- •Оглавление
- •Введение
- •Состояние проблемы:
- •Ценность жизни как вопрос антигуманизма. Состояние проблемы.
- •II. Врач
- •Конфликт между пациентом и врачом
- •Принцип механицизма в медицине.
- •Этапы духовной эволюции врача. В свете религиозности н.И. Пирогова.
- •Болезнь и здоровье
- •Болезнь и гендер
- •IV. Пациент
- •Лицо и Личность: онтологический аспект.
- •Инвалидность. Субъективный опыт.
- •Религиозно-этический аспект трансплантации.
- •Этические аспекты «живого» донорства.
- •Заключение
Религиозно-этический аспект трансплантации.
Трансплантация – явление, зародившееся относительно недавно. Однако, поскольку традиция жертвенной плоти имеет глубокие религиозные и культурные корни, именно этот способ оказания помощи тяжелым больным до сих пор вызывает жаркие споры между теологами, культурологами и врачами.
Первые и вторые нередко говорят о секулярном обесценивании жертвенного тела донора и о его недооценённой роли. Споры касаются и особой связи между донором и реципиентом и права врача на осуществление самой процедуры трансплантации.
При этом, трансплантация остается непростой частью взаимоотношений пациента, нуждающегося в этой сложной процедуре, его врача, близких пациента и близких донора. Речь снова заходит о ценности жизни и о её спасении.
В 1967г. кардиохирург из ЮАР Кристиан Бернард осуществил первую в мире пересадку сердца, открыв в медицине эру кардио-трансплантации. А уже по статистике от 1982г. были пересажены сотни сердец (723), десятки тысяч почек (64000) и т.д.
Исследователи Е.К.Азаренко и С.А.Позднякова разделяют развитие трансплантологии на два этапа. На первом этапе трансплантация предполагала удаление хирургическим путем патологических изменений тканей и аутопластику. Второй этап связан с собственно "гомотрансплантацией", т.е. заменой утратившего функциональность органа новым (будь то почка, сердце, легкие). Значимыми вехами второго этапа являются экспериментальные пересадки почки А. Карреля; первая ксенотрансплантация почки (от свиньи) Ульмана (1902 г.); первая в мире пересадка кадаверной почки (от трупа, так называемая аллотрансплантация) Ю.Вороным (1931 г.); первая имплантация искусственного сердца В.П.Демиховым (1937 г.); первые успешные пересадки почки от живых доноров в клинике Д.Хьюма (1952 г.); разработка действующей модели искусственного сердца для клинических целей У.Колффом и Т.Акуцу (1957 г.); первая в России успешная пересадка почки в клинике Б.Петровским (1965 г.); первая в мире пересадка сердца от человека к человеку К.Бернардом (1967 г.); публикация гарвардских критериев смерти мозга (1967 г.); организация Евротранспланта В.Роодом для обмена органами по тестам гистологической совместимости (1967 г.); создание НИИ трансплантации органов и тканей АМН СССР Г.Соловьевым (1967 г.); первая в России успешная пересадка сердца в клинике В.Шумаковым (1986 г.).
В настоящее время трансплантация - одно из направлений практического здравоохранения. Пересадка сердца как никакое другое достижение современной культуры с особой остротой поставило перед ней блок философско-антропологических проблем: что такое человек? Что определяет личность? В чем заключается человеческая самоидентичность?
По сей день не утихают споры об этическом аспекте подобных операций.
Степень родственной близости донора и реципиента, право реципиента на получение информации о доноре и даже сама возможность изъятия органов для пересадки – это вопросы, не дающие покоя теологам, психологам, врачам и всем, кто, так или иначе, сталкивается с необходимостью спасения жизни путем трансплантации.
Каждый из этих вопросов мы можем рассмотреть, условно говоря, с религиозной и светской точек зрения. Такое деление является условным хотя бы потому, что вопрос изъятия органов умерших для изучения (а, в наши дни, и для пересадки) корнями своими уходит в религиозное сознание.
Неприкосновенность тел умерших в Европе, пережившей средневековую чуму, оставалась особой темой вплоть до конца ХIX века.
Вскрытие тел, как и любые «научные эксперименты» с телами умерших, долгое время считались не просто небезопасными, но приравнивались к некромантии – то есть богохульству и колдовству. Известен вышедший из под пера Джеронимо Саванароллы «Флорентийский эдикт о казни смертью за всякое глумление над умершим», где в частности сказано: «И кто из честных христиан, а равно и иноверцев будет уличен в разорении склепов и добывании тел для разрезания ли их или для выставления на обозрение или иного поругания, тот суть есть – слуга нечистого и приспешников его. И потому быть ему надлежит погребенным, каков есть, в разоренном склепе, ни взирая на род кощунника чин и лета его» [39]. Под страхом последствий подобного запрета в анатомических театрах работали Леонардо, Рафаэль, Микеланджело и многие другие.
В семидесятые-девяностые годы ХIX века медицинские факультеты Дублина и Эдинбурга платили от двадцати до пятидесяти шиллингов за труп для анатомического театра. Это стало выгодным подспорьем для многочисленных гробокопателей, и даже вынудило городские власти установить на больших кладбищах сторожевые колонны.
Основная проблема может быть сформулирована просто: то, что воспринимается трансплантологами как «органокомплекс» донора для близких покойного является останками дорогого им человека. Прийти к взаимному согласию в данном вопросе тем труднее, что в традиционной медицине смерть мозга приравнивается к смерти индивида. Тем самым задача врача крайне усложняется ещё и необходимостью дать понять близким покойного, что этот человек, «чье сердце ещё бьется» с биологической и юридической точки зрения мертв.
Биологическая смерть определяется как «состояние необратимой гибели организма» и традиционно исчисляется единством трех признаков: прекращением сердечной деятельности (исчезновение пульса на крупных артериях; прекращение биоэлектрической активности сердца); прекращением дыхания; исчезновением всех функций центральной нервной системы. В 1959 году французские невропатологи Моллар и Гулон описали состояние запредельной комы, что было началом становления концепции «смерти мозга».
Тождество понятий «биологическая смерть» и «смерть мозга» прямо утверждается Большой Медицинской Энциклопедией: «Понятие "смерть мозга" не идентично понятию "биологическая смерть", хотя наступление биологической смерти в этих случаях неизбежно» [86]. В 80-х годах ХХ века «концепция смерти мозга как биологической смерти индивидуума применительно к задачам трансплантации была законодательно закреплена во многих странах». Вполне закономерно, что в обществе возникает конкретная оценка подобного и весьма условного отождествления, как «исключительно прагматической констатации конца жизни» [150].
Достаточно веским аргументом в пользу такого прагматизма может оказаться то, что с точки зрения большинства религиозных учений тело является хотя и необходимой, но смертной частью личности человека, представляющей собой временный союз тела и души. Поэтому, в каком бы состоянии ни находилось тело на момент смерти (называйте это «смертью мозга» или расставанием тела и души), оно представляет собой «опустевший сосуд, из которого вытекло молоко» (Ригведа 5:4:33).
Отношение к возможности трансплантации со стороны традиционных аврамистических религий: иудаизма, христианства и ислама неоднозначно.
В иудаизме и исламе действует традиционный запрет на изъятие органов и тканей из тел покойных. Предполагается, что тела должны оставаться в могилах неповрежденными извне и ожидающими грядущего воскресения в Судный День (Йом-Ки-Пур в Иудаизме и Эль Шари Аль Алла в Исламе, соответственно). Хотя, забота о больных и увечных является одной из основных этических констант, как иудаизма, так и ислама. Пророк Мухаммед именует врачевание и облегчение людских страданий «делом святых людей», и, тем не менее, вопрос о трансплантации долгие годы находился вне сферы интересов мусульманских теологов.
Высокий процент смертности среди ортодоксальных иудеев и мусульман, нуждавшихся в трансплантации жизненно важных органов, заставил некоторые религиозные советы и общины (в том числе и в Иерусалиме) пересмотреть свое отношение к проблеме трансплантации органов.
Поступок донора и его родных, давших согласие на изъятие органов, ради спасения жизни во множестве случаев отныне признается примером духовного альтруизма «посмертным благодеянием» покойного (радфик в иудаизме или ихра в исламе). Однако отношение приверженцев данных религий к трансплантации по-прежнему остается весьма непростым: «Сама по себе идея пересадки органов не исключает негативного исхода такого вмешательства в человеческое тело, однако, так или иначе, требует извлечения органа из тела покойного. Так не является ли трансплантация двойным вмешательством в тело человека и дело Его Создателя?» - спрашивают некоторые богословы-хасиды.
Христианство с его традицией милосердия к страждущим и чудесами исцеления, явленными Христом, в наше время относится к идее трансплантации как «к подражанию подвигу Спасителя, отдавшего Свою Жизнь и плоть во имя искупления наших грехов» (из проповеди понтифика Иоанна Павла II в июне 1991 года) [149].
Дело в том, что христиане, традиционно исповедуют догмат о боговоплощении: идею о принятии Всесильным Богом-Творцом человеческой природы, а равно и человеческой плоти через Богородицу Деву Марию в Лице Иисуса Христа Совершенного Бога и Совершенного Человека, равного нашей природе «во всем, кроме греха» (Иоанн Дамаскин).
Христос, жертвующий собой во имя искупления наших грехов, является для христиан прообразом и вдохновителем всякой человеческой жертвы ради ближнего. В том числе и жертвы, касающейся донорства органов. Ведь «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13). Но самопожертвование как сознательное и добровольное действие человека исключает любое внушаемое воздействие и насилие.
Католическая церковь, наряду с многочисленными протестантскими конфессиями занимается посильной проповедью трансплантации, размещая на воротах соборов и кирх призывы, гласящие примерно следующее: «Твои органы не понадобятся тебе на небесах».
В истории христианства существуют примеры мистического опыта святых, который может быть воспринят в качестве метонимии трансплантации. Таков, например, опыт Св. Катерины Сиенской.
Однажды святая Екатерина Сиенская молилась, произнося слова псалма («сердце чисто сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня», пс.50:12), прося Господа забрать у неё слабое сердце и собственную волю. И тогда ей привиделось, что явился Христос, и, обнимая, привлёк её к себе, а затем взял из её груди сердце и унёс его с собой. Это ощущение было так живо, что она и после этого не ощущала в груди этот внутренний орган. Спустя некоторое время в часовне ей явился Христос среди яркого света, держащий в руке лучезарное сердце. Он дал ей сердце, взамен прежнего, похожее на своё собственное. Это видение буквально повторяло слово из писания: «Сердце новое дам вам», иез.36:26-27.
Как утверждают, на её груди остался навсегда след от раны[145].
Известно, что все мировые религии сохраняют почтительное отношение к телу покойного. К сожалению, понимание смерти в натуралистическом мировоззрении порождает весьма типичное к ней отношение. Оно проявляется, например, в следующей рекомендации врачам и сестрам, которые находятся в состоянии эмоционального раздвоения в своем восприятии человека с диагнозом смерти мозга как определенной личности: «В таких случаях надо четко осознавать: «при смерти мозга пациент перестает быть человеческой личностью» [136].
Христианская позиция, которую выразил профессор богословия В.И.Несмелов, исходит из того, что физическая смерть - не столько переход в новую жизнь, сколько последний момент действительной жизни. Понимание смерти как пусть последней, но стадии жизни, как личностно значимого события, отношение к которому - это область человеколюбия, область собственно нравственного отношения между человеком умершим и человеком живым, в частности, между умершим больным и врачом как субъектом нравственных отношений.
В христианстве мертвое тело остается пространством личности. Почтение к умершему непосредственно связано с уважением к живущему. Утрата почтения к умершему, в частности, нанесение повреждений телу, влечет за собой, в конце концов, потерю уважения к живущему. Прагматическое использование трупов в медицине влечет за собой усиление потребительского отношения к человеку.
Трансплантация как акт милосердия, направленный на спасение жизни и облегчение страданий человека, несмотря на многие теологические разночтения, большинством людей, являющихся приверженцами разных конфессий, воспринимается положительно. Трансплантация при этом одними расценивается как бесполезное вмешательство в Божественный промысел, другими напротив как этически оправданная богоугодная попытка сохранить жизнь, данную человеку Богом.
Но идея трансплантации имеет также и противоположное этому светское обоснование. Расширение практики трансплантации нередко связывают с преодолением мифического отношения к сердцу как вместилищу души и символу человеческой идентичности, с преодолением отношения к смерти как переходному состоянию.
Сторонники этой теории видят прямую связь между прогрессирующим развитием трансплантации и преодолением общественного психологического барьера в виде традиционно-религиозной культуры с ее системой ритуалов и отношением к смерти.
Считается, что успех трансплантологии возможен только в условиях «развитого и подготовленного общественного мнения, признающего безусловность гуманистических ценностей по всему кругу вопросов практики трансплантации органов». Среди безусловных гуманистических ценностей сторонниками нерелигиозного взгляда на практику трансплантации особо выделяются: добровольность, альтруизм, независимость[136].
И все-таки, обоснование донорства - это задача этики, в том числе этики религиозной. Об этом свидетельствует все то же понятие дарение органов, которое по сути дела представляет собой попытку трансформации традиционно-религиозной идеи жертвы.
Любопытно, что собственно, предубеждения против вмешательства в «юрисдикцию телесного» (Жорж Баттай) часто носят и крайне субъективный характер.
«Мы находимся внутри собственного тела и вступаем с ним во временный союз, мы обладаем "я-чувством", переживанием психосоматического единства, абсолютно уникальным и неповторимым. Это позволяет нам порождать вполне определенные образы собственного тела, соотносить их с образами и реальностью других тел и тем самым обращаться к собственному Я и утверждать его центральное положение в мире». – Утверждает Валерий Подорога [85]. Иными словами, наше собственное тело, как имя собственное, является неотчуждаемым признаком нашего «Я», нашей личной границей. При этом собственное «ограничивающее нас тело» мы не можем воспринимать объективно. По определению Фрейда мы «пленные, ревностно охраняющие свое заточение», а, по словам Лакана, все тело «гигантская кожа, личная граница реального, гарантия нашего восприятия и возможности быть воспринятым» [52]. Поэтому, иногда вмешательство в структуру тела, особенно касающееся его целостности, воспринимается человеком как своего рода покушение на личность.
В независимости от религиозных убеждений в Европе и США с восьмидесятых годов двадцатого века широкое распространение получило донорское движение. Многие люди, достигшие совершеннолетия, вместе с номером социального страхования приобретают карточку донора с указанием своих биологических параметров и юридического согласия на изъятие органов «в случае гибели». Существенной деталью заключенного таким образом «донорского соглашения» является вопрос об анонимности донора. Права донора и его близких на сохранение инкогнито, как правило, остается за ними самими. Для одних это право продиктовано соблюдением тайны частной жизни (и врачебной тайны) для других ещё и смирением и скромностью человека, совершившего opus Dei – дело Божье.
Принимая во внимание современные достижения иммунологии, мы должны сказать, что абсолютное совпадение биологических параметров донора и реципиента является менее существенным фактором, чем в предыдущие десятилетия. Однако необходимо отметить, что во многих случаях в роли добровольных доноров, отдающих близким почку или костный мозг выступают их биологические родственники. В подобной ситуации этическая проблема во взаимоотношениях донор – реципиент иногда встает менее остро. Во-первых, потому, что взаимоотношения людей связанных родственными узами, чаще всего предполагают взаимопомощь. Во-вторых, потому, что при целом ряде операций по трансплантации органов донор может «поделиться» с реципиентом парными органами, их частью (долей), быстро восстанавливающийся частью тела (кожа, костный мозг) продолжив при этом полноценную жизнь.
Такой альтруизм играет особую роль в современной светской биоэтике. Он получил название «анатомические дары». Подчеркивая дарственность, т.е. безвозмездность анатомических даров, либеральная биоэтика пытается преодолеть и исключить возможные экономические мотивы данного поступка.
Кантовский критерий этичности - рассмотрение человека как цели, а не как средства - несоразмерен с подобной экономической разумностью и целесообразностью. Именно кантовский критерий этичности положен в основание первой статьи соответствующего законодательного акта. Эта статья гласит: «Органы и (или) ткани человека не могут быть предметом купли-продажи» [107].
В предисловии к руководству по трансплантологии академик В.И.Шумаков ставит задачу организации научно обоснованной пропаганды донорства.
Каков медицинский и социальный статус трансплантации в наши дни? Мы наблюдаем стремительный выход трансплантации на уровень массовой практики и столь же стремительный рост деклараций и документов этического характера, принимаемых профессиональными ассоциациями, инструкций и новых законов, которые разрабатывает и предлагает современное право, и принимают современные государства Европы и Америки, Азии и Африки. В 1992 году в России также начинает действовать специально разработанный Федеральный Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека».
Это свидетельствует о том, что выход трансплантации на уровень «будничной» операции является не узкоспециальным, частным медицинским вопросом, но серьезной социокультурной проблемой.
Трансплантация органов является одной из важнейших отраслей современной медицины. Операции по пересадке органов позволяют вернуть к жизни множество прежде обреченных больных. При этом, как необходимость изъятия органов у покойных доноров, так и решение человека отдать свой орган или его часть ради спасения жизни, многими по-прежнему воспринимается негативно. Это может быть связанно с догматическими запретами (хасидизм – ортодоксальный иудаизм), с личным предубеждением человека, воспринимающим тело как «личную границу реального».
Но, несмотря на противоречия, у большинства «жертвенная» идея трансплантации, находит положительный отклик.
Теперь попробуем рассмотреть этические аспекты трансплантации в связи с явлением «живого» донорства то есть пересадки органов и тканей реципиенту от живого и здорового донора.
