2. Эллинистический Египет Организация государства и общества

Все правители Египта эллинистической эпохи принадлежали к династии, основанной Птолемеем І и носили его имя. Их государство по размерам было второй, а по политическому значению и экономическому могуществу, пожалуй, первой державой эллинистического мира. Оно оказалось наиболее долговечным и последним пало под ударом римлян в 30 году до н. э. Не случайно именно эту дату традиционно считают концом эпохи эллинизма.

Столицей эллинистического Египта вначале был древний Мемфис. Но уже при Птолемее I этот статус перешел к Александрии Египетской. Город, основанный Александром Македонским в 332 году до н. э. на узком перешейке между побережьем Средиземного моря и большим озером, обладал прекрасными гаванями. Хорошо защищенная от нападений врагов, Александрия стала крупнейшим городом всего эллинистического мира. Население ее на рубеже нашей эры достигало 1 миллиона человек.

Кроме столицы, в эллинистическом Египте было лишь два полиса греческого типа - Навкратис в дельте Нила, основанный еще в архаическую эпоху, и Птолемаида на юге страны. Правда, было достаточно много полисов во вне египетских владениях Птолемеев. Но эти территории, в сущности, так никогда и не стали полноценными частями державы, оставаясь своеобразными «придатками» к ней.

Птолемеям досталось более «однородное» наследство, нежели Селевкидам. Они воцарились в регионе одной из древнейших мировых цивилизаций, в стране с моноэтничным населением. Оно хранило многовековые традиции, существовавшие в политической жизни, экономике, религии. Греки и македоняне, поселившиеся в полисах, представляли собой лишь незначительные «вкрапления» в массе местных жителей - коптов, как греки называли египтян.

Древние традиции образовывали устойчивое цивилизационное единство, сохранявшееся в течение тысячелетий, несмотря на все потрясения. Какие бы завоеватели – будь то эфиопы, ассирийцы или персы – ни овладевали территорией в долине Нила, эта страна по-прежнему оставалась все тем же «вечным Египтом», державшимся на устоях, заложенных еще древними фараонами.

Вековые устои не были в своей основе поколеблены и в эллинистическую эпоху. Наоборот, греко-македонские завоеватели, пожалуй, не столько приобщили Египет к своему образу жизни, сколько сами приобщились к египетскому . Особенно это видно на примере представлений о характере государственной власти.

Птолемеи застали в Египте абсолютную монархию с обожествлением царей фараонов, с их ничем не ограниченной властью над населением, с мощнейшим бюрократическим аппаратом. Все это было в полной мере перенято новыми властителями. Птолемеи, македоняне по происхождению и греки по образованию и воспитанию, приняли тем не менее титул фараонов.

Со временем они согласились и с собственным обожествлением – не только посмертным, но и прижизненным. Они восприняли даже старинный египетский обычай, согласно которому фараон вступал в брак с собственной сестрой. Многие Птолемеи были женаты на сестрах, несмотря на то, что с греческой точки зрения такие браки должны были представляться кощунством. Вряд ли где-нибудь еще в эллинистическом мире царская власть была столь же абсолютной и деспотичной, как в птолемеевском Египте.

В государстве Птолемеев наблюдалась также более значительная, нежели в любой другой эллинистической монархии, бюрократизация управления. Высшие придворные чины назывались «родственниками» и «друзьями» царя, хотя в действительности такое определение их отношений было лишь традицией. Из числа этих «родственников» и «друзей» назначались руководители основных ведомств. Среди них следует особо отметить диойкета, возглавлявшего финансовую систему государства.

Царю и высшей бюрократии подчинялись многочисленные мелкие чиновники, осуществлявшие управление в административных подразделениях государства - номах (областях), топосах (районах) и комах (деревнях). Эти должностные лица назначались вышестоящими органами, получали от них распоряжения и отвечали только перед ними. Роль местного самоуправления была минимальной. Некоторые его элементы существовали на территории Египта лишь в трех греческих полисах. Сельское население, состоявшее из коптов, находилось всецело на положении бесправных подданных.

Что же касается внеегипетских территорий, подконтрольных Птолемеям, то там правители проводили совершенно иную политику. За пределами Египта они выступали как просвещенные монархи, опирающиеся в своей власти на гражданские коллективы полисов. Фараоны уважали их автономию в той мере, в какой она не вступала в противоречие с их властью.

Естественным следствием доведенной до предела бюрократизации управления в государстве Птолемеев была подробнейшая регламентация всех сторон жизни. Особенно это относится к экономике, существенно отличавшейся от остального эллинистического мира. Верховным собственником всей земли являлся царь. Египетские крестьяне (царские земледельцы) считались арендаторами этой земли и вносили крупную арендную плату в натуральной форме.

Она была столь значительна, что уместно говорить даже об изъятии чиновничеством у крестьян всего урожая, кроме минимума, необходимого для того, чтобы не дать умереть голодной смертью. Все отобранное у крестьян в качестве арендной платы помещалось в государственные хранилища. В начале каждого нового земледельческого сезона крестьяне получали из этих хранилищ зерно для посева, орудия труда, рабочий скот, поскольку сами они всего этого не имели.

Ход сельскохозяйственных работ полностью определялся направлявшимися в деревни циркулярами, в которых было расписано буквально все – от набора посевных культур, которые необходимо высадить на том или ином участке, до сроков посева и жатвы. Государственное регулирование сельского хозяйства в совокупности с благоприятными природными условиями сделали Египет эпохи эллинизма исключительно богатой страной. Сокровищницы александрийских владык достигали колоссальных размеров. Но при этом в богатейшем государстве рядовой крестьянин жил в крайней нищете, поскольку у него изымали все, что могло бы принести доход.

Формально египетские крестьяне считались лично свободными, но на деле находились в полной зависимости от государственных структур. Именно в государстве Птолемеев особенно огромным был имущественный и социальный разрыв между греко-македонской верхушкой общества и массой местного населения. В Египте существовали бок о бок как бы два совершенно разных мира, которые не могли слиться воедино, но в то же время не могли и жить друг без друга.

Часть своих земель цари уступали разного рода привилегированным лицам - чиновникам, жрецам, военным колонистам. На эти земли в меньшей степени распространялись жесткая регламентация и бюрократический контроль. На них могли даже возникать хозяйства античного типа, с широким использованием труда рабов. Впрочем, рабовладельческие отношения не являлись определяющим типом экономической структуры, характерной для эллинистического Египта.

Высокого развития достигло в Египте ремесленное производство, главными центрами которого выступали города, и прежде всего Александрия. По объему изготовления изделий из стекла и папирусных свитков, находивших широчайший сбыт во всем Средиземноморье, держава Птолемеев не имела себе равных в тогдашнем мире. Процветала и торговля, преимущественно морская. Удобно расположенный и имевший выход к двум морям – Средиземному и Красному, Египет поддерживал активные торговые отношения с государствами и Запада, и Востока, в частности с Индией.

Армия и флот. В III веке до н. э., в период расцвета птолемеевского Египта, его армия славилась во всем эллинистическом мире. Полисов, граждане которых могли бы составить вооруженное ополчение, в Египте было мало. Поэтому войско комплектовалось по большей части из наемников, привлекаемых в Египет высоким жалованьем. Богатые Птолемеи платили солдатам больше, чем остальные эллинистические цари. Египетский флот в начале эпохи эллинизма был самым мощным в бассейне Средиземного моря. Не случайно самые большие суда того времени были построены именно на александрийских верфях.

Здесь строились пятнадцатирядные и шестнадцатирядные военные корабли. По приказу Птолемея IV был построен даже сорокарядный корабль. Правда, это судно практического применения не имело. Оно представлял собой плавучий дворец и должно было демонстрировать мощь и величие фараона. Плутарх писал, что « корабль этот являл только зрелище, явно отличаясь от неподвижных построек - он был создан напоказ, а не для дела - он двигался неверно и с трудом».