власть между различными племенами и народами на просторах Северного Кавказа, в Приазовских степях и в Северном Причерноморье сложилось одно из первых феодальных государств в Восточной Европе - Хазарский каганат, который на протяжении более двух столетий играл значительную роль в истории народов Восточной, Юго-Восточной Европы, Кавказа.  - ареал распространения лесостепного варианта салтово-маяцкой культуры  - основная территория хазарского каганата В составе Хазарского каганата одной из крупных этнических групп были аланы, потомки могущественных сармат, занявших в первых веках I тысячелетия н. э. предкавказские степи. Другим крупным этносом каганата были болгары, которые кочевали со своими стадами на Тамани, в Приазовских степях. С начала VIII в. началось активное переселение алан с Северного Кавказа в северо-западном направлении. В этом переселенческом процессе активное участие приняли и болгары. Реки Тихая Сосна, Оскол, Северский Донец стали тем рубежом, на котором остановились аланы. Ученые высказали несколько гипотез о проникновении алан из Предкавказья в донской бассейн:  1. они отступили в донскую лесостепь под давлением хазар в VП в.;  2. ушли из разоренных арабскими войсками районов в середине VШ в.;  3. были насильно переселены во второй половине VШ в. хазарским правительством на северную окраину каганата. Действительно, аланы были прекрасными и умелыми воинами и использование их в качестве военной силы представляется продуманным государственным актом. Как считает в настоящее время большинство исследователей, освоение территории Лесостепного Дона аланами и болгарами проходило не стихийно, а это был целенаправленный процесс, осуществлявшийся властью каганата под воздействием внутренних и внешних факторов. Таким образом, в первой половине VIII в. границы Хазарского каганата приблизились к восточнославянским землям. Поселения и могильники, оставленные аланами и болгарами (в литературе часто их объединяют термином алано-болгары) в Лесостепном Подонье и вошли в состав лесостепного варианта салтово-маяцкой культуры. Это, собственно, и была культура Хазарского каганата, его северо-западной территории. С этого времени хазары и устанавливают свое экономическое господство в виде дани над отдельными восточнославянскими племенами. Аланы, пришедшие в лесостепные районы бассейна Дона, заняли близкие им по физико-географическим особенностям местности: высокие меловые берега рек, на которых они и основали свои поселения. Наиболее изученными памятниками лесостепного варианта являются Маяцкий комплекс (городище, поселение и могильник) у хут. Дивногорье Лискинского района Воронежской области и Дмитриевский комплекс (городище, поселения и могильник) у с. Дмитриевка Щебекинского района Белгородской области. Поселения салтово-маяцкой культуры представлены, прежде всего, хорошо укрепленными крепостями и прилегающими к ним обширными открытыми селищами. Маяцкая крепость представляла собой довольно мощный, хорошо укрепленный феодальный замок. Он был построен на мысу высотой около 70 м над рекой Тихая Сосна. Крепость с трех сторон окружена рвом, глубина которого от современной поверхности - до 2,5 м, ширина - 7 м. На образованной рвом прямоугольной площадке размерами 115 х 90 м по периметру расположен вал высотой около 2 м и шириной 10-15 м. Внутренняя площадка крепости имеет размеры 95 х 80 м. В середине юго-западной стены находился въезд. Вал представляет собой остатки каменных стен, построенных из тесаных меловых блоков, битого камня и щебня. Стены строились из двух щитов: внутреннего и внешнего, каждый из которых сооружался из больших меловых блоков. Блоки ровные, с хорошо обработанными поверхностями. К настоящему времени стены сохранились на высоту не более 1,5 м, при ширине между щитами до 6 м. В момент функционирования крепости они достигали 5-6 м высоты. Нижние ряды меловых блоков были положены без фундамента, прямо на дерновую почву, а последующие уложены без специального раствора, лишь между отдельными каменными валунами были положены доски. В пространство между щитами ставились деревянные срубы, напоминающие по конструкции срубы, открытые в валах славянских городищ. Срубы засыпались меловой щебенкой, камнями, заливались жидким мелом. Верх стены представлял собой площадку, на которой размещались защитники крепости. С внешней стороны площадка была огорожена зубчатым парапетом. Общая высота укреплений (от дна рва до верхней площадки стены) составляла около 9-10 м. Внутри крепости хорошо просматриваются остатки прямоугольного сооружения площадью 27 х 47 м. Это своеобразная цитадель - место обитания владетеля крепости, наместника кагана. Внутри крепостных стен было обнаружено несколько котлованов довольно крупных жилищ, принадлежавших владельцу крепости и его семье. Особый интерес представляют процарапанные на стенах Маяцкого городища многочисленные граффити. Их можно разделить на три группы: изобразительные, тамгообразные и рунические надписи. В первой группе можно выделить изображение сцены боя всадника с пешим лучником, изображение верблюда с ведущим его проводником, сцены ритуальной пляски двух обнаженных мужчин с копьями. Наиболее длинная надпись состоит из двух строк. К сожалению, она пока не прочитана. Прочтение некоторых надписей предложено: "Элчи и Атаач и Бука - трое их"; "Ума и Ангуш - наши имена". Маяцкая крепость является одной из многих в цепи подобных ей крепостей на пограничье Хазарского каганата. Ольшанское городище на Тихой Сосне, Дмитриевское на р. Короче, Верхне-Салтовское на р. Сев. Донец и, вероятно, ряд других были построены по единой строительной традиции, хорошо прослеженной на многих раннесредневековых крепостях в Восточной Европе и на территории Болгарии. Кроме того, на реке Тихая Сосна в Белгородской области выявлен ряд крепостей салтово-маяцкой культуры, укрепления которых сложены из сырцовых кирпичей (Красное, Колтуновское, Алексеевское городища). Они не выглядят столь неприступными, как каменные крепости, вероятно, их функции были иными. Как подчеркивает С.А.Плетнева, специалист по истории и археологии Хазарского каганата, эти поселения служили или ритуальным целям, или были своеобразными караван-сараями (стоянками) для проходивших купеческих караванов. На некоторых поселениях в качестве оборонительных сооружений использовались деревянные конструкции без применения камня или сырцового кирпича (Ютановское городище в Белгородской области). Как правило, к укрепленным поселениям примыкали обширные неукрепленные селища, которые занимали значительные пространства (Маяцкое селище имело площадь 40 га).

Именно раскопки селищ раскрывают разнообразные стороны жизни населения, оставившего эти памятники. Наиболее распространенными типами жилищ на поселениях являются полуземляночные постройки, с длиной стен до 5,5 м. Котлованы вырубались мотыжками в твердом грунте (мел, глина). Стенки ровные, вертикальные. В полу ямки от столбов - остатки деревянной конструкции стен и крыши. Во многих постройках имеются входы в виде коридоров - тамбуров, которые нередко выполняли и функции кладовых - хранилищ. К некоторым полуземляночным постройкам примыкают хозяйственные постройки для содержания в них скота. В жилищах иногда имеются ямы - погреба с вентиляционными устройствами. Полуземляночные жилища у населения салтово-маяцкой культуры выглядят довольно капитальными строениями, приспособленными для длительного проживания, но отопительные устройства в них в виде очагов (открытых, обложенных камнями, на глиняных подушках, в ямах) отражают определенные кочевнические традиции. В полуземлянках салтово-маяцкого населения встречаются печи, сооруженные из камня и глины или просто глинобитные, располагаются они в углу или у стены. Это безусловно славянская традиция, заимствованная их южными соседями. Кроме полуземляночных построек, нередко встречаются юртообразные - почти наземные сооружения округлой формы с мелкими ямками по периметру - остатки кольцевой конструкции. Посередине этих построек выявлены очаги. Наряду с жилыми постройками существовали и хозяйственные сооружения: ямы для хранения зерна и других продуктов, сверху перекрывающиеся навесом; погреба квадратной или прямоугольной формы площадью 10-12 кв. м, углубленные в материк на 1 -1,5 м, также использовавшиеся в качестве хранилищ. О развитии земледелия у алан свидетельствуют и письменные источники, в которых нашла отражение история Хазарского каганата, и некоторые археологические материалы: находки серпов, обломков жерновов на Маяцком селище. Раскопано и специальное помещение с большой ямой, где могла храниться не одна тонна зерна, ямой для ручной мельницы и очагом для просушки зерна перед помолом. Большое место в хозяйственной деятельности занимало животноводство, о чем можно судить по находкам костей на поселениях, прежде всего на Маяцком и Дмитриевском. Более 90% костей на Маяцком селище принадлежит домашним животным: это кости крупного рогатого скота, лошадей, свиней, коз, овец. Из орудий ухода за скотом найдены путы для лошадей, ботала. Состав стада домашних животных свидетельствует о прочной оседлости населения салтово-маяцкой культуры в бассейне Лесостепного Дона. Необходимо отметить достаточно высокий уровень развития металлургии и металлообработки. Открытые в последние годы домницы для сыродутной выплавки железа из бурого железняка на реке Оскол (Белгородская область) дали возможность установить технологию получения железа. Вероятно, не на каждом поселения было металлургическое производство, а существовали специализированные районы, откуда металл доставлялся в различные поселения салтово-маяцкой культуры. Металлообработка, вероятно, была развита на всех крупных поселениях. Как показало исследование металлических изделий с Маяцкого селища, кузнецы владели в совершенстве разнообразными приемами кузнечной ковки, освоили приемы сварки железа со сталью, применяли химико-технологическую обработку. Металлообработка выделилась в самостоятельную отрасль хозяйства. Безусловно, было развито производство изделий из цветных металлов, хотя нужно признать, что прямых свидетельств этого вида ремесла (мастерских, литейных форм, плавильных сооружений) на салтово-маяцких поселениях не обнаружено, но обилие изделий из цветных металлов (меди, бронзы, серебра) и некоторые орудия труда (пинцеты) позволяют говорить о местном ювелирном производстве. Ассортимент изделий из металла исключительно разнообразен. К сожалению, на поселениях в культурном слое и в постройках находок чрезвычайно мало. Сосредоточены они главным образом в погребениях в качестве сопровождающего покойника инвентаря. Разнообразны орудия труда - ножи, мотыжки, ножницы, серпы, кресало, рабочие топоры; оружие - боевые топоры, сабли и кинжалы, наконечники стрел, детали колчанов и луков; конская сбруя - удила с псалиями, различные бляшки и наконечники, стремена; разнообразные предметы одежды - пуговицы, бубенчики, поясные наборы, нашивные подвески и бляшки; предметы туалета - копоушки, туалетные ложечки, пинцеты, многочисленные бронзовые круглые литые зеркала местного производства и импортные, маленькие ножницы; украшения и амулеты - серьги, браслеты, перстни, бусы, копьеобразные подвески, солнечные амулеты. Этим перечнем далеко не исчерпаны находимые на поселениях и в погребениях салтово-маяцкой культуры вещи из металлов. Но и он свидетельствует о высочайшем уровне развития населения Хазарского каганата в данном регионе. Исключительно разнообразны изделия из кости и дерева. Керамическое производство у салтово-маяцкого населения Лесостепного Дона изучено достаточно полно. Почти вся керамика изготовлена на гончарном круге в специальных мастерских ремесленниками, хорошо знающими свое дело. Даже керамика, сделанная в домашних условиях, что встречается крайне редко, отличается хорошим качеством и во многом не уступает ремесленной. Керамические изделия разнообразны по форме: горшки, миски, кувшины, кружки, пифосы . Вся посуда очень высокого качества, прекрасно "отмученное" тесто с примесями дресвы, шамота, песка. Многие сосуды имеют хорошее лощение черного, серого, коричневого, оранжевого цветов. Специфическим типом глиняной посуды у населения салтово-маяцкой культуры являются котлы с налепными ушками, за которые сосуд подвешивался над очагом. В одном из жилищ на Маяцком поселении в очаге обнаружен раздавленный котел. На ряде поселений обнаружены специализированные центры по производству керамики. Один из них раскопан на Маяцком поселении. Он располагался в стороне от основной жилой зоны, с северо-восточной стороны на склоне оврага. Здесь обнаружены мастерские по производству посуды. Это прямоугольные в плане полуземлянки площадью 14-16 кв.м. В них расчищены очаги, предназначенные для отопления помещений и, что самое главное, - чашевидные углубления с квадратной ямкой в центре для установки гончарных кругов. В мастерских обнаружены запасы глины, предназначенной для изготовления посуды. Радом с мастерскими выявлены двухярусные круглые гончарные печи. Особенно хорошо сохранились горны на Ольшанском поселении. В целом материальная культура салтово-маяцкого населения впитала традиции многих народов и племен: античных центров Причерноморья и Нижнего Дона, византийских мастеров - и явилась результатом тесных контактов кочевых, полукочевых и оседлых племен. Этим можно объяснить ее достаточно сильное воздействие на культуру многих народов Восточной Европы, в том числе и славян Днепро-Донского междуречья. Для алан были характерны бескурганные катакомбные захоронения. Все аланские могильники в Лесостепном Подонье расположены рядом с поселениями, на склонах оврагов. Погребальное сооружение состояло из двух частей: прямоугольной ямы (дромоса), ведущей в пещеру (катакомбу), в кото-рой и совершалось захоронение. Катакомбы имели куполообразную форму. Мужчин хоронили вытянуто на спине в центре катакомбы, женщин - в скорченном положении. Кроме одиночных захоронений есть и коллективные: мужчин, женщин, детей. Вход в катакомбу закрывали или каменной плитой, или деревянными плахами. Затем засыпали дромос землей. При многих общих чертах, характерных для аланских могильников в бассейне Дона, имеются и серьезные отличия в отдельных могильниках. В катакомбах Маяцкого могильника встречено очень мало вещей в отличие от Дмитриевского и других аланских могильников, в которых погребения, как женские, так и мужские, отличаются обилием инвентаря (оружие, орудия труда, украшения, бытовые предметы, керамика). В некоторых захоронениях на Маяцком могильнике прослеживается ритуал специального преднамеренного разрушения скелетов. Кости разбрасывали, ломали. Чаще других этому обряду подвергались женские захоронения. На могильниках встречены остатки поминальных тризн в виде скоплений целых и битых сосудов и костей животных. Вещевой комплекс могильников, и прежде всего Дмитриевского, позволил художнику О.Федорову воссоздать внешний облик воинов. Специфическим элементом воинского снаряжения являются пояса с металлическими пряжками, окончаниями и накладками, найденными в ряде погребений. Кроме катакомбных погребений в ареале салтово-маяцкой культуры встречены и погребения, совершенные в ямах. Есть они на Маяцком поселении, Дмитриевском могильнике, имеется целый ямный могильник - у села Волоконовка на реке Оскол (Белгородская область). Это могильник без каких-либо внешних признаков. Могилы располагались рядом. Ямы прямоугольной формы 0,50,8 х 1,2-2,5 м, глубиной 0,5-2 м. В яму устанавливалась деревянная рама (гроб) без дна высотой 0,150,65 м. Дно могилы устилали камышом или толстым слоем угля. Пространство между рамой и стеной ямы забивали плотной глиной. Сверху рама перекрывалась крышкой. Скелеты лежали на спине с вытянутыми вдоль тела руками, головой на запад. Ямные погребения отличаются от катакомбных более скромным набором вещевого инвентаря: глиняные сосуды, украшения и некоторые бытовые предметы. В качестве заупокойной пищи в могилы клали мясо животных (коровы, овцы). Волоконовский ямный могильник (р. Оскол) принадлежит болгарам, которые, по мнению С.А.Плетневой, в конце IX - начале Х века вынуждены были из-за печенежской угрозы уйти на север в близкую им среду. Присутствие болгарских племен в ареале салтово-маяцкой культуры довольно заметно. Оно прослеживается в антропологическом материале Маяцкого могильника: у Маяцкой крепости найдено болгарское погребение в яме. Степные болгарские традиции заметны и в керамическом комплексе. В строительстве Маяцкой и ей подобных крепостей в Лесостепном Подонье активно участвовали болгары. Болгарское влияние ощущается и в духовной жизни населения салтово-маяцкой культуры. На Маяцком поселении раскопано два святилища, сооруженных по одному принципу. Одно из них наиболее выразительно. Это квадратная почти наземная столбовая постройка площадью около 52 кв. м, углами ориентированная по сторонам света. Внутри нее имеется почти квадратное углубление размером 3,5 х 4 м с северо-западной стороны, к которому примыкала каменная площадка, а в центре углубления выявлены остатки огромного кострища. С северо-западной стороны в сооружение вел вход в виде небольшого тамбура, у входа в стене были найдены черепа трех свиней - жертвенные приношения во время строительства храма. К западу от святилища обнаружены жертвоприношения животных (лошадей, коз) в специальных ямах и захоронения в катакомбах с богатым инвентарем. Аналогичные святилища обнаружены на Северном Кавказе, в раннесредневековой Болгарии. Культовые постройки по принципу квадрат в квадрате - одна из характерных традиций тюркских культовых сооружений, в которых культ огня, солнца занимал ведущее место. И еще одну сторону духовной жизни салтово-маяцкого населения необходимо отметить. Как уже отмечалось, на меловых стенах Маяцкой крепости выявлено большое количество разнообразных рисунков, знаков, букв, отдельных изображений животных, всадников, надписей коротких и относительно длинных. Разные мнения были высказаны в литературе о характере этих надписей и рисунков. Одни считают, что они носили культовый характер, другие - что это просто рисунки воинов, охранявших крепость. Но совершенно ясно одно, на что обратила внимание С.А.Плетнева: аналогии рисункам и знакам на стенах и, главное обычай наносить их на ровные плоскости характерны для степных тюркоязычных народов Евразии - от предгорий Хакасии до стен болгарских крепостей Подунавья. Аланы этого обычая не придерживались: на аланских памятниках их или совсем нет, или они редки и неизвестно кем начертаны. Свидетельством связей алан с финно-угорским миром является находка "шумящих" подвесок в виде коней. Таким образом, на северных и северно-западных рубежах Хазарского каганата, в Лесостепном Подонье, на территории распространения памятников салтово-маяцкой культуры в последних веках I тысячелетия н. э. происходило довольно активно объединение разнокультурных компонентов при полном господстве аланского этноса. Этот процесс не был завершен. Жизнь на салтово-маяцких поселениях прервалась в первой половине X века. Надвигавшаяся печенежская опасность заставила людей покинуть освоенные районы и уйти на север, на славянские поселения на реке Воронеж или еще дальше.

41) Погребальные обряды Хазарского государства Полиэтничное население Хазарии имело различия в погребальной обрядности. Катакомбный обряд в большей степени свойственен аланскому населению, черепа в этих погребениях относятся к европеоидам долихокранам-аланам. Ямные погребения относятся к европеоидам-брахикранам с незначительной примесью монголоидности. Как упоминалось выше, их считают праболгарскими (булгарскими) или, возможно, хазарскими. Подобные черепа найдены в археологических раскопках на территориях Волжской и Дунайской Болгарий, а также в степях Крыма. На всех территориях Салтово-маяцкой культуры находят также мезокранные черепа, что указывает тем самым на взаимную ассимиляцию культур. Остаётся дискуссионным вопрос этнической принадлежности носителей кремационного обряда погребения, а также выделение собственно хазарских погребений. Похороны знатных людей сопровождались человеческими жертвоприношениями и ритуальными плясками, в которых обнажённые воины бились на мечах. Для отправления обрядов использовались капища, в которых находились идолы, и священные рощи. Культ священных деревьев имел широкое распространение среди населения каганата (отмечен в разных частях Хазарии: у «гуннов», в крымском городе Фуллы и в стране Сарир). Деревьям приносили в жертву коней, кровью которых окропляли землю, а головы и шкуры развешивали на ветвях. Хазарские жрецы обладали способностью вызывать дождь. Известно, что жители Беленджера, поместили тело убитого ими в 653 году арабского полководца Салмана ибн Раби в особый гроб и использовали его как магическое средство для вызова дождя

42.Кочевники степной полосы Южной России в X-XII вв. по археологическим данным (печенеги и половцы) Печенеги

ПЕЧЕНЕ́ГИ, союз кочевых племен, сформировавшийся в заволжских степях из тюркских, сарматских и угро-финских этнических компонентов. В антропологическим плане печенеги были европеоидами с небольшой примесью монголоидности. Печенежский язык относят к тюркским языкам. Термин «печенеги» используется в русских летописях; византийский император Константин VII Багрянородный в сочинении «Об управлении империей» (10 в.) называет их «пацинокитаями».

В 8-9 веках печенеги кочевали в Нижнем Заволжье, между Волгой и Уралом, откуда под напором огузов и кипчаков продвинулись на запад. Около 950 года они разгромили угров в причерноморских степях и заняли территорию от Нижней Волги до устья Дуная. Основным занятием печенегов было кочевое скотоводство. Они жили родовым строем, в 10 веке делились на две ветви (восточную и западную), которые состояли из 8 племен и 40 родов. Племена и рода возглавлялись вождями, избиравшимися племенными и родовыми собраниями. Существовала и наследственная власть ханов (каганов). Захваченных на войне пленников печенеги продавали в рабство или отпускали на родину за выкуп. Часть они пленников принимали в состав родов на условиях полного равноправия.

Русская земля подвергалась нашествиям печенегов в 915, 920, 968 годах. В 944 и 971 годах киевские князья Игорь и Святослав Игоревич водили отряды печенегов в походы на Византию. В 10-11 веках византийские императоры пытались использовать печенегов в качестве союзников в борьбе с Русью и Дунайской Болгарией. В стратегических построениях правителей Византии этот народ, занимавший степное пространство от Днепра до Дуная, приобрел большое значение из-за того, что империя благодаря ему могла сдерживать военную активность варягов-русов и славян, совершавших частые нападения на окраинные византийские земли, особенно в пределах Балканского полуострова и Причерноморья.

Для того чтобы нападать на византийские города, варяги должны были договориться с печенегами о праве прохода через занятые теми территории. В противном случае явной была опасность нападения с тыла. В 972 году печенежский хан Куря, по подстрекательству византийцев уничтожил дружину Святослава Игоревича у днепровских порогов. Из черепа Святослава сделали чашу, из которой Куря пил вино на пирах. В 1036 году Ярослав Мудрый нанес печенегам сокрушительное поражение под Киевом и положил конец их набегам на Русь. Ослабевшие печенеги не смогли противостоять пришедшим с востока половцам. В 11-12 веках многие печенеги были расселены на юге Киевской Руси для защиты ее рубежей. Часть печенегов ушла в Венгрию, где их расселили как по границам, так и внутри страны. В 13-14 веках печенеги перестали существовать, слившись частично с торками, половцами, венграми, русскими.

Половцы

ПО́ЛОВЦЫ (кипчаки, куманы), русское название тюркоязычного кочевого народа монголоидного происхождения, пришедшего в 11 веке из Заволжья в причерноморские степи. Основным занятием половцев было кочевое скотоводство. К 12 веку у них начинают выделяться ремесленные специальности: кузнеца, меховщика, сапожника, седельника, лучника, портного.

Половцы жили в юртах, зимой устраивали стоянки на берегах рек. Они верили в добрых и злых духов, умершим ставили памятники — каменные статуи. В 11 веке половцы находились на стадии разложения первобытного строя. У них вычленялись отдельные семейные кланы, главы которых назывались беями. Семьи объединялись в роды, возглавлявшиеся беками. Роды объединялись в орды, во главе которых стояли солтаны. Несколько орд образовывали племя во главе с ханом. У половцев существовало право кровной мести.

Важным элементом общественной жизни были грабительские набеги на земли соседних народов. Половецкое войско состояло из легкой и тяжелой конницы и отличалось большой подвижностью. Нередко в сражениях принимали участие и женщины. В 1054 году русские впервые столкнулись с половцами, которые многократно нападали на русские земли, нанося тяжелые поражения войскам киевских князей (в 1068, 1092, 1093, 1096). Половцы совершали походы на Венгрию (1070, 1091, 1094) и Византию (1087, 1095). В 1091 году они помогли византийскому императору Алексею Комнину разгромить печенегов в долине реки Гебр.

В начале 12 века киевским князьям Святополку Изяславичу и Владимиру Мономаху удалось организовать ряд победоносных походов против половцев (1103, 1106, 1107, 1109, 1111, 1116), в результате которых в Подонье осталась кочевать только небольшая орда хана Сарчака. Его брат Отрок с 40 тысячами половцев ушел на Кавказ к грузинскому царю Давиду Строителю, который использовал их в борьбе против сельджуков. Поход половцев на Волжско-Камскую Булгарию в 1117 году успеха не имел. После смерти Владимира Мономаха (1125) половцы вноь консолидируются на Дону. Многие русские князья женились на знатных половчанках, поселяли половцев в пределах Руси и использовали как военную силу. В 1170-1180-х годах натиск половцев на Русь усиливается. Однако походы войск русских князей подорвали их военную мощь. В 1223 году половцы были дважды разгромлены монголами — на Северном Кавказе и в битве на реке Калке, где половцы были союзниками русских князей. В результате монголо-татарского нашествия часть половцев вошла в состав Золотой Орды, часть переселилась в Венгрию. Борьба русского народа с половцами отражена в летописях и в «Слове о полку Игореве».

Печенеги и половцы на Дону и в Приазовье

Захват южнорусских степей начался с самого плодородного, самого богатого пастбищами, необходимыми для выпаса коней и крупного рогатого скота, района — с донецких, нижнедонских и приазовских степей. Эти же земли освоили в начале своего движения печенеги, их же в VIII в. в первую очередь заняли кочевые орды болгар, вытесненные из Восточного Приазовья хазарами. К XI в. какие-то остатки древнеболгарского полуоседлого населения, несмотря на тяжело пережитое им печенежское нашествие, оставались на берегах рек донского бассейна и Приазовья. Кроме того, в верховьях Северского Донца, в глухих, малодоступных для кочевой конницы местах обитали еще прежние хозяева лесостепной окраины Хазарского каганата — аланы. Правда, археологические исследования поселений, принадлежавших аланам и болгарам, дают нам неопровержимые доказательства гибели этих поселений не позже начала X в., т. е. под ударами печенежских полчищ. Однако история не знает примеров тотального уничтожения населения в периоды даже самых жестоких войн и самых страшных нашествий. Значительное количество людей, преимущественно женщин, детей, а также мастеров и мастериц, берется в рабство, причем нередко их оставляют на старых пепелищах и они постепенно, хотя и не полностью восстанавливают разрушенные поселки. Характерно, что антропологическое обследование кочевнических черепов X—XIII вв. показывает, что население того времени внешне почти не отличалось от жителей степей VIII — начала X в. Весьма существенно также, что в южнорусских степях, особенно часто в бассейне Северского Донца, попадаются погребения XII—XIII вв., сохраняющие в погребальном обряде черты, позволяющие их связывать с прежними насельниками степей — подданными Хазарского каганата. Это, во-первых, не типичная ни для печенегов, ни для половцев меридиональная ориентировка покойников (головами на север или юг), нередкая у древних болгар и алан; во-вторых, наличие в могилах подсыпки из мела или угольков и некоторые другие признаки. Например, именно здесь, на берегах Донца и нижнего Дона, кочевники в половецкое время особенно широко пользовались вещами, изготовленными и распространенными в предыдущую хазарскую эпоху: зеркалами, копоушками, глиняной посудой и т. п.

Таким образом, первым компонентом, безусловно влившимся в половецкую этническую общность и в какой-то степени повлиявшим на изменение физического облика кипчаков, было незначительное численно, но устойчивое культурно население, входившее ранее в Хазарский каганат.

Много большую роль в сложении половецкой общности сыграли остатки печенежских и гузских орд. Об этом свидетельствует прежде всего необычайное разнообразие погребальных обычаев. В целом обряд у всех этих этносов, как уже говорилось, был единым: основной задачей, стоявшей перед родственниками, было обеспечение умершего на том свете всем необходимым (в первую очередь конем и оружием). Отличия заключались в деталях обряда: ориентировке умершего головой на запад или восток, погребении с ним полной туши коня или его чучела (головы, отчлененных по первый, второй или третий сустав ног, набитой сухой травой шкуры с хвостом), погребении одного чучела без покойника, размещении коня относительно умершего. Некоторые различия наблюдаются и в форме могильной ямы и, наконец, насыпи кургана. В настоящее время мы, как мне представляется, можем уверенно говорить, что печенеги хоронили под небольшими земляными насыпями или сооружали «впускные» могилы в насыпи предыдущих эпох, обычно только мужчин, головами на запад, вытянуто на спине. Слева от покойника укладывали чучело коня с отчлененными по первый или второй сустав ногами. Вероятно, они же захоранивали в древние насыпи и чучела коней (без человека), создавая таким образом поминальные кенотафы. Гузы в отличие от печенегов устраивали перекрытие над могилой для помещения на него чучела коня или же укладывали чучело на приступке слева от покойника.

Кипчакский обряд первоначально, видимо, сильно отличался от двух предыдущих. Курганы у них насыпались из камня или обкладывались им, умершие укладывались головами на восток, рядом с ними (чаще слева) также головами на восток помещали целые туши коня или же чучела, но с ногами, отчлененными по колена. Следует особо отметить, что кипчаки хоронили с почестями как мужчин, так и женщин и тем, и другим ставили затем поминальные храмы со статуями.

Этот характерный кипчакский обряд начал растворяться в море чуждых обычаев еще в приаральских и заволжских степях: каменные насыпи стали заменяться простыми земляными (иногда с включением в них нескольких камней), вместо целого коня все чаще и чаще захоранивали его чучело, причем иногда и на приступках, как гузы; менялась и ориентировка — сначала коней — головами на запад, затем и самих покойников. В целом погребальный ритуал свидетельствует, как и антропологические данные, о постоянном смешении самых различных этносов и племен. Процесс этот особенно усилился, естественно, после прихода уже сильно перемешанных с другими племенами кипчакских орд в южнорусские степи. Только один этнографический признак оставался неизменным, а именно возведение святилищ, посвященных культу мужских и женских предков. Принесенный из глубин Кимакского каганата, этот обычай получил дальнейшее развитие и буквально расцвел в южнорусских степях.

Что же касается археологических и антропологических данных, то они позволяют уже сейчас говорить о том, что пришедшие в днепро-донские степи кипчакские и кимакские орды очень быстро, буквально через одно, от силы два поколения, стали иным народом с измененным физическим и отчасти культурным обликом. Они как бы снивелировались со всеми остальными обитавшими до них в степях этническими группировками.

Так появился в южнорусских степях новый этнический, вначале весьма рыхлый массив. Он формировался по тем же законам, как и все остальные кочевые этносы и народы древности и средневековья, как несколько столетий назад формировались здесь же в восточноевропейских просторах древние болгары, хазары, венгры. Одной из существенных закономерностей этого процесса является то, что этнос, давший имя новому этническому образованию, вовсе не обязательно бывает в нем самым многочисленным: он просто благодаря удачно сложившейся исторической обстановке и энергичному военачальнику выдвигался на ведущее место в формирующемся объединении. В данном конкретном случае в начале XI в. это место заняли шары — «желтые» кипчаки. Они стали тем мощным ядром, вокруг которого объединились все разрозненные и разбросанные по степи орды печенегов, гузов, а частично и остатки болгарского и аланского населения.

Новое этническое объединение, складывавшееся в степях, получило в Европе новое имя: половцы. Так назвали их русские, «калькировав» самоназвание новых орд. Вслед за русскими стали называть их некоторые европейские народы: поляки, чехи, немцы («плавцы», «флавен»), венгры («палоч»). Впрочем, последние именовали их также кунами-куманами, так же как делали это часто сталкивавшиеся с ними византийцы и болгары. Чем можно объяснить разные наименования одного этнического формирования? Не лишена вероятности гипотеза ряда исследователей, которые полагают, что в южнорусских степях XI—XII вв. протекало сложение не одного, а двух близкородственных этносов: кунов-куманов, возглавлявшихся одной или несколькими кипчакскими ордами, и половцев, объединявшихся вокруг орд шары-кипчаков. Куманы занимали земли западнее Днепра, они значительно чаще, чем половцы, сталкивались с Византией и другими западными государствами, и потому в хрониках этих последних фигурировали обычно куманы (вполне возможно, даже и в тех случаях, когда на самом деле они встречались с половцами).

Половецкие кочевья располагались восточнее куманских. Их территория очень четко определяется благодаря распространению каменных изваяний, характерных, очевидно, только для шары-кипчаков (половцев). Самые ранние статуи половцев, имеющие аналогии со статуями кипчаков X—XI вв., локализуются в бассейне среднего и нижнего течения Северского Донца и в Северном Приазовье. Это стеловидные плоские изваяния с лицами и некоторыми деталями фигур (грудью, руками, сосудом в руках и пр.), прочерченными по плоской поверхности или сделанными низким рельефом. Статуи, как и в восточных кипчакских ордах, ставили в равной степени мужские и женские. Сооружение святилищ предков уже является свидетельством перехода кочевников от стадии нашествия ко второй стадии кочевания, для которой, как известно, характерны прежде всего некоторая стабилизация и упорядочение кочевания по определенным маршрутам с постоянными местами зимовищ и летовок. В свою очередь, стабилизация означает конец сложного и беспокойного периода «обретения родины».

Нам неизвестны конкретные факты из жизни донецко-приазовских шары-кипчаков в первые десятилетия их пребывания на новых кочевьях, которые они заняли, видимо, в 20-х годах XI в. Как правило, об этом темном периоде становления и формирования кочевого общества письменные источники сопредельных стран не говорят ничего: современников не волновали события, происходившие внутри степных формирований. Первые упоминания появляются, естественно, тогда, когда сложившееся объединение начинает искать выхода накопленной энергии. Обычно этот выход заключается в нападении на ближайшего соседа. Для половцев таким соседом стала Русь.

В 1060 г. половцы сделали первую попытку пограбить богатые русские земли. Святослав Ярославич Черниговский с дружиной смог разбить вчетверо большее войско половцев. Множество половецких воинов было убито и потоплено в реке Снови, их предводители были взяты в плен, видимо, почти без сопротивления. «...Князи их руками яша», — писал летописец. Разгром был полный.

Однако уже в конце января — начале февраля 1061 г. «придоша половци первое на Руськую землю воевати... Се бысть первое зло на Руськую землю от поганых безбожных враг; бысть же князь их Сокал...» То обстоятельство, что воевали с половцами в те годы черниговский и переяславский князья Святослав и Всеволод, говорит, видимо, о нападении половцев, граничивших с Русью на юго-востоке, т. е. кочевавших где-то в донецких степях.

Следующий набег с той же юго-восточной стороны отмечен в летописи под 1068 г. На этот раз на речке Льте (в Переяславском княжестве) с половцами встретились соединенные силы «триумвирата» — полки Изяслава, Святослава и Всеволода Ярославичей. Однако и они были разбиты половцами. После этого события стало ясно, что новая страшная опасность нависла над Русской землей.

Синхронно с половецкой общностью развивалась и западная ветвь кипчакского завоевания: куманская. Там протекали те же процессы, что и у половцев. Возможно, что они были более, чем у половцев, осложнены большим числом кочующих по степному Днепро-Днестровскому междуречью печенегов и гузов, постепенно вливавшихся в формировавшееся там новое объединение. Отсутствие каменных изваяний не позволяет нам археологически зафиксировать факт стабилизации — перехода кочевников ко второй стадии кочевнической экономики. О его завершении мы можем судить только по сообщению русской летописи о набеге половцев на русское правобережье Днепра. Это случилось в 1071 г.: «...воеваша половци у Ростовца и у Неятина». Оба городка располагались в западной части Поросья — области на левом берегу Роси — правого притока Днепра. Напомним, что по правому берегу Роси находился громадный лесной массив, делающий реку почти по всему ее течению недоступной со стороны степи. Попасть к реке можно было только по дороге, идущей вдоль Днепра к устью Роси, или же огибая лес с запада — почти у Буга. Видимо, набег 1071 г. был совершен какой-то куманской ордой, захватившей земли в Побужье — там, где ранее кочевала печенежская орда Иавдиертим. Следующий набег, вероятно, той же орды относится уже к концу XI в.: в 1092 г. в тяжкое для Руси засушливое лето «рать велика бяше от половец отовсюду», и конкретно указывается, что взяты были поросские западные городки — Прилук и Посечен. Кроме того, в тот же год эти половцы (куманы?), заключив военный союз или нанявшись, участвовали в походе князя Василька Ростиславича «на ляхи».

Василько Ростиславич был не первым из русских князей, кто начал в своих целях использовать военный потенциал степняков, всегда готовых к бою и грабежу. Первым это сделал Олег Святославич в 1078 г., бежавший от Всеволода Ярославича в Тмутаракань и затем «приведе... поганые на Рускую землю». Полки Всеволода были разбиты, и «мнози убьени быша ту». В дальнейшем этот авантюрный князь, образно названный в «Слове о полку Игореве» Олегом Гориславичем, неоднократно наводил половцев на Русь. Характерно, что на протяжении всего XII в. его потомки особенно охотно роднились с половцами и, имея среди них многочисленную родню, постоянно призывали их к участию в междоусобицах.

Нам в сообщении о событиях 1078 г. интересно то, что в них несомненно участвовали половцы, кочевавшие на берегах Донца или в Приазовье, т. е. шары-кипчаки, поскольку именно через их кочевья проезжал Олег в Тмутаракань и обратно.

По записям о первых столкновениях с половцами мы видим, что пришедших в начале XI в. новых кочевников русские именовали половцами независимо от того, где располагались их орды — на Буге или на Донце. Много позднее, уже в XII в., летописцы даже специально, как уже говорилось в начале данной книги, писали, что половцев называли еще и команами, но при этом не указывали, каких — западных, восточных или всех — именовали они этим двойным именем. В общем из летописи следует как будто, что все половцы были команами и наоборот. Вполне возможно, что в XII в. так оно и было, во всяком случае с точки зрения русского летописца. Однако на самом деле, особенно в начале их истории, в восточноевропейских степях деление было, видимо, вполне реальным и заметным, хотя, конечно, кумапы, половцы и группы вливавшихся в их орды печенегов, тузов, болгар и других этносов постоянно перемешивались друг с другом, ходили в общие походы, заключали общие миры и, естественно, были неотличимы для постороннего, еще мало привыкшего к ним взгляда современника.

Как бы там ни было, но мы можем уверенно говорить, что уже в 60-х годах закончился период «обретения родины» у шары-кипчаков (половцев), занявших земли по Донцу, нижнему Дону и Приазовью, и, вероятно, немного позднее — к началу 70-х годов — у команов (куманов, кунов), кочевавших, как говорилось, в степях, ранее занятых четырьмя западными ордами печенегов.

И те и другие, относительно упорядочив внутренние отношения и экономику, начали свои внешнеполитические действия с набегов на русские пограничные земли. Характерно, что сразу же определяется и другой аспект взаимоотношений с Русью — заключение военных союзов. Причем по вине русских князей, весьма склонных к политическим интригам и авантюрам, половцы неоднократно обрушивались и успешно грабили беззащитные, враждующие друг с другом русские княжества.

43)Восточнославянская колонизация Дона и Приазовья по данным археологии. Хронологические рамки 8-13 века н.э. Первые поселения по берегам Дона в Воронежской, Ростовской и Липецкой области. Представлены такими восточнославянскими племенами как вятичи (пришли с Оки) и северяне (пришли с Курской, Черниговской, Полтавской областей). Северяне жили на Нижнем Дону преимущественно, а вятичи на Верхнем Дону. У славян не найдено погребений, т.к. скорее всего тела кремировали. На стоянках найдена керамика, украшенная волнистым орнаментом, который наносился тонкой кистью. Из посуды предпочтительнее высокие горшки, соотношением дна и горла 2/1 с очень широким дном, чтобы было легко вынимать из печи - так называемая керамика Боршевского типа. С 10 века славянам был известен гончарный круг. С введением христианства(988) в местах стоянок найдены бронзовые кресты. Стоянка у с. Боршево - подсечно-огневой тип пахатного земледелия (найдены соха, плуг, железные вилы, тяпки), оседлый образ жизни. В сельском хоз-ве 1 место-рожь, 2-просо, 3-ячмень. Славяне занимались скотоводством. Найдены кости свиней, коров, лошадей(очень редко).Лошади использовалась в качестве тяглового животного. Памятники археологии: Г.Белая Вежа (Саркел). Раскопки проводились с 1949-1952 гг. Город был основан Святославом Игоревичем и разрушен половцами. Тмутаракань (Таманский п-ов). Село Натальевка (12-13 век), село Приморка, Вареновка (посел. Самбек) Колонизация восточных славян закончилась в 13 веке с началом татаро-монгольского ига.

44)Палеометаллическая эпоха: развитие технологии производства и хозяйства. Основные события и изобретения:

•возникновение горного дела и металлургии;

•образование горно-металлургических центров и провинций;

•расширение зоны производящего хозяйства, освоение степной Евразии как зоны производящего скотоводства;

•появление изделий и орудий из металла;

•изобретение колеса, первые повозки;

•передвижения древних этносов на большие расстояния;

•появление древнейших государств. Палеометаллическая эпоха в истории человечества охватывает период с конца IV до начала I в. до н.э. Она начинается с появления первых металлических предметов, сделанных из меди и бронзы. В то же время на протяжении всего рассматриваемого периода сохраняются и продолжают играть значительную роль в трудовых процессах и в быту изделия из камня и кости. Палеометаллическая эпоха состоит из двух периодов: энеолит (медно-каменный век) и бронзовый век. В энеолите произошли наиболее кардинальные изменения, определившие дальнейшее историческое развитие на Евразийском континенте. Палеометаллическая эпоха во многом стала для человечества принципиально новой в области материальной и духовной культуры. Изобретениями, ставшими достоянием человечества, были горнорудное дело и освоение способов получения металла - нового материала для изготовления орудий труда и бытовых предметов. Эта археологическая эпоха отмечена появлением колеса и колесного транспорта с использованием тягловой силы животных (быков). В числе орудий труда появляются медные и бронзовые серпы, кельты, наконечники стрел и копий. Наконец, можно говорить и об отмеченных в археологии фактах контактов и передвижений населения, особенно вдоль степного пояса Евразии, преодоления определенной замкнутости историко-культурных археологических образований, характерных для неолита. Изменения произошли и в сфере духовной культуры, отдельные существенные элементы которой отражены в искусстве. Среди них солярная символика, свидетельствующая о роли культа солнца и сто животворной сущности, представление о трехчленной вертикальной структуре мира, о Вселенной, Древе жизни и священном животном. Монументальные каменные стелы в степях, наскальные изображения, орнаменты на сосудах несут отпечаток нового мировоззрения древних скотоводов и земледельцев. Что же принципиально важного произошло в энеолите? Прежде всего, были реализованы достижения "неолитической революции производящего хозяйства", а в последующую эпоху бронзы эти достижения повсеместно распространились. Энеолит связан с освоением нового материала - металла. Медь была первым металлом, из которого стали делать сначала украшения, а позже орудия труда. Местами добычи медных руд были горные территории - Передняя Азия, Кавказ, Балканы, Урал, Саяны, т.е. районы, богатые медью. Известно два способа обработки меди: холодный и горячий. Трудно сказать, какой из них был освоен первым. Орудия могли быть изготовлены холодным способом (ковкой). В руки людей попадали куски самородной меди, и, применяя к ним традиционную обработку, человек открывал для себя особые свойства материала, его способность коваться. Наряду с этим познавались и другие свойства самородной меди или кусков медной руды - способность плавиться в огне и принимать любую форму. В 3-м тысячелетии до н.э. в предгорных районах, богатых полиметаллическими рудами, а во 2-м тысячелетии до н.э. почти повсеместно в Евразии распространяются изделия из бронзы. Освоив производство бронзы - сплава меди и олова, люди приобрели более совершенный по своим качествам материал для изготовления орудий труда. Бронза - сплав более твердый, чем медь. Ее твердость увеличивается в зависимости от количества олова: чем больше в сплаве олова, тем тверже бронза. Но когда количество олова в сплаве начинает превышать 30%, эти качества исчезают. Не менее важной является и другая особенность: бронза плавится при довольно низкой температуре (700-900°С), а медь - при 1084°С. Полезные свойства бронзы, очевидно, были открыты случайно, в процессе выплавки меди из полиметаллических руд: бронза получалась естественным путем. Позднее, познав причину качественных изменений металла, бронзу стали получать, добавляя олово в нужных количествах. Однако и бронзовые орудия не смогли полностью вытеснить каменные. Это объясняется прежде всего тем, что руды, из которых выплавляли бронзу, были распространены далеко не везде. Поэтому значительного развития в эпоху бронзы достигли народы, проживавшие в богатых рудами районах. Так сложились горно-металлургические области и отдельные центры добычи полиметаллических руд. Горно-металлургические области - это достаточно обширные геолого-географические территории с доступными для обработки рудными ресурсами. Внутри таких областей исторически выделились отдельные центры. Раньше всего выделились Передняя Азия и Кавказ с их рудными месторождениями, территория Казахстана, Урал, Алтае-Саянское нагорье и территория Китая. Освоение способов добычи руды, выплавка металла и изготовление металлических изделий были своего рода революцией в материальной культуре. Процесс этот был достаточно сложным и поэтапным. Сама находка рудных жил требовала определенных знаний. В палеометаллическую эпоху сложилась технология изготовления металлических изделий с помощью литья. Формы для литья делали из мягкого сланца, известняка, песчаника и глины, из металла. Они были различными по устройству, в зависимости от того, что нужно было отлить. Простые ножи, серпы, некоторые украшения чаще всего отливали в открытых односторонних формах. Для этого на каменной плите вышлифовывали углубление по форме будущего предмета и заливали туда расплавленный металл. В такой форме отливали предметы по несколько раз, смазывая ее жиром. Более сложные и объемные предметы отливали в составных формах, изготовление которых было сложным делом. Их тоже изготавливали по готовым предметам или моделям, вылепленным из воска или вырезанным из дерева. Составная форма собиралась из разъемных створок, внутри она была полой и точно передавала форму предмета, который собирались отливать. Створки формы плотно соединяли, а в отверстие заливали металл. Полученные способом отливки предметы дополнительно обрабатывали: убирали наплывы металла, затачивали. Весь процесс такого металлургического производства, состоявший из ряда последовательных операций, требовал знаний, навыков и профессиональной подготовки. Из металла изготавливали основные предметы: ножи, серпы, наконечники копий, стрел и так называемые кельты, появились первые металлические серпы. Изобретение колеса в палеометаллическую эпоху стало своего рода революцией в истории человечества, повлияло на представления человека, его материальную и духовную культуру. Колесо, круг, движение, окружность воспринимаемого человеком мира, круг солнца и его движение - все это приобретало новый смысл и находило объяснение. В эволюции колеса в археологии выделяются два периода. Древнейшие колеса были сплошными и представляли собой круги без втулки и спиц или круги, соединенные из двух или нескольких частей. Они наглухо крепились на ось. Позже, в эпоху бронзы, появились легкие колеса с втулкой и спицами. Хозяйство. Из отдельных, часто разрозненных центров земледелия и скотоводства образовались крупные хозяйственные зоны, включавшие значительные территории Европы и Азии. Оформились два направления развития производящего хозяйства: старого, основанного на оседлом поливном земледелии, и нового - перспективно развивающегося степного евразийского животноводства. Была преодолена территориальная ограниченность производящего хозяйства, основанного на ирригационном земледелии. Животноводческая направленность хозяйства способствовала более быстрому воспроизводству продуктов питания и получению прибавочного продукта при низких трудовых затратах. Простор в этом отношении открывали степи Евразии, предгорные и горно-долинные, которые начали осваиваться в энеолите. Произошел колоссальный прорыв в производящем хозяйстве, качественный скачок в его развитии - завершилось первое крупное общественное разделение труда. В эпоху палеометалла закладываются основы цивилизации: появляются крупные поселения, возникает протогородская культура. С началом эпохи палеометалла тесно связано расширение культурных контактов между удаленными друг от друга народами. В это время возникает обмен между племенами, владевшими бронзой, и остальным населением, между скотоводческими и земледельческими племенами