Глава II. Опыт лингвистического анализа лексико - семантического поля «одиночество» в посмертном сборнике и. Анненского «Кипарисовый ларец»

2.1.Общая характеристика лексико-семантического поля «одиночество»

Поэтический сборник «Кипарисовый ларец» увидел свет уже после смерти автора в 1910 году. Композиционная структура сборника не оставила равнодушными критиков. Восхищенно говорил о распределении стихов по «трилистникам» К. Бальмонт: «Если я возьму сборник стихов Анненского, и не сборник, а книгу, «Кипарисовый ларец», и просто перечислю перечень оглавления, не весь конечно, это длинно, но хоть часть, я достигну этим ощущения музыкальности души; он, поэт, достигает музыкального ясновиденья в моей душе...» [18]. В основу композиции стихотворений и сборника в целом лег принцип соответствия всех вещей и явлений. В символах и поэтических ребусах угадываются настроения и причины раздумий лирического героя. При помощи стихов автор старается разгадать сам себя, найти причину своих страданий от одиночества, это болезненный процесс, тяжкий труд души, поэтому в произведениях велика роль умолчания и недосказанности.

И. Анненский создал в своем творчестве и выявил в облике своей личности особый тип мироощущения - мироощущение человека трагической эпохи, осознающей невозможность вырваться за пределы бытия, которое, увы, неизбежно обречено на гибель. Воплощением идеального, но непостижимого мира является в лирике Анненского другой мир — мир призрачный, нереальный, фантастический. Этот мир порой заслоняет собой реальный, а порой сливается с ним, что приводит к появлению в поэзии Анненского темы раздвоенности, волшебства, кошмара.

В восприятии поэта одиночество универсально, оно охватывает разные сферы бытия: жизнь, веру, творчество, любовь. Так, для него «каждый миг любви - угроза конца», в каждой встрече звучит «здравствуй и прощай», основной философской категорией становится слово «невозможно». Человек в поэтическом мире Анненского жаждет преодолеть свое одиночество, стремится к слиянию с миром и с родственными ему душами, но вновь и вновь переживает трагические разуверения в возможности счастья. О трагизме безысходного одиночества Анненского ясно сказал С. Маковский: «Поэт глубоких духовных разладов, мыслитель, осужденный на глухоту современников, - он трагичен, как жертва исторической судьбы. Принадлежа к двум поколениям, к старшему возрастом и бытовыми навыками, к младшему - духовной изощренностью, Анненский как бы совмещал в себе итоги русской культуры, пропитавшейся в начале XX века тревогой противоречивых дерзаний и неутолимой мечтательности» [13, с. 224].

Структура сборника позволяет наиболее полно проанализировать доминату ЛСП «одиночество», так как каждая из частей сборника раскрывает разные темы. «Кипарисовый ларец» открывает раздел «Трилистники». Такое метафорическое обозначение получают группы стихотворений (три листка), объединенных общим содержанием. Мир будничный, неизменный и однообразный предстает перед читателем в «Тоске вокзала» «Трилистника вагонного»:

О канун вечных будней Скуки липкое жало... Есть ли что-нибудь нудней, Чем недвижная точка, Чем дрожанье полудней Над дремотой листочка...

(«Тоска вокзала», 1910г.)

Все человеческое существование кажется поэту болезненным и бессмысленным. Скука и невозможность ничего поменять рождают в поэте страх абсурдности существования человека. Иннокентий Анненский искал уединения в своей поэзии от бестолковой будничной суеты, никогда не был фаталистом, но смерть настигла его не «на постели при нотариусе и враче», а в самой гуще жизни, посреди шумного вокзала... Не исключено, что поэт предчувствовал скорую смерть, поэтому стихотворение имеет пророческий характер.

Второй раздел носит название «Складни» и представляет собой цикл стихотворений о человеческой жизни, намечается любовная тема. В письме к Кривичу от О. Хмара - Барщевской мы узнает о задумке публикации «Кипарисового ларца». Изначально расположение произведений было иным и во второй раздел было включено «Ego»-стихотворение, содержащее в себе программу творчества поэта:

Я — слабый сын больного поколенья И не пойду искать альпийских роз, Ни ропот волн, ям рокот ранних гроз Мне не дадут отрадного волненья.

(«Еgo», 1890 г.)

Очевидно, что уже в первых строках стихотворения формируется образ лирического героя, далекий от романтических шаблонов. С ним связан страдающего мира природы и вещей, который эстетизируется: «увядшие розы», «сгоревшие книги», «плачущие горы» - это то, в чем страдающая душа способна увидеть ускользающую красоту.

Третий и последний раздел книги стихов носит название «Размётанные листы». М. Волошин связывал природу названия этого раздела с манерой прочтения стихотворений автором: «Иннокентий Фёдорович достал большие листы бумаги, на которых были написаны стихи. Затем он торжественно, очень чопорно поднялся с места (стихи он всегда читал стоя)... Окончив стихотворение, Иннокентий Фёдорович всякий раз выпускал листы из рук на воздух (не ронял, а именно выпускал), и они падали на пол у его ног...» [19, с. 29]. Одно из лирических произведений этого раздела – «Прерывистые строки». В нем поэт прерывистым голом, несмело, ломающимся ритмом поведал читателю о тайной любви, рисуя страдания из-за расставания с любимой женщиной:

Поезд еще стоял — Я убежал… Но этого быть не может, Это — подлог… День или год и уж дожит, Иль, не дожив, изнемог… Этого быть не может…

Анненский умело передает сложнейшее душевное переживание, процесс утраты радости жизни в сознании лирического героя. Его напряженное состояние передается при помощи синтаксических средств:

Зал… Я нежное что-то сказал Стали прощаться, Возле часов у стенки… Губы не смели разжаться, Склеены… Оба мы были рассеянны, Оба такие холодные, Мы…

«Рваный синтаксис» стихотворения воссоздает сиюминутный процесс речемыслительной деятельности героя. На глазах читателя к лирическому герою приходит понимание своего настоящего и недавнего прошлого. Позднее этот эмоциональный набор будут использовать А. А. Ахматова, В. В. Маяковский, И. A. Бунин для изображения состояния героя, оставшегося наедине со своим чувством:

Ну-с, проводил на поезд, Вернулся, и solo, да! Здесь был ее кольчатый пояс, Брошка лежала — звезда…

(«Прерывистые строки», 1909 г.)

В посмертном сборнике любовь и одиночество говорят разговорным языком, отчего произведения Анненского-символиста становятся настоящим шедевром русской поэзии.