VII. Заключительное теоретико-познавательное рассмотрение

Мы обосновали теорию познания как науку о значении всякого человеческого знания. Лишь через нее смогли мы получить объяснение отношения содержания отдельных наук к миру. Она делает для нас возможным выработать в себе, с помощью наук, мировоззрение. Положительное знание мы приобретаем посредством единичных познаний; о ценности знания для действительности мы узнаем из теории познания. Вследствие того, что мы строго придерживались этого фундаментального положения и не использовали в своих рассуждениях совершенно никаких единичных знаний, мы смогли преодолеть все односторонние мировоззрения. Односторонность обычно возникает оттого, что исследование, вместо того, чтобы заниматься самим процессом познания, сразу же приступает к каким-либо объектам этого процесса. В соответствии с нашими рассуждениями, догматизму следует отказаться от своей "вещи как она есть", а субъективному идеализму – от "Я" как первопринципа, ибо и то и другое в своем взаимоотношении оказывается существенным образом определенным лишь в мышлении. "Вещь как она есть" и "Я" следует определять не так, чтобы одно выводилось из другого, но оба они должны определяться мышлением в соответствии с их характером и отношением. Скептицизм должен отступиться от своего сомнения в познаваемости мира, ведь в "данном" нечего сомневаться, поскольку оно еще незатронуто всеми наделяемыми со стороны познания предикатами. Если же он пожелал бы утверждать, что мыслящее познание никогда не будет в состоянии приблизиться к вещам, он может это делать исключительно с помощью такого же мыслящего размышления, чем он опровергает также и сам себя. Ибо тот, кто при помощи мышления желает обосновать сомнение, имплицитно соглашается с тем, что у мышления имеется сила, достаточная для того, чтобы служить опорой некоторого убеждения. Наконец, наша теория познания преодолевает односторонний эмпиризм и односторонний рационализм, воссоединяя тот и другой на более высокой ступени. Таким образом она воздает должное обоим. Мы воздаем должное эмпирику, показывая, что все содержательные познания о данном могут быть получены лишь в непосредственном соприкосновении с ним самим. Также и рационалист получает в наших рассуждениях свое, поскольку мы объявляем мышление необходимым и единственным посредником познания.

Наше мировоззрение, как мы его в теоретико-познавательном плане обосновали, самым ближайшим образом соприкасается с тем, которое отстаивает А. Э. Бидерман@34. Однако для обоснования своей позиции Бидерман использует такие положения, которые совершенно не относятся к теории познания. Так, он оперирует с понятиями: бытие, субстанция, пространство, время и т. д., не исследовав предварительно процесс познания. Вместо того, чтобы установить, что в процессе познания поначалу имеются лишь оба момента – данное и мышление, он говорит о способах бытия действительности. Так, он говорит, например, в § 15: "Во всем содержании сознания заключаются два фундаментальных факта: 1. в этом нам дано двойственное бытие, и эта противоположность бытия обозначается нами как чувственное и духовное, вещное и идеальное бытие". И § 19: "То, что обладает пространственно-временным бытием, существует как нечто материальное; что является основой всего процесса бытия и есть субъект жизни, существует идеально, оно реально как идеально-сущее". Такие соображения относятся не к теории познания, но к метафизике, которая может быть обоснована лишь с помощью теории познания. Следует признать, что утверждения Бидермана в значительной степени схожи с нашими; однако наш метод совершенно никак не соприкасается с его методом. Поэтому мы нигде не находим повода для того, чтобы вступить с ним в непосредственную дискуссию. С помощью нескольких метафизических аксиом Бидерман стремится выработать теоретико-познавательную позицию. Мы стремится посредством наблюдения процесса познания прийти к воззрению на действительность.

Итак, мы полагаем, что и в самом деле показали, что вся борьба мировоззрений происходит оттого, что мы стремимся получить знание об объективном (вещь, "Я", сознание и т. д.) без того, чтобы прежде досконально узнать то, что лишь и может дать разъяснение относительно всего прочего знания: природу самого знания.