4. Изменения в технических приемах создания комического

Существенно менялись со временем не только отношение к комическому и его жанровая привязанность, языковые приемы создания комического. Отметим некоторые из этих изменений.

1. Тенденция к сокращению интереса к латыни наметилась уже в начале XIX века. Эту тенденцию заметил Пушкин ("Латынь из моды вышла ныне"). Впрочем, он несколько опережает события: обыгрывание латыни сокращается, но наблюдается еще на протяжении всего XIX века в художественной литературе - например, у Чехова, ср.:

- Скажите, пожалуйста, как потом жила Софья Михайловна? - С десятью тысячами-то? Плохиссиме... ("Старость").

-А вино, надо сознаться, препаскуднейшее! Vinumplochissimum! ("Аптекарша").

Бесспорно, интерес к латыни связан с образованием и врачебной практикой Чехова. Но ведь этот интерес проявляется и в сферах, далеких от медицины, даже в шутливой рекламе. Петр Потемкин, поэт- "сатириконец", нацарапал на стене в ресторане "Вена":

В Вене две девицы

Veni, vidi, vici.

(по Ю. Анненков. Дневник моих встреч).

Да и фольклор не чурался латыни (вспомним хотя бы анекдот о крестьянине, который, утомившись от того, что сын- семинарист отлынивает от деревенской работы, прикрываясь латинской речью, тоже переходит на "латынь": Сыниус, бери вилиус и иди чистить навозиус).

Общее снижение уровня культуры после октябрьского переворота привело к изменению отношения к использованию (и уж тем более к обыгрыванию) не только латыни, но и других иностранных языков.'(см. [Новиков 1989]).

Разумеется, отдельные примеры встречаются (например, у Зощенко, Алексея Толстого), но это в основном крайне искаженная макароническая речь.

На рубеже тысячелетий наблюдается возрождение интереса к иностранным языкам (по преимуществу к английскому).

Вот один анекдот на эту тему:

Учительница на уроке спрашивает: Петя, what is your name? - Чаво? Обращается к другому: Коля, what is your name? - Чаво? Обращается к третьему ученику: Боря, what is your name? - My name is Боря - Чаво?

Ср. также заголовки в газетах:

Пенсии он-лайн ("Известия", 25 сент. 2003); SUN ушла из SUN Interbrew ("Ведомости", 13 авг. 2004); Scissor Sisters спелись с Чебурашкой ("Из-вестия", 17 авг. 2004).

Да и латынь снова начинает использоваться, ср.:

Homo sapiens за решеткой ("Культура", 12-18 авг. 2004).

А потом, обиженный, изуродованный, преданный, он [абажур] переживет последнее глумление: послужит кринолином в детском спектакле и навсегда канет в помоечное небытие. Сик транзит глориа мунди. (Т. Толстая. Любишь - не любишь).

Prior tempore -portior jure [Первый по времени - сильнейший по праву] (Вл. Новиков. Роман с языком).

3. Наиболее интересна, порою драматична история каламбура. На протяжении последних веков меняется:

1) техника каламбура, лингвистические приемы его создания;

2) общественное отношение к каламбуру (социальные факторы);

3) художественно-эстетическое отношение к каламбуру. Этих вопросов мы коснемся вкратце в пунктах 3.1-3.7.

3.1. Техника каламбура. На ранних стадиях развития каламбура авторы ограничиваются простым суммированием смыслов созвучных слов. По такому типу строятся, например, многие каламбуры Д. Минаева. Вот один из них:

На пикнике, под тенью ели

Мы пили более, чем ели.

И зная толк в вине и в эле,

Домой вернулись еле-еле.

В каламбурах этого вида ("каламбурах-соседях") нет богатого добавочного смысла, обыгрываемые слова "мирно сосуществуют".

Потом каламбуры стали более технически изощренными. Для каламбура, который условно можно назвать "каламбуром-маской", характерно резкое столкновение обыгрываемых слов: первоначальное понимание внезапно заменяется другим, ср:

Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка (И. Ильф, Е. Петров. Двенадцать стульев).

Но ваш протеже - человек способный? — О да! На всё!

И, наконец, наиболее интересный, получивший в последнее время распространение вид каламбура, - "каламбур-семья", который совмещает признаки двух рассмотренных выше групп. Как в каламбуре-'маске", обыгрываемые слова резко сталкиваются друг с другом, однако в этом столкновении нет победителя, второе значение не отменяет пер-вое, и это роднит каламбур-"семью" с каламбурами первой группы (группа "соседи"). Примеры:

И в нелётную погоду можно вылететь со службы (Эмиль Кроткий).

Есть пьесы настолько слабые, что не могут сойти со сцены (С. Лец).

3.2. В XIX-XX вв. каламбур, бесспорно, любимый и самый распространенный, самый "демократический" вид языковой шутки. Судя по сборникам русского фольклора, каламбурное обыгрывание слов не было редкостью и в Древней Руси. В качестве иллюстрации приведем несколько пословиц:

У Фили пили, да Филю же били.

Звал гостей, а накупил костей.

У сыра дуба, у суха сука привязана сука.

Однако в русской художественной литературе до XVIII в. каламбуры редки. Даже у протопопа Аввакума, прекрасно владеющего приемами комического (например, иронией), их мало, и они, на наш взгляд, не слишком удачны, ср.: "Я и к обедне не пошелъ и обедать ко князю пришелъ";

"Книгу Кормъчью далъ прикащику и онъ Mнe мужика кормщика далъ" (примеры по: В.В. Виноградов. Символика Жития протопопа Аввакума).

В XVIII в. к каламбурам прибегали уже почти все писатели, но употребительность каламбуров была еще невелика - даже у таких признанных мастеров острого слова, как Фонвизин и Крылов (см. [Ходакова 1969]).

В России расцвет каламбура падает на XIX в., особенно на вторую его половину. Одни лишь анекдоты и каламбуры о носе столь многочисленны, что академик В. В. Виноградов говорит о "пестром букете "носологической" литературы" первой половины XIX в., где "мелькали перед глазами читателя носы отрезанные, запеченные, неожиданно исчезающие и вновь появляющиеся"; "...по разным жанрам блуждают "носологические" мотивы, утопая в каламбурах" [Виноградов 1976: 10—18].

Разумеется, история русского каламбура к носологии не сводится, для нее характерно тематическое богатство и разнообразие. Признанный король каламбура Д. Минаев, как известно, "даже к финским скалам бурым обращался с каламбуром".

Важное место каламбур занимает в творчестве А. Пушкина, Н. Лескова, В. Буренина, М. Салтыкова-Щедрина, поэтов "Искры", А. Чехова.

XX век - "серебряный век русской литературы" - выводит целую плеяду талантливых юмористов. Достаточно указать А. Аверченко, Н. Тэффи, О. Оршера , О. Дымова и других юмористов, группирующихся вокруг журналов "Сатирикон" и "Новый Сатирикон", в которых каламбур - частый и желанный гость (а точнее - веселый хозяин).

3.3. После октябрьского переворота, в эпоху "героических свершений" каламбур оказывается не у дел. В интересном исследовании советского каламбура А.А. Щербина отмечает, что некоторые советские литературоведы (напр. В. Фролов) относились к каламбуру пренебрежительно, склонны были отождествлять каламбур с "пустым зубоскальством", "комикованием", "мелким острословием" [Фролов 1952].

Однако этот вид языковой шутки не жалуют и некоторые исследователи, не зараженные социалистической идеологией, - за его доступность, за "примитивность" его техники. 3.Фрейд считает каламбур самой многочисленной и "самой дешевой" группой острот [Фрейд 1925: 59]. Чарлз Лэм писал: "Каламбур - это пистолет, из которого выст-релили у самого вашего уха; слуха вы лишитесь - но не разума" (впрочем, он же отме-чал: Каламбур - материя благородная. Чем он хуже сонета? -Лучше (Суета сует)).

Не жаловали каламбур и некоторые писатели. Так, Наталья Ильина в рассказе "Реформатский" пишет:

Каламбурный юмор всегда мне казался юмором уровня невысокого, и я рада была услышать однажды от А.Т. Твардовского такие слова: "Каламбур годится для домашнего употребления, для застолья, не больше!"

3.4. Как же примирить приведенные отрицательные оценки каламбура (их число можно было бы увеличить) с тем фактом, что каламбуром не брезговали такие взыскательные художники как А. Пушкин, О. Мандельштам, В. Маяковский, В. Набоков, Андрей Белый (последний, правда, со свойственной ему непоследовательностью бросает в "Начале века": "...каламбур характерен для мозгов мещан"). Удачны многие каламбурные миниатюры Эмиля Кроткого, Ф. Кривина, А. Кнышева.

Критики каламбура не принимают во внимание одно важное обстоятельство, на наш взгляд, полностью каламбур реабилитирующее. Каламбур, как, пожалуй, никакой другой вид языковой шутки, весьма неоднороден по качеству. Это - оборотная сторона доступности каламбура. Хороший каламбур - это большое искусство. А что уж говорить о фольклоре! Большинство анекдотов (будь то анекдот политический, анекдот о Штирлице, о поручике Ржевском, о "новом русском") имеет "каламбурную закваску".

3.5. Если из художественной литературы каламбур искоренить полностью в Советской России так и не удалось, то из "серьезных", деловых жанров, например из газет, этот "легкомысленный" вид комического в советские годы был успешно изгнан: остались сатира, ирония - в основном при описании "загнивающего Запада" и наших "пережитков старого". Одно из немногих исключений составляла "Литературная газета", и то в основном одной лишь 13-й страницей, где было помещено немало языковых шуток, зачастую довольно остроумных. Украшением этой страницы был созданный Вл. Владиным сатирический образ писателя Евг. Сазонова - великого душелюба и людоведа.

3.6. То, что из "высших эстетических соображений" высокомерно третировала литература, охотно подхватывается прессой (где раньше каламбур был под запретом - но из соображений политических!). В конце 80-х и в 90-х годах XX века наблюдается некий "каламбурный бум". Каламбуром охотно пользуются авторы многих газет, журналов, телепередач. Среди этих каламбуров есть и удачные (в частности, многие каламбуры Тимура Кизякова в телепередаче "Пока все дома"), некоторые газетные заголовки, напр.:

Нашла коса на Тамань [двойная языковая игра - во-первых, перекличка с известной пословицей Нашла коса на камень, и, во-вторых, каламбурное обыгрывание слова коса (здесь - коса Тузла в Керченском проливе)];