- •Оглавление
- •Введение
- •Состояние проблемы:
- •Ценность жизни как вопрос антигуманизма. Состояние проблемы.
- •II. Врач
- •Конфликт между пациентом и врачом
- •Принцип механицизма в медицине.
- •Этапы духовной эволюции врача. В свете религиозности н.И. Пирогова.
- •Болезнь и здоровье
- •Болезнь и гендер
- •IV. Пациент
- •Лицо и Личность: онтологический аспект.
- •Инвалидность. Субъективный опыт.
- •Религиозно-этический аспект трансплантации.
- •Этические аспекты «живого» донорства.
- •Заключение
Заключение
Образы врача и пациента описанные в терминах биоэтики не могут восприниматься в отрыве от идеи «болезни» и «здоровья», изначально носящих сакральный характер. В античной парадигме идея здоровья зиждется на принципе физической и нравственной гармонии (эутрофии и калокагатии), а проблема болезни связана с нарушением этой гармонии или вмешательством богов (бог врачевания и чумы Аполлон). Образ врача, как сошедшего на землю бога Асклепия, а также могущественного шамана или жреца, делает фигуру врачующего отстраненной и пугающей, отягощенной по выражению Рене Жирара «правом на священное насилие».
С воцарением христианства идея болезни оказывается тесно связанной с догматом первородного греха и связанной с ним необходимостью исцеления человеческой природы в целом, то есть приданию нашей природе изначальной целостности. Болезнь представляется христианам не столько божьей карой, сколько испытанием веры и смирения. Взаимоотношения врача и пациента значительно усложняются. Речь не идет о десакрализации образа врача (существует великий прообраз целителя и спасителя – Христос). Но обычный врач, не смотря на свои искусные умения, приравнивается христианством к прочим людям «больным» в частности первородным грехом. Не в последнюю очередь об этом свидетельствует христианское требование: «Врач, исцелись прежде сам!» Это требование превратилось почти в нормативный акт, несмотря на то, что изначально в Евангельском тексте оно являлось насмешкой фарисеев над Иисусом: «Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме» (Лк., 4, 23). Возможно, подобная смысловая трансформация произошла именно в силу десакрализации образа врача и осознания этой фигуры, как простого смертного, подверженного греху и болезни. Тем не менее, отношение к врачу как к «властителю страданий», способному равно исцелять и вызывать болезни, в христианской культуре не только не исчезает, но даже усугубляется. Не в последнюю очередь это касается проблемы эпидемий, прочно связанной в средневековом сознании с фигурой «чумного доктора».
Надо сказать, что ценность человеческой жизни, понимаемая как «цена свободы», в христианской шкале ценностей в сравнении с античностью значительно возрастает. Отныне, болезнь и здоровье представляются не произволом богов, но частью божьего промысла о всяком живом существе. Врач, также подверженный болезням, выступает здесь в качестве орудия божьего промысла, и орудия не всегда слепого.
Организация массовой медицинской помощи в западном мире также связана с христианством. Здесь свою значительную роль сыграло создание первых «гостеприимных домов», приготовленных паломникам и воинам на святой земле в эпоху первых крестовых походов. Эти дома при участии пленных врачей-сарацинов впоследствии реорганизуются в первые больницы (госпитали).
Вслед за организацией оказания медицинской помощи немедленно встает проблема гуманистического патронажа. Здесь открываются две стороны искусства медика, который обязан быть знающим, убеждающим и увещевающим врачом (врач от слова врати – говорить) и познающим, учащимся, искусным и обучающим доктором (doctor от слова docere – учить).
Не редко, именно врачу приходится делать трудный выбор между пациентами, одинаково нуждающимися в помощи, но не имеющими одинаковых надежд на исцеление. Из этой проблемы выбора снова и возникает вопрос о ценности жизни в ее социальном, антропологическом и религиозном смысле. Возможно, и этим объясняется некоторая отстраненность врача, его стремление дистанцироваться от личности пациента, превращающегося в случай из практики.
Идея ценности жизни, как пациента, так и врача, особенно ярко просматривается в связи с проблемой «врачебной ошибки». В обществе, где врач отождествлялся не только с надеждой на исцеление, но и с заболеванием, которое он способен исцелять, врачебный просчет мог стоить врачевателю не только жизни пациента, но и его собственной.
И ныне врач, вынужденный молниеносно принимать непростые решения, зачастую может оказаться заложником собственного неверного шага, ведущего его к страданиям о «потерянном» пациенте, а иногда и к профессиональной смерти. В столкновении со своим врагом – болезнью, врач часто обязан идти на риск сопряженный с использованием новаторских или просто неочевидных методов. Возможность ошибки в случае подобного риска невероятно велика, но вне этого риска невозможны прорывы в борьбе с недугом.
Для решения проблемы лечения болезни в ряде случаев профессионального опыта и мастерства бывает недостаточно. Это обязывает врача к тому, чтобы не просто быть всесторонне развитой личностью, но и «замечать неочевидное».
Ответственность врача за неверный шаг невероятно высока, однако, наказание (в том числе и самонаказание) не всегда должно ставить крест на праве врача исполнять свой долг. Огромный поток больных, физическая эмоциональная нагрузка, груз ответственности, чрезмерное доверие показаниям специальных приборов – все это увеличивает вероятность врачебной ошибки. Проблема состоит в том, что такая ошибка часто непоправима, но без нее невозможен и практический опыт, профессиональный рост, столь необходимый врачу.
Появление во врачебной практике механизмов – специальных приспособлений, аппаратов и приборов, - не в последнюю очередь связано с представлением о человеке как о биомашине, устоявшимся в период Нового времени. Автоматизм (физиологический, психологический, социальный, рациональный) лежит в основе нашего существования. Мы поступаем и двигаемся, не задумываясь, подчиняясь законам природы, общества, опыту, инстинктам.
Со времен открытия процесса кровообращения, в сознании врача постепенно укоренялось убеждение в том, что человек представляет собой синтез живого, растущего, неповторимого существа (организма) и биологической машины, вне зависимости от собственной уникальности, подчиняющейся непреложным законам физиологической механики».
Кровь, текущая в наших артериях и венах и воздух в наших легких не подчинены нашей воле. Это обстоятельство позволяет назвать человеческий организм природной машиной, биологическим автоматом. В наши дни некоторые функции природной машины берут на себя рукотворные механизмы, такие как аппарат искусственного дыхания и кровообращения, аппарат гемодиализа и искусственной почки – все они позволяют проводить многочасовые операции и сохранять жизнь тяжело больным пациентам.
Безусловно, проникший в медицину механицизм ускоряет и делает более точным диагностический процесс, позволяет значительно менять качество жизни пациента, поддерживать жизнь в тяжело больных и даже спасать жизни (кардиостимулятор).
При этом заболевания, носящие психосоматический характер, являются реакцией тела и духа на внушение и самовнушение, на ситуацию, ставшую типичной или принесшую травму, даже в случае, если в момент происходящего мы не отдавали себе отчета в травматизме ситуации. На такую гибкость вряд ли способен автомат, созданный нашей головой и руками.
Механизм и автомат, сколь бы точным и отлаженным он ни был, не способен нестандартно мыслить и принимать решение, часто необходимое для спасения жизни больного. Механистический подход ускоряет и упрощает процесс оказания помощи и даже спасает жизнь. Но этот же подход, как ни парадоксально, обесценивает жизнь пациента, делая ее зависимой от автомата, работе которого врач иногда доверяет больше, нежели своим знаниям, опыту, инстинктам и навыкам.
Пациент нередко остается «случаем из практики» некоей безликой субстанцией, ассоциирующейся с диагнозом и способами излечения. Но коль скоро речь идет об интерсубъективной природе отношений врача и пациента, дабы обличить (то есть открыть лицо) целителя и страждущего, приходиться поднять вопрос о сущности лица и личности.
Если прежде личность вырастала из единства природы и индивидуума, то в Новое Время именно индивидуум выступил как определяющее качество личности. «Я» тождественное себе есть только «Я», отраженное в зеркале. Однако, в силу свойственной постмодернизму «экзистенциальной относительности», уже нельзя уверенно утверждать, что отражение в зеркале есть в точности «Я». Локк писал, что когда запахи, очертания и звуки исчезают из нашего сознания, они исчезают вовсе, становясь своего рода «свободными радикалами», витающими в пространстве. Пусть мое «Я» не таково, каким я вижу его, но таково, каким я его мыслю. Все равно, личное и зримое теряют свое прежнее тождество даже в моем сознании.
Именно конфликтный характер самовосприятия движет человеком в стремлении преобразить личность посредством изменения лица. В здешнем эмпирическом бытии лицо во многом предопределяет не только наше собственное отношение к себе, но и отношение окружающих. Вспомним хотя бы выражение «потерять лицо», которое означает стать чужим для людей, общества и для себя прежнего, что ведет к неизбежной социальной, а часто и физической смерти.
Наше лицо и личность находятся в отношениях вечной двойственности и единства в системе «Я - Другой». Они не тождественны, но и не разделимы. Лицо телесное – есть маска, чистая структура и отражение личности. Лицо-личность, ипостась воплощают наше абсолютное Я, «чистый дух», придающий лицу телесному все его живые черты и выражения. В истории мысли данная амбивалентность взаимоотношений лица и личности прошла путь от природной индивидуально-личностной средневековой парадигмы через рационалистическое тождество внешности и личности к экзистенциальной относительности.
Хотелось бы добавить, что помимо присущих каждому из нас социальных масок (правил приличия) лицо врача в сознании больного всегда связано с идеей маски (маска «чумного доктора», марлевая маска). Врач традиционно дистанцируется от больного, но обезличивая пациента, превращая его в безликий «случай», врач значительно снижает ценность его жизни.
Лицо и личность пациента находили свое отражение в разных видах и формах искусства, однако, ни одно из них не поможет нам рассмотреть отдельную историю болезни так пристрастно и детально, как это делает литература.
Тема безумия, – и этот факт уже можно отнести к традиции, – перекликается с темами духовидчества и юродства. Мессианства.
«Безумие – расплата за талант» – это суждение так же весьма распространено.
Слово «талант», давно вошедшее в употребление в обыденном смысле, изначально происходит от греческого «τάλαντον» буквально: вес. Производный от этого существительного глагол – «τλενας», – имеет значение «выносить, переносить, претерпевать, дерзать». Талант, дерзание и страдание, находятся в тесной «родственной» связи друг с другом. Талантливый – это не только дерзкий, но и терпеливый, и страждущий. «Каждому талантов дам по силе его» (Мф,25:15). Часто, люди, наделенные ношей таланта, страдают под его весом. Страдают, разумеется, и физически и духовно. Такое «духовное страдание» нередко выражается и в том, что принято назвать «психическими отклонениями и расстройствами».
Во-первых, безумие как выход из себя, как вакхическое, оргийное изумление вообще свойственно искусству, и в частности литературе. Здесь в момент помешательства в сознании автора и читателя, рождаются фантасмагорические образы «смешиваются» видимый и невидимый миры.
Во-вторых, такая фантасмагория роднит литературу и безумие с мистическим, молитвенным отчуждением.
Подобное «безумие» гоголевского типа, видения гоголевского Поприщина, как и видения его создателя сродни духовидчеству, молитве или медитации. Это жертвенное самосожжение души.
В-третьих, норма или «мудрость мира сего» (строгая рациональность) в понимании Достоевского (как мистика), воплощает не только «безумие перед Богом», но неизлечимую, заразную болезнь, ведущую к грехопадению и кровопролитию.
В-четвертых, Чехов, как врач, человек, не верящий в родство помешательства и гениальности, представляет нам предельно рациональную картину сумасшествия. Безумие чеховского Коврина его мания величия имеет строго «клиническую», медицинскую природу, и приводит его самого и его близких к катастрофе.
Наконец, герой Гаршина – тихий борец с мировым злом ценой самопожертвования одерживает над этим миром смешную, но символическую и яркую победу. Подобно Гоголю и его Поприщину, герой Гаршина в своем микрокосме воплощает евангельское: «Мужайтесь. Ибо я Победил мир!»
Чем бы ни было безумие: священным бредом изумленного оракула или переметом медицинского исследования, нам с Вами под силу скорее наблюдать и изучать, чем объяснить это явление. А развернутый портрет «безумца в литературе», пока существуют литература и безумие написать столь же непросто, как найти две одинаковые истории жизни и болезни.
Образу пациента (безумен он или нет) всегда присущи как черты изгоя, так и надежда на исцеление. А что, если ты обречен жить и умереть не таким, как все, пусть не больным или здоровым, но точно иным физически? Что для таких людей представляет собою ценность жизни? Приглядимся к людям, отвоевывающим свое право быть наравне с другими.
Инвалидность как модус человеческого существования может быть (хоть и весьма условно) раскрыта в двух цитатах из Священного Писания: «Довольно с тебя благодати моей, ибо сила моя совершается в немощи», «Блаженны нищее духом, ибо их есть Царствие Небесное». «Нищета духа», провозглашаемая Миссией может быть понята как недостаток «волевого усилия», не позволяющий изменить удела, положенного «нищему» свыше.
Блаженная немощь – это немощь, страдающего в пустыне Иова, мука человека, оставленного Богом и страдающего «всея казни душевныя, а паче и телесныя» трансформируется в устах несчастного в гимн Божественной Славе и Всемогуществу.
Инвалид – дословно: «лишенный цены», «неполноценный», своей неполноценностью и нищетой духа являет цену и мощь Божественного промысла. В истории человечества люди, представляющие высшие силы (шаманы, жрецы) часто представлены лицами с физическими недостатками – нередко без ноги, без руки, без языка, без уха, без глаза. Их внешний вид уже вызывал трепет, мистичный ужас, страх. Наличие у богов, пророков и героев разного рода «виктимных признаков» всегда порождало в обществе ряд стандартных реакций, таких как отторжение, ужас или напротив, обожествление.
Инвалид, как чужой, как предельное, зримое воплощение Другого, вызывал две крайние реакции ближнего: отчуждение, отторжение или страх, граничащий с преклонением.
И в наше время на фоне декларирования терпимости, отношение к людям, чья внешность и образ жизни выходит за рамки общепринятых представлений о норме, по-прежнему остается неоднозначным.
Опыт инвалидности – опыт по определению личный, субъективный и не экстраполируемый на кого-то не причастного к переживанию физического недостатка. При этом, именно фигура инвалида, всегда вызывающая столь полярные человеческие реакции, является напоминанием о том, что наши представления о свободе, несвободе, норме и патологии отнюдь не столь универсальны, как нам хотелось бы.
«Степень» ценности существования инвалида формально определяет уровень «цивилизованности» общества, но при этом именно «виктимность», инаковость инвалида выделяет людей с физическими недостатками в отдельную касту, предъявляющую обществу претензии и противопоставляющую себя ему.
В сознании инвалида жизнь является ценностью, довлеющей себе. Однако, во множестве частных случаев, ценность жизни вечного пациента значительно возрастает (сперва в его собственных глазах, а потом и в глазах общества), в тот самый момент, когда к инвалиду перестают относиться как к особому случаю, тяжелому пациенту и начинают видеть в нем человека, личность, достойную как споров, так и любви.
В этом и заключается феномен (полно)ценной жизни.
Важнейшим ценностным аспектом жизни является право, возможность испытывать и реализовать эротическое желание.
Самая чудесная, и до сих пор не познанная нами тайна эротического желания состоит в том, что любовь и желание даны нам не для страдания. Они – есть сила, данная нам со-причастия миру, ради преображения других и самих себя. Причиной страдания может быть не только отнятая у одного или обоих влюбленных благодать желания, но и эгоистическое, неосознанное стремление объявить наше маленькое личное «хочу» эквивалентом того желания, что соединило нас. «Несчастного влюбленного», таким образом (вполне вероятно) делает несчастным вовсе не «не взаимность», не жестокое поведение его возлюбленного и даже не рок. Несчастный влюбленный несчастен, поскольку не сбываются его надежды, рушатся его представления. Все эти «его» приводят меня к мысли о том, что в конечном итоге «несчастными в любви» делаем себя только мы сами.
Сила эротического желания как сила гармоническая и миротворящая, рождающая в возлюбленных чудо восприятия и сопричастия друг друга, играет в жизни инвалида неоценимую целительную и социализирующую роль. Эротическое начало лежит в основе не только человеческих взаимоотношений, но и взаимоотношений сил природы, определяя так же заложенную в человеке тягу к божественному началу, самопожертвованию и обретению себя в Боге через любовь, а порой и через муку, принимаемую нами. Глубина этого переживания может быть весьма поверхностной, когда речь идет об уязвленном самолюбии или, напротив, абсолютной и даже преображающей страдание в блаженство, если мы говорим о стремлении к ближнему или творцу. Сила любви и эротического желания позволяет любому человеку ощутить и принять в любви и желании как всю полноту собственного бытия и бытия любимого им человека, так и мистическую полноту бытия Божественного. И все же, говоря о телесности пациента, в том числе и в эротическом смысле, мы не можем обойти стороной сам концепт наготы.
Обнаженное тело как часть и зеркало мира, в европейской культуре обретает одновременно ореол запретности и первичного объекта культуры в момент «грехопадения» - осознания своей наготы и наготы другого.
Нагота античная, являясь признаком божественности, служит вместе с тем и весьма обыденным целям. Нагота юродивых, как и нагота в живописи остается тем зеркалом мира, каковым служила нагота до грехопадения. Непринятие обнаженного тела как Другого, может привести к патологии, болезненной тяге к обнажению или подглядыванию. Нагота тела больного утрачивает в глазах врача гендерные и сексуальные дефиниции, превращаясь в объект исследования. Тема телесности и наготы сама по себе неисчерпаемая трудно умещается в тесные рамки образов врача и пациента, а равно – и взаимоотношений, принятых в этой субъект-объектной парадигме.
Абсолютно неоспоримым фактом остается то, что восприятие нами собственной наготы, как и собственного лица, является частью процесса принятия или непринятия нами собственного Я, со всеми его природно-индивидуальными особенностями. Ничто иное как нагота страдающего тела освобождает нас от пут лицемерия, связанных с так называемыми общественными приличиями. Она нивелирует социальные преграды и различия связанные с интеллектуальным уровнем развития людей. Нагота Другого (в данном случае нагота пациента) открывает врачу плачевные последствия патологий. В обществе, где обнажение находилось под запретом (например, в Викторианской Англии), пациент вынужден был показывать врачу свои «больные места» на гладком манекене, украшавшем медицинский кабинет. Это обстоятельство весьма осложняло работу врача.
Удовлетворенность зрелищем своего нагого тела, как и стремление к этой удовлетворенности нередко является синонимом выздоровления и признаком повышения ценности собственной жизни и личности в глазах пациента.
Продолжая беседу о телесности, следует отметить, что тело как таковое, в пространстве современной медицины представляет собой ещё и органокомплекс – совокупность органов, пригодных к трансплантации.
Трансплантация органов является одной из важнейших отраслей современной медицины. Операции по пересадке органов позволяют вернуть к жизни множество прежде обреченных больных. При этом, как необходимость изъятия органов у покойных доноров, так и решение человека отдать свой орган или его часть ради спасения жизни, многими по-прежнему воспринимается негативно. Это может быть связанно с догматическими запретами (хасидизм – ортодоксальный иудаизм), с личным предубеждением человека, воспринимающим тело как «личную границу реального».
Но, несмотря на противоречия, у большинства «жертвенная» идея трансплантации, находит положительный отклик.
Теперь попробуем рассмотреть этические аспекты трансплантации в связи с явлением «живого» донорства то есть пересадки органов и тканей реципиенту от живого и здорового донора. Иногда избавление от страданий нам может подарить Другой. При этом, говоря о трансплантологии, трудно назвать иную область медицины, вокруг которой циркулирует такое количество мифов и всевозможных домыслов. Они, отнюдь, не безобидны, поскольку серьезно тормозят развитие трансплантологии, делая пересадку органов малодоступной. А ведь трансплантация – нередко единственный шанс спасения жизни пациента.
Когда мы говорим: «Я владею своим телом», как правило, это означает: «Я в состоянии контролировать свое тело, заставляя его подчиняться моей воле». В этом же смысле человек в состоянии владеть музыкальным инструментом или иностранным языком. И язык, и тело, и инструмент могут находиться в полном его распоряжении, под полным контролем. Владение в этом смысле доступно многим. А что можно сказать о выражении «владеть своим телом» в значении владения собственностью, присвоения своего тела себе, как дома, автомобиля или телевизора? Увы, или к счастью, даже ощущая тело своим, мы не в состоянии сказать о своем теле владею в «собственническом» смысле слова. Во-первых, большинство химико-биологических процессов происходящих в нашем теле, происходят автоматически без нашего ведома и согласия. А во-вторых, и это гораздо важнее, даже совершенное владение своим телом не позволяет нам владеть им как своей собственностью, и в смысле нашей неспособности контролировать (сдержать или ускорить) рефлекторные реакции, процесс родов, возрастных изменений, и наконец, - физиологической смерти. Даже в чисто биологическом смысле наше тело не может принадлежать нам. Я умолчу о том, что, согласно христианской религии, наше тело от начала и до окончания нашей физической жизни принадлежит Творцу (или миру в представлении буддистов). Мы смогли условиться о главном: владеть (подчинять себе, до определенной степени контролировать свое тело) можно, но владеть (присвоить, оформить в собственность) нельзя.
акт донорства способен заставить реципиента испытывать чувство вины и ощущать себя обязанным живому донору. Так что, если донор того пожелает, он может использовать изначально альтруистический акт в качестве средства эмоционального манипулирования и даже морального шантажа (a moral extortion). Во внутрисемейном пространстве такое «вымогательство» может быть особенно невыносимым. Нетрудно предположить, почему в ситуации, когда донор не является его другом или родственником, реципиент, как правило, не хочет знать о доноре.
Не следует забывать, что забор органов у живого донора нередко связан с тяжелой полосной операцией, на которую в стремлении спасти или продлить жизнь реципиенту донор идет сознательно. Так одним из наиболее тяжелых заболеваний, требующих трансплантации является муковисцидоз. Это наследственное заболевание, сопровождающееся тяжелым поражением легких с образованием в них гнойных мешков, затрудняющих дыхание. Эта тяжелая патология, проявляющаяся с рождения, приводит к смерти пациентов в возрасте двадцати-двадцати пяти лет. «Терапией отчаянья» является пересадка ребенку долей легкого от обоих родителей. Данная операция не несет угрозы жизни донорам, но является тяжелым хирургическим вмешательством, на время «выводящим из строя» минимум троих членов семьи. Несмотря на то, что даже трансплантация доли легкого родителя не является гарантией излечения ребенка, донор и реципиент решаются на подобный шаг в надежде продлить жизнь пациента, страдающего муковисцидозом, хотя бы на несколько лет.
Понятия болезни и исцеления неразрывно связаны с идеей боли. Исходом, но не конечной точкой переживания боли как понимания служит переживание – преодоление («пережить это…» Hinwegkommen). Пережить нечто в этом смысле, значит, пройдя этап переживания-волнения и переживания опыта, найти и основать нового себя, не статичного, а вечно движущегося. Об этом состоянии сказано у В. Бибихина: «Take it easy, but take it» - относись к этому легко, но относись. Об этом же «I’ll take it by myself» - в значении: «Я справлюсь. Переживу. Возьму эта на себя (сам)». Прожить, пережить, как справиться, означает здесь вовсе не искать правых, оправдываться. Справиться – значит узнать себя в другом. Раньше мы говорили: «Он справлялся о здоровье М.» Справиться значит принять свое бытие здесь-и-сейчас, как и бытие другого как его и собственную боль. Осознать весь круг: волнение-потрясение-возможность справиться как свою непререкаемую правду и право, которая и есть мое сущее, мое Я.
Как отмечает Эрнст Юнгер, в экстремальной ситуации «все меры сводятся не к тому, чтобы убежать от боли, а чтобы ее вытерпеть. Поэтому как в героическом, так и в культовом мире мы встречаем совершенно иное отношение к боли, чем в мире сентиментальности. А именно: в последнем случае, как мы видели, речь идет о том, чтобы оттеснить боль и изолировать от нее жизнь, тогда как в первом случае важно включить ее и приспособить жизнь к тому, чтобы она в каждый момент была вооружена для встречи с ней». В этом контексте мир врача, столь же уязвимый для боли, как и любой другой, но вооружающего жизнь для встречи с ней, заслуживает культового и героического статуса.
Секулярное сознание, воспринимающее врача в качестве властителя и проводника жизни и смерти, не устает при этом повторять ренессансное гуманистическое заклинание: «Единой целью человеческого существа остается счастье, состоящее в реализации людских потребностей» (Лоренцо Валла). Отсюда вытекает естественное требование к врачу, на которого возлагается ответственность за увеличение продолжительности и качества жизни, то есть безграничных способов «реализации людских потребностей». О том, что одной из таких потребностей, помимо качества жизни является и качество смерти, принято умалчивать.
Если верить лингвисту и историку языка Эмилю Бенвенисту, само слово «смерть» этимологически связано с понятиями «мера», «часть», «предел». Смерть тела – и вправду, та мера, которой неосознанно измеряется весь временный земной путь.
Вспомним, что в пуританскую викторианскую эпоху, табуировавшую саму возможность обсуждения сексуальности, беседы о смерти были обыденным светским явлением. В наше время смерть и секс не уравнены в правах, однако сменили друг друга в словаре табу «воспитанного человека».
Речь вовсе не об идеализации смерти, присущей экзальтированному романтизму или безысходному декадансу. Это способ примирения, принятия посюсторонней реальности умирания, но не просто как естественного финала или избавления от боли, но умирания как минутного замирания мысли и чувства, перед чем-то потусторонним. Ныряя в смерть, мы словно задерживаем дыхание, замираем перед прыжком. Делаем усилие (Аго́ния ἀγωνία — борьба, усилие), направленное на возможность реализации последнего права – «расстаться с телом достойно».
«Мучительно умирать» - слышим мы от библейского царя Соломона. Невыносимо терять силы и дряхлеть, сознавая, что прежнее Я, или вернее, прежний ты становится все дальше с каждым днем. Сама смерть как прекращение процесса «потери себя», действительно обретает черты «приобретения», как утверждает Апостол Павел. Так уж сложилось, что парадигма нового времени, поставившая знак равенства между индивидуальным и личным, понимает смерть как потерю себя. Но парадокс в том, что при великом множестве неизлечимых заболеваний, разрушающих личность, именно эйтаназия как «верно спланированная смерть», позволяет пациенту остаться собой, сохранив достоинство.
Эйтаназия на протяжении долгой истории европейской цивилизации остается сложнейшей социально-философской, антропологической и медицинской проблемой. Вопрос о праве человека на смерть, как и вопрос о спасительном значении предсмертного страдания, остается предметом острых дискуссий между богословами, врачами, юристами и правозащитниками. Эйтаназия в условиях тоталитарного государства нередко становилась средством «регулирования социальной сферы».
Христианская этика, относясь к жизни как к «Божьему дару», отрицательно относится к практике эйтаназии, приравнивая её к убийству или самоубийству. При этом одной из основ христианского учения является проповедь милосердия и облегчения страданий.
Интерсубъективная природа взаимоотношений врача и пациента предполагает не только отчуждение, страх и преклонение. Такие взаимоотношения тесно связанны с принципом ценности человеческой жизни, регламентирующим действия врача не только оказанием квалифицированной помощи, но и восприятием пациента как свободной личности, чье рождение, страдания, отклонения от нормы и даже уход из жизни должны быть неотделимы от идеи человеческого достоинства и права на полноценное существование.
Литература
Андреев Д.Л. Роза мира. М.,1992. 760 С., стр. 221.
Арвон А. Буддизм. — М., 2005.
Аристотель. Том II. Метафизика.
Батай Ж. Танатография Эроса: Жорж Батай и французская мысль середины ХХ века. -
Бергсон А. Собрание сочинений, т. 1. — М., 1992.
Бергсон Анри. Собрание сочинений Т. 1. Опыт о непосредственных данных сознания. СПб., 1992. 336 С., стр. 114.
Бибихин, В. Мир (1989, МГУ). Узнай себя. Серия «Слово о сущем». — СПб.: Наука, 1998. с 578
Бибихин, В. Собственность. Философия своего. СПб.: Наука. 2012.
Бито Л. Эвтаназия? Эвтелия! М., 2006. 290 С. Стр. 14-15.
Бодрияр Ж. Соблазн. М: Ad Marginem., 2000., 306 C.
Болучевская В.В., Павлюкова А.И., Сергеева Н.В. Общение врача: особенности профессионального взаимодействия. Медицинская психология в России № 3 (8) 2011.
БСЭ. 3-е изд. Т. 30. - М.: Советская энциклопедия, 1984.
Булгаков С., Прот. О чудесах Евангельских. Paris 1932. 180C. стр.67.
Бэкон Ф. Соч. в 2 т., т. 2. М., 1978,. 269 С., стр. 67.
Войно-Ясенецкий В.Ф. Душа и тело. М., 1990. 600 С.
Войно-Ясенецкий В.Ф. Исповедую хирургию (1933 — 1937). М., 2000.
Волошин М. О наготе. Париж. 1915.
Волощук В. Ю., Прот. Богословско-этическая оценка нормативно-правовых актов Российский Федерации в области применения биомедицинских технологий. Жировичи, 2012.
Гаршин В. М. Красный цветок. Рассказы. СПб., 1998. 440 С., стр. 18.
Гегель Г.В.Ф. Сочинения в трех Томах. Эстетика: - Т. 3. 655 С., стр..168
Гоголь Н. В. Петербургские повести. Записки сумасшедшего. М., 1996. 430 С., стр.65-82.
Делез Ж. Критика и клиника. СПб., 2002. — 240 с.
Делёз Ж. Представление Захер-Мазоха (Холодное и Жестокое) - М., 1992. - 380 С.
Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения. У-Фактория, 2007.
Дерягин Г. Б. Криминальная сексология. Курс лекций для юридических факультетов. М., 2008. 452 С.
Децем Юний Ювенал Сатира Х.
Джойс Джеймс. Улисс.. — М., 1993. 765 С.
Достоевский Ф. М. Собрание сочинений. Сон смешного человека. СПб., 1999. 322 С., стр.53.
Жерар Рене. Козел отпущения. Спб., 2010.
Жерар Рене. Козел отпущения. Спб., 2010. 351 С., стр.86.
Залесский К. А. «СС. Охранные отряды НСДАП», М., 2004.
Зильбер А. П. Эйтаназия. — Петр., 1996.
Зильбер А.П. Трактат об эйтаназии. Петр. 1998. — 464 С.
Зильбер А.П. Анестезиология и эйтаназия. Петр. 1998. — 464 С., стр. 21.
Зильбер А.П. Этюды критической медицины. СПБ.,— 2006. 568 С.
Зильбер А.П. Этюды медицинского права и этики. СПб., 2008. 635 С.
Зильбер А.П. Этюды медицинского права и этики. СПб., 2008. 635 С., стр. 77.
Иванов В.Г. История этики Средних веков. СПб., 2002. 464 С., стр.77.
Йегер В. Пайдейя. Воспитание античного грека. Т. 2. /Пер. с нем. М.Н. Ботвинника. - М.: «Греко-латинский кабинет Ю. А. Шичалина. 1997.
Иеромонах Кирилл (Зинковский) Великие отцы церкви о материи и теле человека. СПб., 2014
Изюмов М. М. Опытъ словаря русскаго языка сравнительно съ языками индо-европейскими: для учащихся в гимназіях, 1880.
Иосиф Бродский. Малое собрание сочинений. Пушкинский фонд. СПб., 1992. 880 С., стр. 145.
Калью П.И. Сущностная характеристика понятия «здоровье» и некоторые вопросы перестройки здравоохранения: обзорная информация. — М., 1988.
Кампер Д. Тело. Насилие. Боль: Сборник статей / Перевод с нем. Составление, общая редакция и вступительная статья В. Савчука. СПб., 2010. - 174с.
Камю А. Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство — М.,, 1990. — 416 С.
Камю А. Чума. Спб., 348 С.
Кларк Кеннет. Обнажение в культуре. М., 1995. 322 С., стр. 52.
Кокто Жан. Петух и арлекин: Стихи. Пьесы. Повесть. Статьи. Спб., 2007. 722С. Стр. 332.
Кудишина А.А. Гуманизм и антигуманизм в современной культуре. Философия и общество. 2007.
Курашов В.И. История и философия медицины в контексте проблем антропологии. – М.: КДУ, 2012. – 368 С.
Лакан Жак Семинары. Книга 5: Образования бессознательного (1957/58). — М., 2002. 400 С., стр.162.
Лакан Жак. Стадия зеркала с. 89-97 (Le stade du miroir comme formateur de la fonction du Je . 1966. pp.89-97).
Ламетри Ж. О. Сочинения (2-е изд.) Мысль, М., 1983. 511 С.
Левинас Э.. Время и другой. СПб, 1998.
Лист Гвидо. Первооснова. М., 1997.
Литература
Лопухин А. О странничестве и юродстве в его сопоставлении с монашеством Европейским. – Спб. – 1911. (Переиздание: Спб. – 1999). 225 С. Стр. 22.
Лосев А. Ф . Двенадцать тезисов об античной культуре ( Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. и др. Античная литература: Учебник для высшей школы - М.: 1997. - 543 с.)
Лосев А.Ф. Гомер. М., 1960. 400 С., стр.43.
Лосев А.Ф. Ницше: pro et contra. Спб., 2001. 345 С., стр. 20.
Лукашевич В.С. Микиртчан Г.Л. Суворова Р.В. Шипилов В.В. «Проблемы медицинской этики в хирургии».
Мазин В. Введение в Лакана. – М., 2004. 235 С.
Маляева Е.О. Возможна ли легализация практики эйтаназии в России? Медицинское право N1 (5), 2004.
Мамардашвили М.К. Картезианские Размышления — М., 1993. — 352 С., стр..143.
Машевский А.Г. В поисках реальности. СПб., 2008.
Мерло-Понти Морис Феноменология восприятия. . Спб., 1999. 213 С
Мерло-Понти Морис Око и дух / М. МерлоПонти. – М.: Искусство, 1992
Мерло-Понти Морис В защиту философии: сборник (Французская философия XX века)/ М. МерлоПонти; пер. с франц., примеч. и послесл. И.С. Вдовиной. — М.: Издательство гуманитарной литературы, 1996. – 248 С.
Миллер, Л. П. Святая мученица российская великая княгиня Елизавета Фёдоровна. М., 1994.
Мисима Юкио. Моряк, которого разлюбило море. М., 2011.
Набоков В. В. Лекции по русской литературе. М., 1996. 545 С., стр. 133.
Набоков В.В. Собр. соч. В 5 т. СПб. Т.1. 2004. 515 С., стр. 90.
Ницше Ф. Веселая наука. М., 2010. 383 С.
Ницше Ф. Сочинения в 2-х томах. Том 2. М.1990. 453 С.
Опель, В. А. История русской хирургии / В. А. Опель. – Вологда, 1923.
Перевод В. И. Руднева. Гиппократ. Избранные книги. М., 1994.
Петросян М. Дом, в котором… — М., 2009. 390 С.
Пирогов Н.И. Вопросы жизни. Дневник старого врача. Иваново. 2008.
Пирогов Н.И. Севастопольские письма и воспоминания 1854-55. М., 2008.
Платон Государство. М., 2012.
Платон Законы I, 644d.
Платон. Законы. Кн. I., — М., 1999. — 624 С., стр.200.
Платон. Собрание сочинений в 3-х тт.Т.3 (1). — М., 1971. 344С. Стр. 128.
Погоняйло А.Г. - Философия заводной игрушки, или Апология механицизма Спб., 1998. —164 С., стр. 12.
Подорога В. Феноменология тела. Введение в философскую антропологию. М., 1995. 511 С., стр..14.
Попова Л.М. Смерть мозга. БМЭ, т. 22, с. 453-454
Прот. А. Шмеман. Собрание статей. 1947—1983. — М., 2009
Психология здоровья / под редакцией Г.С. Никифорова. — СПб. 2003. — С. 42-43. — 607 с.
Пушкин А.С. Сочинения в трех томах. СПб., 1997.
Рикёр П. Справедливое. М., 2005, 304 С.
Розанов В.В. Отчего не удался памятник Гоголю? М., 1990.
Роум Джеффри. Клиника Мэйо о хронической боли. М., 2007. 250 С.
Руссо Жан Жак. Исповедь. М., 1961. 230 С., стр. 16.
Савчук В. В. Конверсия искусства. СПб., 2001. - 288 С.
Савчук В.В. Боль авангарда. //Литературный авангард в политической истории ХХ века. Санкт-Петербург, 1999.
Саид-Афанди Аль-Чиркави История пророков. Учебник для Медресе. Махачкала. 2010.
Самарина М. С. Франциск Ассизский и Дон Кихот Ламанчский // Франциск Ассизский и его наследие: от истоков к современности. СПб., 2008.
Сартр Ж.-П. Слова. М., 1966.
Семина Т.В. Социально-юридический конфликт врача и пациента в обществе. М., 236 С.
Сент-Экзюпери А. де Сочинения. - М., 2000.
Силуянова И. Антропология болезни. М., 2011. 130 С.
Слодердайк Петер. Правила для человеческого зоопарка. Ответ на письмо Хайдеггера о гуманизме. Пер. с нем. Т. Тягуновой, 2002. // Peter Sloterdijk, Regeln für den Menschenpark. Ein Antwortschreiben zu Heideggers Brief über den Humanismus, Frankfurt am Main: Suhrkamp, 1999.// http://www.nietzsche.ru/influence/philosophie/sloterdijk/
Социально-экономические и гуманитарные аспекты здравоохранения в современных условиях/под ред. Д.В. Селезнёва – СПб.: Изд-во СЗГМУ им. И.И. Мечникова, 2014. – 240 с.
СПб.: Мифрил, 1994.
Устав (Конституция) Всемирной организации здравоохранения.
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4-х т.: Пер. с нем. — 4-е изд., стереотип. — М.: Астрель — АСТ, 2007.
Федеральный Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» (Сентябрь 1992, последние поправки 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).
Федоров Н.Ф. Бессмертие, как привилегия сверхчеловеков.
Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. Т. 2., СПб.: Академический Проект. 2004. 430 С.
Фуко М. История безумия в классическую эпоху. СПб., 1997. 576 С.
Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999.
Фуко М. Психическая болезнь и личность. СПб.2009. 453 С.
Фуко М. Рождение клиники. М., 1998 310 С.
Фуко Мишель Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999. 434 С., стр. 18.
Фуко Мишель. Использование удовольствий. История сексуальности. Т. 2 М., 2004. 550 С., стр. 11.
Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. М.: Весь Мир. 2002. 144 С.
Хайдагова Г.Р. Боль в культуре. Подходы, концепции, комментарии. Аналитический обзор. http://www.paininfo.ru/articles/4289.html
Хайдарова Г.Р. Medium боли. http://cyberleninka.ru/article/n/medium-boli.
Хайдеггер М. Письмо о гуманизме.
Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. М., 1991. — 192 С., стр. 29.
Хайдеггер, М. Бытие и время. М., Ad Marginem. 1997 345 С
Хаксли Дж. «Религия без Апокалипсиса» (Huxley J. Religion Without Revelation. London: E. Benn, 1927).
Харакас С. Православие и биоэтика. М., 1999. 196. С. 96.
Хейзинга Й. Осень Средневековья. М., Айрис-Пресс. 2004. 301 С.
Холдейн Дж. Б. С Неравенство людей (The Inequality of Man, 1932).
Хомский Н. «Сдерживающая демократия» (Deterring Democracy) (1992)
Хоружий С.С. Философия Л.П.Карсавина в судьбах европейской мысли о личности //Историко-философский альманах. Изд. философского ф-та МГУ, вып.3, 2010
Хоружий, С. К феноменологии аскезы, М. 1998 . 327 С.
Чесноков Р. А. Психоаналитическая терапия верующего пациента: извилистое русло и подводные камни // Журнал практической психологии и психоанализа. — 2004. — № 1.
Чехов А. П. Черный монах. Рассказы. М., 1987. 275 С., стр. 22-30.
Чхартишвили Г. Ш. Писатель и самоубийство. Энциклопедия литературицида. М.: 1999.
Шабалов Н. П. Педиатрия. – СПб., 2010. 500 С., стр. 9.
Шевченко Ю.Л. «Философия медицины» М., 2004., - 480 С.
Шевченко Ю.Л. Приложение к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 21.03.2003 г. N 113
Шишкевич В.С. Медосмотр в европейской культуре. М., 1996.
Шумаков В. И. Этические аспекты трансплантологии. М. 1995, с. 39
Щедровицкий Д. Введение в Ветхий Завет. Книга Бытия. Два Адама Образ и подобие. Человечество как разбитое зеркало. 283 С., стр.45.
Щедровицкий Д.В. Беседы о Книге Иова. М.: 2009.- 235 С., стр. 110.
Эттингер Р. Перспективы бессмертия. Спб., 2002.
Юдинин Б.Г. Введение в биоэтику. Учеб. пособие. - М.: "Прогресс-Традиция", 1998. - 384 С.
Юнгер Э. О боли. http://pustoshit.com/08/junger.html
Янкелевич В. Смерть. М., 1999. 446 С.
Bultmann, R. Theologie des Neuen Testaments, 8. Aufl., Tübingen 1980 с. 195
Drexler, K. Eric, 1985, «Engines of Creation: The Coming Era of Nanotechnology». London: Forth Estate.
Edmund G. Gardner Saint Catherine of Siena. Study in the religion, literature and history of the 14th century in Italy. — NY, 1907.
Encyclopaedia Britannica. March 1974. Art. Euthanasia. Mercy-killing.
Feynman, R, 1960, There is Plenty of Room at the Bottom, Engineering and Science Feb.
http://skoobsined.mumidol.ru/me/melikhov-lastact.htm
John Paul II.Address of His Holiness John Paul II to participants of the First International Congress of the Transplantologist’s Society.
Low R. Bioethik und Organtransplantation. - "Bioehtik: philosophisch theologische Beitrage zu einem brisanten Thema". Koln. 1990, s. 129.
Martin Heidegger. Zur Seinsfrage. In: Wegmarken. Gesamtausgabe Band 9, hrsg. von Friedrich-Wilhelm von Herrman, Frankfurt a.M. 1976, S.231.
Nadey Hakin, Ruben Canelo, Vassilios Papalois Living related transplantation//Hammersmith Hospital London, UK//Imperial College Press. 209 pages. P 1-39.
Organ Sharing. Available at:http://www.vatican.va/holy_father/john_paul_ii/speeches/1991/june/documents/hf_jp-ii_
spe_19910620_trapianti_en.html. Accessed May 28, 2010.
1 Курашов В.И. История и философия медицины в контексте проблем антропологии. – М.: КДУ, 2012. – 368 С.
2 Силуянова И. Антропология болезни. М., 2011. 130 С.
3 Зильбер А.П. Трактат об эйтаназии. Петр. 1998. — 464 С.
4 Зильбер А.П. Этюды критической медицины. СПБ.,— 2006. 568 С.
5 Зильбер А.П. Этюды медицинского права и этики. СПб., 2008. 635 С.
6 Семина Т.В. Социально-юридический конфликт врача и пациента в обществе. М., 236 С.
7 Юдинин Б.Г. Введение в биоэтику. Учеб. пособие. - М.: "Прогресс-Традиция", 1998. - 384 С.
8 Социально-экономические и гуманитарные аспекты здравоохранения в современных условиях/под ред. Д.В. Селезнёва – СПб.: Изд-во СЗГМУ им. И.И. Мечникова, 2014. – 240 с.
9 Войно-Ясенецкий В.Ф. Исповедую хирургию (1933 — 1937). М., 2000.
10 Роум Джеффри. Клиника Мэйо о хронической боли. М., 2007. 250 С.
11 Юнгер Э. О боли. http://pustoshit.com/08/junger.html
12 Фуко М. Рождение клиники. М., 1998 310 С.
13 Фуко М. Психическая болезнь и личность. СПб.2009. 453 С.
14 Кудишина А.А. Гуманизм и антигуманизм в современной культуре. Философия и общество. 2007.
15 Хаксли Дж. «Религия без Апокалипсиса» (Huxley J. Religion Without Revelation. London: E. Benn, 1927).
16 Холдейн Дж. Б. С Неравенство людей (The Inequality of Man, 1932).
17 Федоров Н.Ф. Бессмертие, как привилегия сверхчеловеков.
18 Эттингер Р. Перспективы бессмертия. Спб., 2002.
19 http://fm-2030.narod.ru/
20 Feynman, R, 1960, There is Plenty of Room at the Bottom, Engineering and Science Feb.
Drexler, K. Eric, 1985, «Engines of Creation: The Coming Era of Nanotechnology». London: Forth Estate.
21 Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. На пути к либеральной евгенике. М., 2002. 144 С.
22 Хабермас Ю. Будущее человеческой природы. На пути к либеральной евгенике. М., 2002. 144 С.
Стр. 65
23 http://www.kinopoisk.ru/film/5012/
24 Слодердайк Петер. Правила для человеческого зоопарка. Ответ на письмо Хайдеггера о гуманизме. Пер. с нем. Т. Тягуновой, 2002. // Peter Sloterdijk, Regeln für den Menschenpark. Ein Antwortschreiben zu Heideggers Brief über den Humanismus, Frankfurt am Main: Suhrkamp, 1999.// http://www.nietzsche.ru/influence/philosophie/sloterdijk/
25 Лист Гвидо Первооснова. Первооснова. М., 1997.
26 Из бесед М. Хайдеггера с М. Боссом. Перевод В.В. Бибихина.
27 Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения. У-Фактория, 2007.
28 Семина Т.В. Социально-юридический конфликт пациента и врача. М., 2012
29 Бергсон А. Собрание сочинений, т. 1. — М., 1992.
30 Платон Законы I, 644d.
31 Аристотель. Том II. Метафизика.
32 Пирогов Н.И. Вопросы жизни. Дневник старого врача. Иваново. 2008.
33 Пирогов Н.И. Вопросы жизни. Дневник старого врача. Иваново. 2008.
34 Опель, В. А. История русской хирургии / В. А. Опель. – Вологда, 1923.
35 Пирогов Н.И. Севастопольские письма и воспоминания 1854-55. М., 2008.
36 Юнгер Э. О боли. http://pustoshit.com/08/junger.html
37 Пирогов Н.И. Севастопольские письма и воспоминания 1854-55. М., 2008.
38 Там же.
39 Перевод В. И. Руднева. Гиппократ. Избранные книги. М., 1994. С.87-88.
40 Пирогов Н.И. Вопросы жизни. Дневник старого врача. Иваново. 2008.
41 Преамбула к Уставу (Конституции) Всемирной организации здравоохранения.
42 Фуко М. История безумия в классическую эпоху. СПб., 1997. 576 с.
43 Хомский Н. «Сдерживающая демократия» (Deterring Democracy) (1992)
44 gay – изначально восходит к французскому gai – веселый, а в шестидесятые годы ХХ века становится аббревиатурой: good as you.
45 Делез Ж. Критика и клиника. СПб., 2002. — 240 с.
46 Платон. Тимей. Собр. соч. в 4-х томах. Том 3. М.: «Мысль», 1994.
47 В оригинале: «la matrice symbolique où le je se précipite en une forme primordiale, avant qu'il ne s'objective».
48 Хейзинга Й. Осень Средневековья. М., Айрис-Пресс. 2004. 301 С., стр. 70-72.
49 Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. Т. 2., СПб.: Академический Проект. 2004. 430., С. стр. 254.
50 Батай Ж. Танатография Эроса: Жорж Батай и французская мысль середины ХХ века. -
СПб.: Мифрил, 1994, с. 271-308.
51 Там же.
52 Бодрияр Ж. Соблазн. М: Ad Marginem., 2000., 306 C., стр. 27.
53 Там же. Стр. 29.
54 См. Шишкевич В.С. Медосмотр в европейской культуре. М., 1996.
55 См. Хайдагова Г.Р. Боль в культуре. Подходы, концепции, комментарии. Аналитический обзор. http://www.paininfo.ru/articles/4289.html
56 Martin Heidegger. Zur Seinsfrage. In: Wegmarken. Gesamtausgabe Band 9, hrsg. von Friedrich-Wilhelm von Herrman, Frankfurt a.M. 1976, S.231.
57 Ницше Ф. Веселая наука. М., 2010. 383 С. Стр. 318.
58 Левинас Э.. Время и другой. СПб, 1998.
59 Платон Государство. М., 2012.
60 Машевский А.Г. В поисках реальности. СПб., 2008.
61 Кампер Д. Тело. Насилие. Боль: Сборник статей / Перевод с нем. Составление, общая редакция и вступительная статья В. Савчука. СПб., 2010. - 174с.
62 Савчук В.В. Боль авангарда. //Литературный авангард в политической истории ХХ века. Санкт-Петербург, 1999.
63 Камю А. Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство — М.,, 1990. — 416 С.
64 Сартр Ж.-П. Слова. М., 1966.
65 Делёз Ж. Представление Захер-Мазоха (Холодное и Жестокое) - М., 1992. - 380 С.
66 Юнгер Э. О боли. http://pustoshit.com/08/junger.html
67 Бибихин, В. Собственность. Философия своего. СПб.: Наука. 2012.
68 Эйтана́зия от греч. εὖ — хорошо + θάνᾰτος — смерть. Допускается так же написание: эвтаназия и эутаназия.
69 Миллер, Л. П. Святая мученица российская великая княгиня Елизавета Фёдоровна. М., 1994.
70 Жерар Рене. Козел отпущения. Спб., 2010.
71 Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999
72 http://skoobsined.mumidol.ru/me/melikhov-lastact.htm
