3. От переживания бытия к соприкосновению с ценностью

Как мы уже видели, в рамках отно­шений ценности развивают свое воздей­ствие на субъекта, который благодаря этому воздействию изменяется. Ценно­сти очень глубоко затрагивают человека и создают близость. Это является их осо­бенностью — побуждать человека уде­лить им внимание, т.е. воспринять бли­зость и удержать ее. Ценности привле­кают нас, и мы ожидаем и предчувству­ем их переживание как что-то позитив­ное. Они потому глубоко затрагивают человека, что обращаются к его виталь­ности и приводят ее в движение. Захва­тывает ли чувство нас, схватываем ли чувство мы сами — мы ощущаем внут­реннюю взволнованность, которая явля­ется результатом соотнесения с внутрен­ним и соответствия внутреннему. Внут­ренняя взволнованность, эмоция³ — это впечатление, которое предмет произво­дит на нас, когда он оставляет свой след (отпечаток) в нашей внутренней реаль­ности, тем самым одновременно форми­руя ее. Переживание чего-либо как цен­ного или неценного связано со способ­ностью предмета вызывать внутреннее изменение в субъекте, который, сопри­касаясь с предметом, «вбирает в себя» его содержание.

То, что всегда обладает силой, что­бы оставить в человеке впечатление, и,

³ Эмоция (от лат. «e-movere») — внутрен­нее движение, внутренняя взволнованность. — Примеч. науч. ред.

7

наоборот, то, в отношении чего мы внут­ренне пластичны (восприимчивы), что­бы дать «себя впечатлить», мы пережи­ваем особым образом, а именно, как ка­чество. Ценность — это качество, а не данность. Речь здесь идет не о том, что нечто есть в принципе, а о том, как это есть для меня, в каком качестве. По­этому восприятие ценностей — это вос­приятие качества.

Однако возникает вопрос: от чего, собственно, зависит, переживаем ли мы нечто как ценное или как неценное? В каком случае у нас возникают поло­жительные эмоции — радость, симпа­тия, удовольствие, а в каком случае мы переживаем внутреннюю взволнованность как неприятие, антипатию, неудоволь­ствие? Определяется ли это когнитив­ной атрибуцией, предшествующим опы­том, установками и ожиданиями?

Если бы переживание ценности бы­ло обусловлено исключительно когни­тивной атрибуцией, то никогда не про­исходило бы следующее: переживание ценности, вопреки всем ожиданиям, нас удивляет, т.е. было бы невозможно, что­бы, например, экзотический фрукт не­ожиданно показался очень вкусным че­ловеку, который вначале имел относи­тельно него негативное предубеждение и попробовал него исключительно по на­стоянию друга. На подобный опыт опи­рается широко распространенный метод воспитания детей, когда малышу пред­лагают попробовать все блюда, находя­щиеся на столе. Блюдо должно говорить само за себя и само убеждать ребенка. Это могло бы происходить чаще, если бы воспитательное давление в конечном счете все-таки не вытесняло вкусовых ощущений.

Вопрос о том, что же, в итоге, яв­ляется критерием различения ценного и неценного, не может быть полностью объ­яснен теорией атрибуции [14]. Этот во­прос погружает нас глубже в человече­ское бытие. Проблему осмысления цен­ностей в значительно большей степени следует рассматривать в связи с тем, что мы имеем на субъективном полюсе, про-

тивоположном предмету. На что воздей­ствует предмет? На какой «внутренний субстрат печатается» то, что оказывает на нас впечатление? Если мы проясним это, то сможем понять, в каком случае впечатление переживается как позитив­ное, а в каком — как негативное.

Чтобы подойти к этому вопросу с фе­номенологической точки зрения, будет полезно вернуться к описанным выше основным условиям переживания ценно­сти. Ценности вызывают эмоции. Они воздействуют через соотнесение с внут­ренним, находя в нем соответствие. Это мы уже установили. Однако как можно ощутить соотнесенность? И что чему со­ответствует, когда речь идет о внутрен­нем соответствии?

Такая постановка вопроса напрямую приводит нас к простейшим предпосыл­кам отношений. Если два предмета со­отнесены друг с другом, в любом случае общим для них является то, что они есть. Когда я выхожу на улицу и вижу незнакомого человека, то у нас есть, по крайней мере, одно общее: он есть так же, как есть я. Однако простая конста­тация фактического наличия еще не яв­ляется переживанием ценности. Конста­тация фактического бытия другого толь­ко тогда превращается в переживание ценности, когда бытие другого имеет зна­чение для бытия переживающего субъ­екта, так как именно тогда между ними возникает взаимодействие, возникают от­ношения.

Переживание ценности — это

соотнесение другого бытия со своим собственным бытием

Говоря проще и более приближенно к непосредственному переживанию, вос­приятие ценности начинается с вопроса: «Я есть и ты есть, и вот мы оказываем­ся вместе. Что это значит для меня?» Или по-другому: «Какое влияние оказывает на меня твоя близость? Что происходит со мной, когда я подвергнут воздействию твоего "поля"?» В переживании ценно­сти бытие объекта оказывает воздейст­вие на бытие субъекта. Если субъект вос­принимает близость объекта как пози-

s

тивную, то объект кажется ему ценно­стью. У человека возникает ощущение: «Хорошо, что это есть».

Правда, это переживание становит­ся осознанным лишь в редких случаях, обычно только в любви. Однако в не меньшей степени оно присутствует и тог­да, когда мы слушаем красивую музыку, видим изумительный ландшафт, наблю­даем за растениями и животными (и по­этому защищаем их все больше, чтобы они были и впредь) или слышим слова утешения.

«Хорошо, что это есть!». Это пере­живание возникает спонтанно, мы не можем его «сделать», мы сами подчине­ны его возникновению. Но для кого «бла­го» то, что есть? Конечно, это может быть установлено только чувствующим субъектом для себя самого. Однако по­чему для субъекта «благо» то, что он рассматривает как ценность? Это «бла­го» потому, что переживаемое вызывает чувство удовольствия, или потому, что этим можно насытиться, или потому, что это приносит душевное облегчение, или — несет в себе важное содержание? С точки зрения экзистенциального ана­лиза, всего вышеперечисленного еще не­достаточно, чтобы охарактеризовать цен­ность. Ценность — это не нечто целесо­образное и функционально полезное, иначе предметы утратили бы свою соб­ственную внутреннюю ценность и имели бы лишь ценность практическую. Удов­летворение потребности или получение удовольствия может быть ценностью, но не всегда их ценность несомненна, по­тому что все еще остается открытым ре­шающий вопрос: почему удовлетворить потребность, пережить удовольствие, до­стичь цели является благом? Почему, например, это «не греет» человека, ко­торый впал в депрессию? Почему он до такой степени сражается за то, чтобы жизнь представляла для него ценность, что это приводит его на грань само­убийства?

Именно опыт, связанный с суици-дальностью, обнажает каркас экзистен-

ции. Человек, склонный к самоубийст­ву, ощущает себя невероятно далеким от всех ценностей, которые могли бы со­греть его жизнь. Ему больше ничего не нравится, ничто больше не может его тронуть. Единственное для него «бла­го» — это смерть, потому что она обе­щает разрешение проблем невыносимой жизни. Уже давно человека, склонного к самоубийству, пронизывает страшное «нет» по отношению к жизни. У него больше нет согласия со своей жизнью, для него лучше не жить. Он ощущает потребность «изъять себя» из своего бы тия, потому что переживает его исклю чительно как бремя, как источник по стоянного страдания и постоянной фру страции. Бытие для него больше не цен ность, оно стало плохим и вредным. Сна чала в нем возникает робкое «нет», по степенно становясь разрушительным «Нет жизни», чтобы окончательно осво бодиться от ее бремени и найти покой который не мог быть найден иным спо собом.

«Нет жизни» поворачивает ось «цен ность — не ценность» на 180 градусов то, что раньше было ценностью, пере стает быть ценным, а то, что способст вует разрушению собственной жизни приобретает ценность. Сильнодействую­щие медикаменты, яд, оружие, болезни становятся друзьями «смертельно ране ного». Они являются его единственны ми союзниками, потому что поддержи вают его «Нет жизни». В соответствии с этим фундаментальным решением лишь подобное еще способно вызывать отклик у человека, намеревающегося покончить жизнь самоубийством. Он чувствует, думает и говорит: «Хорошо, что это есть «Хорошо» — потому что эти средства соответствуют его жизненной позиции могут помочь осуществлению его цели.

Любое переживание ценности

начинается с отношения человека

к собственному бытию

Мы видим, что переживание цен ности связано с той позицией, которую человек занимает по отношению к соб

9

ственной жизни. Даже удовлетворение базисных потребностей, которое, как пра­вило, связано с переживанием удоволь­ствия, перенимает характер фундамен­тального отношения к жизни: в случае «Да жизни» оно становится ценностью, в случае «Нет жизни» — не ценностью (как, например, еда при нервной анорек-сии). Негативное отношение к жизни приводит к «опрокинутому» пережива­нию ценностей. Человек переживает как ценность только те содержания или обе­регает только те предметы и средства, ко­торые соответствуют его негативной жиз­ненной позиции, поддерживают и под­тверждают его отрицание жизни. В про­тивоположность этому позитивная, ут­верждающая или, по крайней мере, ос­тающаяся открытой позиция по отноше­нию к жизни является фундаменталь­ной ценностью. Для «душевно здорово­го» человека все, что отрицает жизнь, яв­ляется «неценным», «плохим», «вред­ным», внушающим страх.