Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
ДМИТРИЕВА Е. Н . ЯЗЫЧЕСКИЕ МОТИВЫ В СИСТЕМЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ.docx
Скачиваний:
15
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
328 Кб
Скачать
☆

28. Топоров в.Н. Предистория литературы у славян. Опыт реконструк­ ции. М.,1998. С.119-120.

148

Петрухин В.Я. «Перебранка» на мировом древе: к истокам славянско­го мифологического мотива \\ Славянские этюды. М.,1999. С.340. «Организующая роль дуба как мирового дерева особенно рельефно выступает в русских загадках о времени и пространстве. В загадках о времени и его организации (год, месяц, неделя, дни и ночи) использу­ется обычно вертикальный вариант типа «Стоит дуб, на дубу двена­дцать гнезд, на каждом гнезде по четыре синицы, у каждой синицы по четырнадцать лиц, семь беленьких да семь черненьких». (Топоров В.Н.Указ. соч. С.121.)

Сказания... С.58.

Забылин М. Указ. соч. С.305.

«За дальними горами есть окиан-море железное, на том море есть столб медный, (...) а стоит тот столб от земли до неба, от востока до запада», (Сказания... С.55); «В чистом поле есть Океан-море, в том море есть Алатырь камень, на том камне стоит столб от земли до неба огненный». (Забылин М. Указ. соч. С.310.)

Сказания... С.52, 61, 69; Майков Л.Н. Указ. соч. №101. (Новгородская губ.)

Белорусские народные сказки. М.,1958. С.50.

Русские народные сказки. М.,1957 С.79,148.

Белорусские народные сказки. С. 82.

Сказания... С.69.

Топоров В.Н. Указ. соч. С117.

Сказания... С.63,73 и т.д.

По преданию, унесенную в море лодку с рыбаком, волны выбросили на одинокий остров. Там стояли три дома. В которых жили болезни. (Разикашвили Т. Сказки, записанные в Кахетии и Пшави. Тбили­си, 1909. С. 135.) См. также: Гагулашвили И.Ш. Грузинская магическая поэзия. Тбилиси, 1983. С.73-74.

41. Сказания... С.64.

149

Забылин М. Указ. соч. С.304.

Сказания... С.71; Даль В.И. Древняя религия славян. С.36-37,107.

Ушаков Д.И. Материалы по народным верованиям великороссов \\ Даль В.И. О повериях, суевериях и предрассудках... С.228; Быт вели­корусских крестьян-землепашцев. Описание материалов этнографиче­ского бюро Князя В.НТенишева (На примере Владимирской губер­нии.) СПб. ,1993. С. 119.

Афанасьев АН. Древо жизни. С.79,243.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифологическими сказаниями других родственных народов. М.,1994. T.I. С.419.

Павленко Ю.В. Указ. соч. С.85.

Рыбаков Б.А Язычество Древней Руси. М.,1988. С.287,494,767.

Там же. С.75.

Там же. С.245.

Забылин М. Указ. соч. С.388; Коринфский А.А. Народная Русь: круг­лый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. М.,1995. С.12,448.

Афанасьев АН. Древо жизни. С. 195-196.

Даль В.И. Древняя религия славян. С.988.

Белорусские народные сказки. С. 103-106. (Записано в 90-х г. XIX в. В Оршанском уезде.)

Народные русские сказки. Из сборника А. Н. Афанасьева. М.,1982. С.181.

Колчин А. Верования крестьян Тульской губернии \\ Даль В.И. О по­вериях... С.252-253.

Белорусские народные сказки. С. 219.

Городцов ПА. Западносибирские народные легенды о творении мира и борьбе духов М.,1975. С.51-53, 56-58. Аналогичные сюжеты ветре-

150

чаются и в грузинском фольклоре: «Говорил владыка: поставил я твердь земную, украшенную горами и долинами, вокруг три моря, бе­лое. Красное и черное». (Грузинская народная поэзия. Тбилиси, 1972. Т.1. С. 137. Согласно якутским сказаниям, землю из воды достали Га­гара и Утка. (Мильков В.В., Милькова СВ. Апокрифическое выраже­ние мифологических воззрений \\ Древняя Русь: пересечение тради­ций. М.,1997. С.222.

Мильков ВВ., Милькова СВ. Указ. соч. С223.

Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси. С.761.

Майков ЯН. Указ. соч. №125.

Материалы по этнографии... С. 185, №48.

Цивьян Т.В. Мифологическое программирование повседневной жиз­ни. Этнические стереотипы поведения. Л., 1985.

Цивьян Т.В. Оппозиция мифологическое\реальное в поздних мифопо-этических текстах \\ Малые формы фольклора. М., 1995. С131.

Топоров В.Н. Указ. соч. С.60-61.

Материалы по этнографии... С. 181. №38.

Неклюдов СЮ. Структура и функция мифа \\ Мифы и мифология в современной России. М.,2000. С.20.

Афанасьев АН. Древо жизни. С. 189-190.

Мильков В.В. Кирило-Мефодиевская традиция и ее отличие от идей­но-религиозных направлений \\ Древняя Русь... С350.

Забылин М. Указ. соч. С.304.

Сказания... С. 69.

Демиденко Е.Л. Значение и функции общефольклорного образа камня \\РФ. 1987. Вып.24. С.86.

Там же. сС. 85.

Котляревский А. А. О погребальных обычаях языческих славян. М.,1868. С.140.

Седов В.В. Указ. соч. С.261.

151

Топоров В.Н. Указ. соч. С. 116.

Седов ВВ. Указ. соч. С.262.

Велецкая Н.И. Языческая символика славянских архаических ритуа­лов. М.,1978. С. 149-150.

Афанасьев АН. Древо жизни. С. 139.

Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси. С.205.

Афанасьев А.Н. Древо жизни. С. 187,189.

Афанасьев АН. Поэтические воззрения... С.577-578.

Соболев А.Н. Загробный мир по древнерусским представлениям. СПб.,2000. С.111.

Духовные стихи. Сборник духовных стихов Нижегородской области. М.,1999.

Мильков ВВ. Церковные, народные и античные представления об ином мире в их отношении к апокрифическому образу рая \\ Древняя Русь... С.254.

Там же. С.255.

Там же. С.256.

Майков ЯН. Указ. соч. №204.

Мильков ВВ. Церковные, народные и античные представления... С.258.

Там же. С.258.

«Органически связаны с загробным миром и упоминаемые в грузин­ских заговорах реки и моря. (...) На пути в загробный мир - вода, пе­репрыгнув через которую можно попасть в загробный мир». (Гагула-швили И.Ш. Указ. соч. С.75-76.) Подобное сходство сакральных пред­ставлений в разных культурах можно считать показательным.

Мильков В.В. Церковные, народные и античные представления... С.273.

93. Виноградов Н. Заговоры, обереги, спасительные молитвы и проч. \\ ЖС. 1909, Вып.4. С А (Архангельская губ.)

152

Панченко А.А. Исследования в области народного православия. Дере­венские святыни Северо-Запада России. М.,1998. С. 133.

Народные заговоры. М.,1997. С.28-29, 31, 66, 75, 81.

Сходные представления отразились и в грузинском фольклоре. Герои грузинских сказок попадают в подземный мир, где бушует огонь и пышет жаром, через ямы, колодцы, пещеры. (Грузинские народные сказки. Под ред. М.Я.Чиковани. Тбилиси,1938. T.I. С.94-95.)

Агапкина Т.А., Топорков А.Л. К реконструкции праславянских заго­воров \\ Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. Л., 1990. С.119.

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М.,1972. С.84.

«В чистом поле есть огненная река...» (Виноградов Н. Указ. соч. С.4. (Архангельская губ.)). См. также: Майков Л.Н. Указ. соч. №117. (За­байкальская обл.)

Майков Л.Н. Указ. соч. №33. (Архангельская губ.); 777 заговоров... С. 167. См. также: Майков Л.Н. Указ. соч. №82. (Симбирская губ.); Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо­западного края, собранные и приведенные в порядок П.В.Шейном. СПб.,1893. Т.2. С.538. №26. (Могилевская губ.)

777 заговоров.., С.93. 95;Попов Г. Указ. соч. №114. (Смоленская губ.)

Народные русские сказки. Из сборника А.Н.Афанасьева. С. 155.

Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. С. 173-174.

Мансикка В.И. Указ. соч. С.464.

Майков Л.Н. Указ. соч. №33. (Архангельская губ.) См. также: 777 заговоров... С.93,95.

Сказания... С.47. См. также: там же. С 73-74.

Топоров В.Н. Указ. соч. СПб.

Там же. С. 116, П8.

777 заговоров... С.93, 95.

Майков Л.Н. Указ. соч. №33. (Архангельская губ.)

153

Мансикка В.И. Указ. соч. С.464.

Традиционная русская магия в записях конца XX в. СПб., 1993. С. 148; Обереги и заклинания русского народа. М. 1998. С. 141.

Анастасова Е. Небесное застолье «влахов» \\ Славянские этюды. С.36-40. Река, разделяющая миры живых и мертвых известна не только славянской сакральной традиции. Такова и Лета античных мифов Ин­тересно, что в одном из заговоров есть такой отрывок: «Стану не бла-гословясь, пойду не перекрестясь, из избы не дверьми, из ворот не во­ротами, в чисто поле не заворами. Пойду на Ледь реку, по той реке плывет кокора, на той кокоре сидит два чертенка». (777 заговоров... С.95.) Не намек ли это на реку Лету? В любом случае, сходство са­кральных представлений в разных культурах весьма интересно.

Народные русские сказки, Сборник А.Н.Афанасьева. В 3-х т. М.,1985. Т.2. С.76.

Тамже.М.,1984.Т.1.С229.

Адоньева СБ. Особенности структуры и семантики змееборческого сюжета в фольклоре и письменной традиции \\ РФ. 1989. Вып.25. С. 102.

Путилов Б.Н. Былины - русский классический эпос \\ Былины. Л., 1986. С.499.

Народные заговоры. С. 143.

Толстой Н.И. Язычество древних славян \\ Очерки истории культуры славян. М., 1996. С. 148.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения... С.577-578.

Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М.,1882. С. 149. См. также: Костомаров Н.И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. М.,1993. С.232.

Русские народные сказки. С. 197,220.

Коринфский А.А. Указ. соч. С.462.

154

Адамовский Я. Пещера в культурно-языковом образе мира \\ Славян­ские этюды. С. 18-25.

Костомаров Н.И. Указ. соч. С.243.

Журавлев А.Ф. Домашний скот в поверьях и магии восточных славян. Этнографические и этнолингвистические очерки. М.,1994. С. 115-119. См. также: Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М.,1991. С.99.

Зеленин Д.К. Избранные труды. Статьи по духовной культуре. 1901-1913.МЛ999. С.202.

Журавлев А.Ф. Указ. соч. С. 123.

Народные заговоры. С.67, 214; Традиционная русская магия... С.111.

155

ГЛАВА З ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОБРАЗЫ РУССКИХ ЗАГОВОРОВ, ОТРАЖАЮ­ЩИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ВРЕМЕНИ (Заря-зарница, красная девица,

Богородица).

Среди многочисленных образов русских заговоров особый интерес вызывают часто встречающиеся женские персонажи. Из их числа можно выделить три наиболее распространенных. Во-первых, это «Заря-заряница, заря красная девица»1. Девица-заряница в заговорах либо одна, либо их две, и тогда каждая называется каким - то именем, которые постоянно варьируются, причем самым частым вариантом является Мария, либо иные с корнем макр-мар. Например: «Матушка заря вечерняя Дарья, утренняя Марея...»2. Иногда в заговорах могут упоминаться несколько зорь: «Заря Дарья, заря Марья, заря Катерина, заря Маремьяна, заря Вопска, заря Крикса...» , но это представляется следствием утраты в народном понима­нии смысла заговора (об этом пойдет речь ниже), искажением текста. Во-вторых, мы встречаем в заговорах просто образ некой «красной девицы»: «...стоит семибашенный дом, а в том семибашенном доме сидит красная девица... »4. Число этих девиц в заговорах также может варьироваться, их может быть две, три, тридцать три и т.д. «На море на Окияне, на острове на Буяне, стоит светлица, во светлице три девицы...»3. Но в подавляющем большинстве случаев девица фигурирует одна. И, наконец, это «Пресвятая Мать Богородица»6: «Мать Пресвятая Богородица шелковые нитки мотает, кровавые раны зашивает...» .

В русском православии культу Богородицы принадлежит особое место как наиболее почитаемой святой. Легенды о Богородице издавна были широко распространены в народной среде, оставаясь популярными и в XIX, и в XX веках. С легендами о Богородице (народного, нехристианс­кого происхождения и содержания) связано подавляющее большинство де-

156

о

ревенских святынь и «святых мест» . Образ Богородицы доминирует и в духовных стихах. В заговорах она - один из наиболее частых персонажей.

Несмотря на то, что женские образы в заговорах имеют разные на­именования, все они по своим функциональным значениям и роли в маги­ческих текстах связаны с образом живородящей Матери природы, праро­дительницы жизни на земле. Культ рождающей природы - одна из основ языческой религии славян .

Основная часть языческих представления зародилась в первобытно­сти, в эпоху мезолита. Главным занятием мезолитического человека была кочевая охота. Перемещаясь в поисках добычи на большие расстояния, первобытные охотники нуждались в ориентирах, по которым могли бы сверять свой путь. Такими универсальными ориентирами стали для них звезды. «Охотники мезолита, разобщенные на небольшие группы, затерян­ные в бесконечной тайге, поневоле обратились к нему (к небу - Е.Д.), к звездам, помогавшим им ориентироваться в лесной пуще во время дли­тельного преследования оленей. Было сделано важное астрономическое наблюдение: оказалось, что среди бесчисленного количества медленно движущихся по небу звезд есть неподвижная Полярная звезда, всегда ука­зывающая Север10. Естественно, первобытному человеку казалось, что небосвод, звезды и весь мир крутятся вокруг этого неподвижного центра -Полярной звезды. Также было замечено, что круговорот остальных звезд связан со сменой времен года, а от времени года зависит приплод и коли­чество зверя - источника жизни и пропитания. Так могло возникнуть предположение, что поголовье зверей зависит от положения созвездий, а жизнь в общем - от неба. Н.А.Чмыхов, исследовавший и попытавшийся реконструировать общие черты астрально-зодиакальных представлений праиндоевропейцев, считает, что у создателей ближневосточных протоне-олитических культур уже было сформировано представление об универ­сальном мировом законе круговращения космических и природных со­стояний. Этому закону подчинено все пространство11. Возможно, именно в

157

этот период человек через понятие времен года стал сознавать понятие времени как такового. Первобытный человек понял, что приплод зверя зависит от неба. Зародилось представление о том, что на небе есть роди­тельница всего живого на земле - Мать. Естественно, для первобытного охотника она имела звериный облик, а чтобы подчеркнуть ее рождающую функцию, рядом с ней помещалось и «доказательство» - детеныш, разуме­ется женского пола, также способный к деторождению. «Была обнаружена ось звездного небосвода, ось мира, а расположенные рядом созвездия по­лучили навечно звериные имена: первоначально (что сохранилось у наро­дов Сибири) это была Лосиха и ее дочь, от которых рождаются все звери сибирской тайги. Легенду об «оленьцах малых», выпадающих из небесной тучи, в 1114 г. Русский летописец записал в Ладоге. В дальнейшем две небесные хозяйки мира лосино-оленьего облика заменились двумя небес­ными медведицами: Большая Медведица (Ursus Major) и Малая Медведица (Ursus Minor). Так родилось в незапамятные времена представление о двух могущественных небесных хозяйках, управляющих коловращением звезд­ного небосвода (а следовательно, всем миром) и рождающих зверей на потребу людям и волкам»12.

Так зародилась вера в двух небесных хозяек-рожаниц. Появление земледелия, несомненно, значительно повысило жизненный уровень чело­века, но не избавило его от природной зависимости. Напротив, теперь че­ловек вынужден следить за малейшими природными изменениями: ведь урожай зависел даже от вовремя выпавшего дождя. Да, земледелец уже выделял себя из природы, даже противопоставлял ей, но зависимость от нее, особенно от природных явлений не уменьшалась. Поэтому и культ рожаниц оставался актуальным и для земледельца. С той только разницей, что надежды теперь возлагались не на звериный приплод, а на урожай. Человек по-прежнему зависел от рождающей силы природы. С уходом охоты на второй план зверовидные богини-рожаницы начали приобретать антропоморфные черты. Теперь это женщины - Мать и Дочь. Возможно,

158

уже тогда они покровительствовали не только рождению урожая, но и рождению детей, продолжению рода. Ведь рождающая сила природы про­являлась и в этом.

Ю.В.Павленко, однако. Появление в языческом пантеоне не одной, а двух богинь-рожаниц вовзводит к гораздо более позднему периоду и отме­чает, «что если на ранних этапах развития трипольскои культуры женский образ еще не дифференцирован по своим функциям, то позднее, рядом с полнотелой Богиней-Матерью, появляется и образ ее дочери, Богини-Девушки, персонифицирующий обновляющуюся весной природу и восхо-дящие злаки» . Не исключено, что образ Богини-Матери (Великой Боги­ни) был главенствующим в пантеоне древнейших земледельцев. Несмотря на то, что она почиталась матерью-родительницей, как отмечает А.Голан, богиня представлялась древнему человеку не различающей добра и зла, имморальной сущностью, подобно стихиям природы14. «Образ женщины-родительницы создавал вокруг себя широкое ассоциативное поле и был связан с идеей воспроизводства родового коллектива и вообще всего живо­го - природы, культурных растений, домашних животных и пр-. Поэтому он становится центральным во всей системе религиозно-мифологических представлений древнеземледельческих обществ неолита-энеолита восточ-носредиземноморско-переднеазиатской зоны и прилегающих к ней облас­тей, вплоть до Северного Прикарпатья и Среднего Поднепровья»15.

Понятие времени стало особенно важным для земледельца, посколь­ку от его течения зависел урожай: необходимо было вовремя и в срок вы­полнять полевые работы, дожидаться результатов. Если для первобытного охотника важна была ориентация в пространстве, то для земледельца в гораздо большей степени - ориентация во времени. Земледелец еще боль­ше охотника зависел от времени года. «Время подобно пространству, на­делено семантикой, сакрализовано и включено в систему ценностей, глав­ными координатами которой является жизнь и смерть»16. Т.И.Вендина замечает, что с временными параметрами в русской культуре в наиболь-

159

шей степени связана семантическая сфера «небо и небесные тела»17. Рож­дающие функции небесных хозяек начали осложняться их зависимостью от течения времени. Урожай зависел от времени; от количества и качества урожая зависели благосостояние, удача, счастливая доля. Иными словами: удача, добро зависели от урожая, урожай - от времени, время тесно связа­но с круговоротом звезд, неба, где находились и сами небесные хозяйки-рожаницы. На антропоморфность космосо-временных представлений у восточных славян указывает и Т.А.Бернштам: «половозрастной признак был одним из самых существенных измерений времени»18.

Богини-рожаницы выступали в представлении язычника неизменны­ми спутницами возможно одного из главнейших божеств языческого древ-неславянского пантеона - бога Рода. Вполне вероятно предположение, что они являлись его женскими ипостасями-воплощениями. Они олицетворяли собой женское животворное начало и почитались еще предками славян начиная с каменного века. Обычай чтить рожаниц, несмотря на противо­действие христианской церкви, дошел до начала XX века, что говорит об особом почитании культа Рода в крестьянской среде. Рожаницам приноси­лись символические дары, устраивались в их честь массовые торжествен­ные трапезы. Изображения богинь-рожаниц можно часто встретить в силь­но стилизованном виде на народных вышивках19. В стилизованных, хотя и достаточно натуралистично вышитых изображениях рожаниц, (далеко не сразу исследователи расшифровали этот мотив), воспроизводился процесс родов - жизненно важный акт продолжения человеческого рода и одно­временно таинство природы, символ продолжения жизни, ее обновления, символ жизни в принципе, жизни как таковой. Отсюда - космический са­кральный смысл всего связанного с жизнью, рождением и сотворением.

На важность циклических годовых изменений для ведения хозяйства указывают и первые агрономические календари20. Земледелец стал пони­мать значение для, суток, во-первых, как календарной составляющей года (я не утверждаю о появлении тогда же и современных терминов для их

160

обозначения), а во-вторых, как единицы измерения времени. Сутки, со­стоящие из темной и светлой половин, разделялись двумя зорями - утрен­ней, восходом и вечерней, закатом.

Таким образом, культ рожаниц вмещал в себя три элемента: время-рождение-удача. Видимо, эти функции-ипостаси богинь-рожаниц впослед­ствии разделились: течение времени стали олицетворять две Зари (приме­чательно, что их именно две, как и рожаниц), а функцию рождения и пода­чи вследствие этого удачи «взяла на себя» богиня Макошь. «Эволюция религиозных представлений происходила не путем полной их смены, а путем наслаивания нового на сохраняющееся старое»21. Этим, видимо, объясняется пересечение многих функций и атрибутов Зорь, рожаниц и Макоши (Мокоши).

«На севере России Мокошь представляли себе в виде женщины с большой головой и длинными руками, прядущей по ночам». Образ Мако­ши связан, среди прочего, с пряжей, тканью. «Она покровительница рожа­ниц и ведает родами, т.е. выступает по сути дела как мать»22. Исследовате­ли, как правило, устанавливают прямую генетическую связь между языче-ской Макошью и православной Параскевой Пятницей , считая этот жен­ский образ персонажем «основного мифа»: «Громовержец изгоняет с неба на землю жену, которая становится основным отрицательным женским божеством, связанным с женским началом вообще и специально с женски­ми домашними работами (прежде всего - прядение). В славянской мифо­логической системе этому божеству предположительно соответствует Мо­кошь, в христианском наименовании - Параскева Пятница»24. Однако, на мой взгляд, образ Макоши гораздо более близок образу Богородицы. От­метим, что исследователь народного православия А.А.Панченко приводит ряд выразительных примеров того, как в народном сознании переплетают­ся образы Параскевы Пятницы и Богородицы так, что по сути они высту­пают как одно лицо, но под разными именами23. Во всяком случае, образ Параскевы Пятницы давно интересует исследователей26.

161

Возвращась к Зорям, стоит сказать, что А.Н.Афанасьев отмечал: две зари есть и среди персонажей сербской мифологии. «По их сказаниям, царь-Солнце живет в солнечном царстве, восседает на златотканом пурпу­ровом престоле, а подле него стоят две девы - Заря Утренняя и Заря Ве­черняя». Подобные представления, по Афанасьеву, свойственны и украин­цам, и эстонцам, и другим европейским и азиатским народам. «Заря олице­творялась у славян в образе богини и называлась сестрою Солнца, как это видно из песенного к ней обращения: Заря ль, моя Зоринька, Заря, солнце-ва сестрица!.. Согласно с наглядным, ежедневно повторяющимся указани­ем природы, миф знает двух божественных сестер - Зарю Утреннюю и Зарю Вечернюю; одна предшествует восходу солнца, другая провожает его вечером на покой, и обе таким образом постоянно находятся при светлом божестве дня и прислуживают ему. Утренняя Заря выводит на небесный свод его белых коней, а вечерняя принимает их, когда оно, совершив свой дневной поезд, скрывается на западе». Для нас интересно такое замечание А.Н.Афанасьева: «В гимнах «Вед» и в мифических сказаниях греков Заря изображается то матерью, то сестрою, то супругою или возлюбленною Солнца. Матерью она представляется потому, что всегда предшествует восходу Солнца, выводит его вслед за собою и таким образом как бы рож­дает его каждое утро»27.

Течение времени, его непрерывность, отождествлялись у древнего человека с процессом выпрядания нити. Оттого-то Зори и Макошь превра­тились в богинь-прях. От выпрядаемой богиней нити-времени зависела человеческая жизнь и судьба. В то же время, процесс божественного пря­дения можно рассматривать и как аллегорию древних представлений об организации и упорядочивании бытия, противопоставлении хаосу. С этой точки зрения рассматривает ритуальный процесс прядения и ткачества О.В.Лысенко: «логика развития этого культурного феномена предстает в виде живого процесса, (...) в котором нить, выходящая из природной сти­хии, стремиться к своему собственному организованному пространству -

162

28

ткани» .

Иногда функция прядения выделялась особо, и появлялась богиня-пряха — богиня судьбы. Образы богинь-прях широко распространены в мировых культурах, и везде они наделены функциями устройства и предо­пределения человеческих судеб. Видимо, по древнейшим представлениям индоевропейцев, человеческое существование - это тянущаяся нить жизни, которую выпрядает богиня (или богини) судьбы.

Широко известны три мойры у древних греков. По представлениям древних греков, лучи солнца соединяют небо и землю. В небе висит сияю­щее веретено Ананки-необходимости - богини судьбы, мойры: Лахесис-Дающая жребий, воспевает прошлое, Клото-Пряха — настоящее, Атропос-Неотвратимая — будущее. Они-то и распоряжаются жизнью людей, их ро­ждением и смертью29. Подобным же образом представлялись и древнерим­ские парки Нона, Децима (покровительствовавшие рождению ребенка на девятом или десятом месяце) и Морта (смерть) . Древние скандинавы верили также в трех провидец-норн. Старуха Урд (судьба), женщина Вер-данди (становление) и девушка Скульд (долг) живут у источника в корнях мирового древа Иггдрасиль . От древних языческих представлений в рус­ском языке сохранились до наших дней характерные выражения: «нить жизни», «нить судьбы», «узловой момент», «развязка событий» и т.д.

Почитание пряхи-судьбы отразилось и в народных обычаях и обря­дах. До XX века сохранился болгарский обряд «кукери», исполнявшийся на масленичной неделе. В обряде участвовали только парни и мужчины, наряженные в различные, преимущественно женские, костюмы. Главный персонаж «кукеров» изображал молодой парень в женской одежде с прял­кой, куделью и веретеном в руках. Компания обходила село, и функцией главного героя было «прясть счастье» в тех домах, куда они зайдут. «Надо полагать, этот «мужской» обряд является ритуалом почитания некоего женского божества, Матери, наделяющей (с рождением) счастьем и до­лей»32. Примечательно, что в народной обрядовой практике многих индо-

163

европейских народов, в том числе и славянских, часто используются поло­тенца, рушники (как куски холста-ткани, изделие из нитей). В русской сакральной традиции они используются в обрядах перехода из мира в мир: рождении и крещении ребенка. Похорон, а также во время свадьбы. Мож­но предположить, что роль ткани здесь - соединение миров при рождении (явлении в «этот» мир) ребенка и смерти (ухода в «мир иной»), а также олицетворении человеческой жизни в ее временной протяженности . Об­разы Зари и пряхи-судьбы отражены и в восточнославянских заговорах и будут рассмотрены ниже.

Итак, все богини — Зори, Макошь, рожанницы и пряха-Судьба — суть воплощение рождающей силы природы. Их культы существовали парал­лельно и нашли (в зависимости от специфики функций богинь и их ипо­стасей) отражение в различных фольклорных жанрах. Зори и Судьба - час­тые персонажи легенд и заговоров. Макошь и рожаницы фигурируют в обрядах и орнаментике вышивок. Однако животворящая сущность всех этих богинь выступает весьма отчетливо во всех жанрах.

С распространением на Руси христианства в славянской сакральной традиции появился новый образ - Богородица. Христианский образ Бого­родицы оказался настолько близок языческому культу рождающей Мате­ри-природы, что органически вписался в древнюю традицию, объединив в себе в итоге все народные представления, связанные с культом небесной Матери-рожаницы.

Очень рельефно и ярко это слияние культов прослеживается в вос­точнославянских заговорах, в которых образы Зари, «красной девицы» и Богородицы не просто сосуществуют, а взаимно дополняют друг друга, переходя один в другой. Так, часто встречается подобная заговорная фор­мула: «Сидит девица душа красная, Пресвятая Богородица»"4. Как видим, в данном заговоре оба образа практически объединены. Зори же в заговорах часто получали имя Богородицы - Мария, звались «матушкой»: «под вос­точной стороной ходит матушка утренняя заря Мария, вечерняя заряМа-

164

ремьяна»3э. Не менее показателен пример, где Заря одновременно называ­ется и матерью, и девицей - эпитетами взаимоисключающими, присущими одновременно только Богородице: «Зоря зорница, красная девица, сама мати и царица... »36. Еще один заговор помещает Зарю пор имени Мария на «Господний престол»: «Пойду я, раб Божий, позорю Марию, по зорю Ма-ремьянию ко Господню престолу, на Господнем престоле мати Мария и Маремьяния...»37, где место, как известно, Богородице: «На крутой горе стоит Божия церковь, и в той церкви стол-престол, на столе-престоле си­дит сама Царица небесная... »38.

Рассмотрим подробнее примеры совмещения в заговорах образов «красной девицы» и Богородицы: «...красная девица - не красна девица, а Мать Пресвятая Богородица...»3 . Показательно, что оба эти образа связа­ны с островом буяном, обе героини в подавляющем большинстве загово­ров упоминаются находящимися именно там: «На море на Окиане, на ост­рове на Буяне, лежит бел-горюч камень Алатырь, на том камне Алатыре сидит красная девица», «На море-на Окияне, на острове-на Буяне стоит церковь; а в той церкви стоит престол, за престолом стоит пречистая Дева Мария...» .

Предположение о том, что «красная девица» и Богородица, судя по данным русских заговоров — совмещенный образ, подтверждает и то, что в заговорах обе они исполняют одинаковые функции. Подавляющее боль­шинство магических текстов, где присутствуют эти персонажи, - заговоры, направленные на остановку кровотечения. С одинаковой частотой «унима-тельницами» крови выступают то «красная девица», то «Мать Пресвятая Богородица». «На море, на океане, на острове Буяне, сидит девица на кам­не, держит шелковые нитки, зашивает кровяные раны», «...ты встань, вос­стань красная девушка, возьми иглу линевую, ты вздень нитку шелковую, зашей рану кровавую», «На море на Океане, на острове на Буяне, девица красным шелком шила; шить не стала, руда перестала», «...Мать Пресвя­тая Богородица шелковые нитки мотает, кровавые раны зашивает...»41. По-

165

добных примеров можно привести множество. Создается впечатление, что мы имеем дело с двумя именами одного и того же персонажа.

«Красная девица» и «Мать Пресвятая Богородица» не только выпол­няют одинаковые функции, но и, как уже можно было заметить, находятся в заговорных текстах описываемыми в одинаковой обстановке; их внеш­ние описания поразительно схожи. В подавляющем большинстве загово­ров они находятся на острове Буяне, сидят на камне Алатыре или около него (часто на стуле-престоле). В других случаях оба персонажа находятся на буяне в неком доме (тереме, в христианском варианте - в церкви, хра­ме). «Красная девица»: «На море на Окиане, на острове на Буяне, лежит бел-горюч камень Алатырь,на том камне Алатыре сидит красная деви­ца. ..», «Есть море-окиян, на том море-окияне стоит остров, на том острове воздвижена церковь Климента, папы Римского, в той церкви св. девица, а имя ей Анастасия...», «...стоит семибашенный дом, а в том семибашенном доме сидит красная девица», «на острове на Буяне стоит светлица, во свет­лице три девицы... »42. «Мать Пресвятая Богородица»: «На море на Окияне, на острове на Буяне лежит Горюч камень; на том камне сидела Пресвятая Богородица...», «...в той пресвятой церкви стоит пресвятой престол, на том пресвятом престоле сидит пресвятая Мати-Богородица...», «На крутой горе стоит Божия церковь, и в той церкви стол-престол, на столе-престоле сидит сама Царица небесная...», «На море на Окияне, на острове на Буяне лежит бел горюч камень. На сем камне стоит изба таволоженная, стоит стол престольный. На сем столе сидит красная девица. Не девица сие есть, а Мать Пресвятая Богородица», «...на том камне стоит святая церковь; в той святой апостольской церкви стоит золотой престол; на том золотом престоле сидит Матерь Божия с двумя сестрицами...» . Равнозначность в заговорах избы (терема) и храма подтверждает то, что в избе находится «стол престольный». Этот вариант магического текста может быть пере­ходной стадией от избы (дома, терема) языческой традиции к христиан*-ской церкви (храму). Но христианское влияние здесь не имеет решающего

166

значения. Важно только то, что героиня заговора находится в неком поме­щении, а это - явно языческий мотив, возникший в языческой традиции еще до появления представлений о храме и престоле.

Нередки в заговорах случаи совмещения образа Богородицы не толь­ко с «красной девицей», но и с Зарей-зарницей. Вот примеры, где эти обра­зы явно перемешались, что указывает на их смысловую и функциональную близость: «Заря-зарница, красная девица, сама мати и царица (...) ...среди ночи ночи приди ко мне хоть красной девицей, хоть матерью царицей и сложи с меня и отведи от меня окаянную силу...», «Пойду я, раб Божий, по зорю Марию, по зорю Маремьянию ко Господню престолу, на Господнем престоле мати Мария и Маремьяния. (...) ...как на небе нетленныя ризы держаться, так бы держалась раба Божия... »44.

Чудодейственная риза (покрывало, платок, фата, по сути — тканое изделие, изделие из нитей. О значении нити в славянской сакральной тра­диции было сказано выше.) часто встречаются в заговорах равно с упоми­нанием и Богородицы, и Зари-зарницы. Но, как известно, в христианской традиции риза - атрибут Богородицы, что отражено, например, в иконопи­си и фольклоре43. А в заговорах мы видим, что этот атрибут присущ также и Заре-зарнице. Заря-зарница: «Покрой, ты, зарница, мои зубы скорбны своею фатою от проклятого лимаря»46. Богородица: «Поверяю я тебя на руки Господа и его Матери, Пресвятой Пречистой Богородицы, закроет она тебя своим голосом, платом четным», «Пресвятая Богородица спасла и хранила, золотой невестиной ризой прикрыла»47.

Часто в заговорах человек, предохраняясь от негативного воздейст­вия своих врагов или злых сил, защищает себя при помощи стихий, среди которых упоминается и заря: «Станяя я, раб Божий, и благословесь и пой­ду перекрестесь, пойду по матери по сырой земли, небом покроюсь, зарею подпояшусь, звездами обтыцусь»48. В подобных текстах заря представля­ется в виде некого пояса (кушака, холста), ограждающего от несчастий. Можно предположить, что древние славяне наделяли зарю как природное

167

явление, видимое на небе, некими свойствами ткани, словно распростертой на небосводе. Сравнение заря с тканью и подпоясывание ей не случайно. О.В. Лысенко, исследовав роль пояса и нити в верованиях и обрядах у вос­точных славян, показал, что обрядово-магическая, ритуальная функция

49

ткани заключается в ограничении определенного пространства . Опоясы­ваясь магическим поясом (в данном случае - зарей), человек словно замы­кает себя в круг, создает вокруг себя границу, недоступную для сил зла50. «Подпоясываюсь я белою зарею, покрываюсь медным небом, потыкаюсь частыми звездами; ограждаюсь железным тыном, покрываюсь нетленною ризою от земли до неба...», («нетленная риза» упоминалась уже и как ат­рибут Богородицы, см. сноску №44), «облаком оболокусь, утренней за- рей подпояшусь, младым месяцем сотьпусь, частыми звездами затычусь.»31.

Н.И.Толстой считает, что фольклорная символика пояса также связа­на и с представлениями о детородной, рождающей силе и замыкании, за­щите, ограничении пространства52. Эти понятия вызывают ассоциацию с беременностью, что подтверждает связь образа Зари с представлениями о рождающей Матери-природе.

Однако, в тех случаях, когда в заговорах Заря не упоминается, анало­гичную ей роль ткани играет покрывало Богородицы, что может говорить о том, что образы зари и Богородицы близки друг другу, «...утренней ро­сой умываюся, текучей водой утираюся, ризою Матушки Богородицы об-лакаюся...», «Заступница матушка, Пресвятая Владычица Богородица, заговори мое тело белое (...) и подпояшь златым своим поясом, и запри, и замкни в тридевять ключей», «Встану я, раб Божий, благословясь и пере­крестясь; умывшись святой водой и утершись Владычицыной пеленой»33.

Итак, мы видим, что женские образы русских заговоров близки один другому, выполняют одинаковые функции и заменяют один другого. Вста­ет вопрос: каково же происхождение этих образов? Ответ на него следует искать в жизнедающей функции этих персонажей. Едва ли случаен тот факт, что в подавляющем большинстве случаев обязательно указывается,

168

что «красная девица» (Богородица) находятся на острове Буяне. Остов Буян, как об этом уже говорилось выше, представлял собой в славянской сакральной языческой традиции мировой источник движения, развития, жизненной силы. Именно поэтому с ним и связана богиня рождения и пло­дородия — рожаница. Вполне естественно, что народное сознание придало этому образу женские черты: перед нами - Мать-рождающая природа. Сам остров Буян потому и трактуется как источник плодородия и жизни, что он является обиталищем Матери-рожаницы, символа вечного рождения, жиз­ни, обновления. Возможно, образ богини Матери и появился как воплоще­ние, символ жизнедающей функции острова Буяна. Связь этого образа с образом «Матери Пресвятой Богородицы», видимо, не случайна, посколь­ку Богородица (Бого-родица) - персонаж, в первую очередь ассоциирую­щийся с рождением и материнством.

Связь образа «красной девицы»-Богородицы с плодоносящей силой природы подтверждается еще и тем, что его отраженные в заговорных текстах функции идентичны сущности природы. На этом моменте следует остановиться подробнее. Уже было обращено внимание на то, что «крас­ная девица» или Богородица упоминаются в заговорах либо сидящими на камне Алатыре, либо находящимися в доме или храме. Однако присутст­вует и еще один вариант: «красная девица» находится в гробнице: «На мо­ре на окияне, на острове Буяне стоит столб; на том столбе стоит дубовая гробница; в ней лежит красная девица, тоска-чаровница», «На море на Ки­яни, на острови на Буяни, на камне на высоком стоит гробница, в гробнице лежит красная девица», «На море на Окиане, на острове на Буяне, на реке Ярдане, стояла гробница, во той гробнице лежала девица»"*4. Функция де­вицы останавливать кровь, между тем, в подобных заговорах сохраняется. Например: «На море на Кияни, на острове на Буяни, на камне на высоком стоит гробница, в гробнице лежит красная девица; ты встань, восстань, красная девушка, возьми иглу линевую, ты вздень нитку шелковую, зашей рану кровавую», «На море на Окияне, на высоком на Буяне стоит тут сыр

169

дуб; под тем сырым дубом стоит гробница; на той на гробнице сидит крас­ная девица; шьет шелками, вышивает, золотыми булавками накалывает, опорезанную рану заговаривает»53.

Если предположить, что «красная девица» русских заговоров олице­творяет собой природу с ее вечной рождающей силой, то варианты таких заговоров (девица, просто сидящая на камне, девица в доме, в гробнице) могут рассматриваться как метафоры сезонных состояний природы. В этом случае присутствие в заговорах гробницы или дома — вовсе не способ при­украшивания текста, а деталь имеющая конкретное и весьма важное значе­ние, которое представляется возможным объяснить. Гробница — это отра­жение зимней фазы природы, когда она, по поверью древних народов, как бы засыпает («ты встань-пробудись»), временно умирает. «Красная деви­ца» в гробнице - это образ природы зимой, когда она словно спит или вре­менно мертва. Подобным же образом, как спящая Мать-природа, может выступать и Богородица: «На Сионских горах, на синих морях, на желтых песках, на тридесять ключах лежит белый камень гладкий. На том камне стоит столб и Христов престол. На том престоле сама Мать Пресвятая Бо­городица опочивает»36. В данном случае нас не должно смущать обилие христианских образов. Это — позднейшая переработка на христианской основе древнейшего языческого сюжета (мотива) о спящей зимой природе. Ортодоксальной христианской литературе сюжет сна Богородицы неизвес­тен. А образы моря, камня и столба конкретно указывают на языческую славянскую мифологию, море-океан, остров Буян и мировую ось. Видимо, в древний языческий текст были добавлены ставшие после распростране­ния христианской религии актуальными и известными новые образы (Си­онские горы, Христов престол). Что же касается образа Богородицы в дан­ном случае, то он изначально был близок языческой системе ценностей. Христианская вера дала лишь новое имя хорошо известному персонажу, дополнила старый образ.

Случаи же, когда в заговорах упоминается дом или храм (суть —

170

строение, крыша, замкнутое пространство) скорее всего являются вариан­тами заговоров с упоминанием гробницы или гроба. Надо заметить, что гробница в заговоре - не только и не столько символ смерти, а скорее знак ограниченного пространства, ограниченного движения, несвободы. Види­мо, этим объясняется существование в магических текстах столь многих вариантов - дом, терем, церковь, храм, гробница. Важна не специфика строения, а сам факт его присутствия. Гробница же является лишним на­меком на тему временной смерти, а что касается церкви (храма), то это -христианский вариант строения, выступающий в подавляющем большин­стве заговоров как место присутствия Богородицы, ее атрибут. Языческой «красной девице» в заговорных текстах присущ языческий же дом или изба, в храм она не помещается (за редким исключением). Возможно, по­мещение в заговорах олицетворяет зимние холода, сковывающие все жи­вое, останавливающие движение. Таким образом, заговоры, где либо «красная девица» либо Богородица находятся в каком-то помещении, ви­димо, олицетворяют зимнюю фазу природы: «Есть море Окиан; в том море Окиане есть камень Латырь, высота его 60 сажень. На том на камени Ла-тыре стоит хрустальный терем, в том хрустальном терему стоит золотой стул, на том стуле сидит красная девица», «На горе высокой стоит терем боярской, а во тереме боярском сидит зазноба красная девица», «...стоит семибашенный дом, а в том семибашенном доме сидит красная девица», «...на том камне стоит святая церковь; в той святой апостольской церкви стоит золотой престол; на том золотом престоле сидит Матерь Божия с двумя сестрицами, прядет и сучит шелковую кудельку»37.

В данном случае особый интерес представляет тот факт, что образы «красной девицы», Богородицы и Зари-зарницы в заговорах напрямую связаны с кровью, (в заговорах, как и в древнерусском языке, кровь назы­валась рудой). Эта связь вполне обоснованна, если исходить из версии о том, что данный образ (о тождественности этих ипостасей богини Матери речь шла выше) аналогичен богине рожанице. «Обряды, сопровождавшие

171

поклонение роду и рожаницам, состояли в приношении этим фантастиче­ским существам в жертву хлеба, сыра, меда, кур и какого-нибудь смешан­ного питья. Обряды эти имели смысл как для рождения, так и для смерти человека. Бабы, воспринимавшие младенцев, варили кашу на собрание рожаницам; в честь их стригли первые волосы у детей; а в память умер­шим ставили роду и рожаницам особую трапезу. Эта трапеза долго счита­лась необходимою, хотя в то же время готовили кутейную трапезу, приня­тую церковью. Трапеза называлась трапезою роду и рожаницам», отмечал в XIX веке Н.И.Костомаров. Далее автор продолжал: «Несомненно, что рожаницы были гении-хранители жизни. Их изображали кумирами, как это видно из выражения: «Служат Богу и волю его творят, а не рожаницам-кумирам суетным». Перед этими-то кумирами отправлялись празднества и трапезы роду и рожаницам»58. Итак, если рожаницы были связаны с рож­дением и жизнью, то кровь в заговорах выступала одним из атрибутов, символов жизни, ее источником и непременным условием. Останавливая кровотечение, «красная девица» или Богородица тем самым сохраняет человеку жизнь, данную другой ипостасью Матери-природы - рожаницей. После крещения Руси «свое место в языческом мировоззрении находил и образ Богоматери. Народное сознание переосмыслило образ непорочной Девы. В языческой по сути среде этот образ наделялся чертами древних славянских божеств — рожаниц - покровительниц семьи и брака, дарую­щих плодородие»39.

Нет ничего удивительного, что в заговорах «красная девица» или Богородица выступают в роли «унимательниц» крови, тем самым сохраняя человеку жизнь. «На море на Океане, на острове на Буяне, лежит бел-го­рюч камень Алатырь, на том камне Алатыре сидит красная девица, швея мастерица, держит иглу булатную, вдевает нитку шелковую, рудожелтую, зашивает раны кровавые», «... на белом на камне сидит красная девица — не красна Девица, а Мать Пресвятая Богородица, и в руках своих держит животворную иголку, а в животворную иголку вдета красная шелчинка, и

172

животворной иголкой рану прокалывает и красной шелковинкой рану за-

60

шивает» .

Интересно, что рана именно зашивается; в заговорах фигурирует «рудожелтая» (красная) нитка-шелковинка и игла. Возможно предполо­жить, что это и есть пресловутая нить жизни из древних мифов. «Нет со­мнения, что прядение, тканье, шитье (и, соответственно, нить, ткань и вы­шивка) в фольклорной культуре (и не только восточнославянской) обла­дают особой семиотической нагрузкой и теснейшим образом связаны с ритуальным обиходом», отмечает А.А.Панченко61. Образ нити жизни в заговорах несколько измененный, но тем не менее, легко угадываемый: «В чистом поле стоит святой Окиан-камень, на святом Окиан-камне сидит красная девица с шелковой ниткой...»62. Вот что говорил по этому поводу Б.А.Рыбаков: «Человечество научилось прясть волокнистые растения уже в неолите. Рыболовы каменного века ловили рыбу сетями, сделанными из нитей; охотники тенетами-«перевесами» ловили птиц, зайцев и серн. Прялка и веретено уже тогда стали необходимейшими орудиями труда; женщины-пряхи не только изготавливали одежду, но и участвовали в важ­нейшем деле добывания пропитания. Вероятно, что тогда длинные-длинные нити стали иносказательным обозначением человеческой жизни — «нить жизни». Дочери Фемиды или, в других вариантах мифа, дочери Судьбы (Ананке), три античные мойры (парки), были пряхами, выпрядав­шими нить человеческой жизни: Клото пряла эту нить, Лахезис проводила человека через все жизненные препятствия, а зловещая старуха Атропа обрывала нить жизни»6°. Не являются ли отголоском этого поверья эти довольно распространенные в заговорных текстах сюжеты: «На море на Окияне три девушки сидят, ниточки прядут», «На синем море-Океане ле­жит бел камень, на том камне сидели три панны-Ганны, красный шелк мотали, кровь унимали», «...в том великом Окияне-море есть каменная из­ба, в той каменной избе сидит три сестры, самому Христу по душе дочери. Большая сестра сидит у порога на золотом стуле, берет иглу булатную,

173

вдевает нить шелкову, зашивает рану кровавую», «Шли три калики через три реки, там сидели три бабы: одна шила, другая запошивала, а третья

64

молитвенному, рожденному и крещеному кровь заговаривала» . Сходство рожаниц с классическими парками - девами жизни и судьбы присутствующими при рождении младенца и определяющими его долю, земетил еще в XIX веке Д.О.Шеппинг. Основываясь на объяснениях древ­них азбуковников, он отмечал, что «Рожаница в единственном числе пере­водится словами: матиця, породеля, порожениця; когда Рожаницы во мно­жественном числе объясняются постоянно вещими девами, предрекающи­ми у колыбели его неизбежную судьбу»63. «У славян в глубокой древности существовало тоже представление о божестве Судьбы. Наиболее полно оно сохранилось у южных славян. («Cpeha», «Obpeiuta») это - красивая девушка, прядущая золотую нить. Среча заботится о нивах, о стадах, по­могает человеку в борьбе со злом. Среча - это удача, добрая судьба чело­века»66. Возможно, именно этот мифологический образ наложил отпечаток и на сюжеты восточнославянских (русских) заговоров. Как видим, в сла­вянской мифологии Среча-судьба аналогична Макоши, божеству более распространенному в традиционной языческой культуре.

С принятием христианства функции богини Судьбы (Макоши) час­тично перешли к Богородице. Поскольку богиня судьбы предопределяла жизнь человека с самого его рождения, а возможно даже, и с момента зача­тия, ее покровительство, кроме самой человеческой жизни, распространя­лось, видимо, и на процесс рождения, роды. Здесь в традиционной русской культуре вспомогательными божествами выступали также и рожаницы. По этому, можно с определенной долей уверенности предположить, что культ Богородицы объединил в себе два языческих культа: Макоши и рожаниц67.

Заговорный образ «красной девицы» аналогичен Богородице, а зна­чит, также и Макоши, и рожаницам «В чистом поле стоит святой Окиан-камень, на святом Окиан-камне сидит красная девица с шелковой ниткой, рану зашивает, щипь унимает, кровь заговаривает», «Есть святое море-

174

Окиян; на том море-Окияне есть бел камень, на том белом камне есть злат стул, на том злат стуле сидит красная девица. Прядет она шелковый ку-жель и шелковые нитки, и теми нитками сшивает жилу с жилою, кожу с кожею, кровь с кровью, и рану сшивает в игольное ушко», «...стоит свет­лица, во светлице три девицы: первая иголочки держит, другая девица ниточки делает, а третья девица кровавую рану зашивает», «... на белом, на камушке, сидела красная девица, перепрядала шелчек на кривое веретен­це»68. Если сравнить эти отрывки с приведенными выше примерами, мож­но убедиться, что в русских заговорах прядение и шитье функционально идентичны, имеют одинаковое значение - олицетворение процесса унима-ния крови и заживления раны.

В следующих отрывках в точно такой же роли выступает Богороди­ца. «Пресвятая Мать Богородица на златую пряслину пряла, нитку оторва­ла, кровь завязала». Обратите внимание, что в этом отрывке кровь и нить синонимичны. Кровь можно завязать как нитку и этим остановить крово­течение. Соответственно, можно сделать вывод. Что мифическая «нить жизни» - это образ текущей крови, дающей жизнь. «...На белом на камне сидит красная девица - не красна девица, а Мать Пресвятая Богородица, и в руках своих держит животворную иголку, а в животворную иголку вдета красная шелчинка, и животворной иголкой рану прокалывает и красной шелковинкой рану зашивает». Этот отрывок донес до нас переходный этап существования заговорного текста, когда после упоминания «красной де­вицы» - образа языческого, следует поправка в соответствии с христиан­ской традицией, указывающая, что перед нами все-таки Богородица. «На том на святом на злате престоле сидит сама Мати Пречистая Богородица, Мати Божия, Государыня многомилостивая; в руках Она держит золотую пряленку и золотое веретенцо, и прядет она нити Белаго и краснаго и чер-наго шелку шемаханского». Образ Богородицы-пряхи-швеи сохранился в русских заговорах и в XX веке: «Сидит госпожа Богородица на золотом стуле, держит в руках золоту иголку с серебряной ниткой, шьет-зашивает,

175

секет-засекает зоры-призоры, уразы, прикосы, родимцы, исполохи, пере-полохи»69. В одном из заговоров рожаничная функция Богородицы под­черкивается особо: «...отпусти, Сатана, и от сего дома, и от всего созда­ния, и от всех сих четырех стен и от четырех углов. Зде Святая Богородица Христа рожает, зде четыре евангелиста почивают... »70.

Девица на Буяне соотносима и с Макошью как богиней судьбы. По мнению Б.А.Рыбакова, этимология ее имени примерно следующая: Ма-коїнь = Ma (мать) + кошь (жребий). Это мать счастливого жребия, то есть судьбы. До настоящего времени не прояснены основные функции Макоши как божества. Вероятно, первоначально она была богиней воды и дождя, отвечала за плодородие, урожай. Но со временем образ Макоши стал свя­зываться с традиционными женскими занятиями — рукоделием, прядением, ткачеством, шитьем. Позднее некоторые из этих функций Макоши были переданы кикиморе. В представлении древних славян Макошь стала рисо­ваться богиней-пряхой. Широко распространенное поверие предостерегало женщин оставлять на ночь кудель на прялке: «а то Мокошь спрядет»71. Но прядение Макоши - процесс не буднично-бытовой, а сакральный. Иссле­дователи также сближают образ Макоши с некоторыми другими персона­жами славянской языческой традиции и языческих мифов: Марой (маре­ной), Макриной и т.д. Культ Макоши, видимо, был как-то связан с культом Велеса и был очень популярен на Руси72.

В заговорах наряду с прядением, как мы видим, не менее часто упо­минается и шитье. Скорее всего - это позднейшее искажение мифа, где первоначально фигурировал, видимо, все же процесс выпрядания нити -нити жизни. В заговорах прядение превращается в шитье, когда речь идет о заживлении раны. Здесь образ мифической нити получает более глубо­кую трактовку, усложняется: с одной стороны - это образ крови и нити жизни, как ее олицетворения, а с другой - нить имеет и непосредственное функциональное значение, заключающееся в зашивании раны, что и при­водит к остановке крови и сохранению жизни.

176

Как уже говорилось выше, в заговорах преимущественно упомина­ются две зари73, что вполне соответствует истинному положению вещей в природе. Три зари и более - следствие утраты в народной памяти смысля мифа, искажение текста. Но и богинь-рожаниц в языческой традиции так­же было именно две (скорее всего, мать и дочь). Случайно ли это совпаде­ние и можно ли считать рожаниц связанными с образом зари? Можно предположить, что Заря представлялась богиней, каждое утро рождающей солнце. Во всяком случае, Зори и рожаницы могли быть связаны через осознание древним человеком понятия времени, чередования суток, тече­ния человеческой жизни.

Подводя итог, стоит сказать, что появившийся с принятием христи­анства новый персонаж русской культуры, Богородица, к XIX веку транс­формировался в народной культуре в традиционно существовавший у сла­вян (и таким образом сохранившийся до XIX века) мифический персонаж - Мать всего сущего на земле, дарительницу жизни и удачи. Это подтвер­ждает постепенное проникновение в языческую традицию христианской религии, что приводило к постепенной синхронизации двух культур.

На основании данных заговоров можно сделать предположение о том, что женские образы в магических текстах олицетворяют собой пред­ставления славян о времени, которое воспринималось через чередование темного и светлого времени суток (в заговорах этот процесс символизиру­ет Заря-зарница), сезонные изменения природы (их олицетворение — «крас­ная девица» или Богородица, находящиеся в каком-либо помещении или вне его), и течение человеческой жизни (прядущие или шьющие «красная девица» или Богородица). Само же время напрямую связано с рождающей функцией природы, которая представлялась женской сущностью и выра­жалась через образы Зари, рожаниц, Макоши, «красной девицы», а позже -Богородицы.

Интересно, что год церковного календаря на Руси начинался с 1 сен­тября, т.е. с начала осени, сбора урожая. В этот день церковь традиционно

177

отмечает начало нового года («нового лета»). Весь круг годовых христиан­ских праздников начинается с 21 сентября, с Рождества Богородицы, и завершается в августе праздником Успения Божией Матери.

Вопрос о том, какой была роль культа Богородицы в фольклорной культуре восточных славян и какой она представлялась в народном вооб­ражении, еще далек от окончательного прояснения. Разумеется, феномен Богородицы в народной культуре нельзя рассматривать только с точки зрения идеи о «замещении» языческих божеств православными святыми. Нельзя ограничиваться, также, и концепцией «бытового православия», подразумевающей определенную деградацию христианского культа Божь­ей Матери, его «подстройку», приспосабливание под традиционное народ­ное мировоззрение, языческие критерии и мифологию.

Изучение роли женских образов в русской народной культуре инте­ресно в наши дни, в частности, с точки зрения актуализации тендерной и феминологической проблематики в научных исследованиях, и вносит в эти подходы элемент исторической ретроспективы. В подобном свете многие вопросы гендеристики могут получить историко-культурное освещение и подтверждение, что позволит прояснить генезис тендерных ролей мужчи­ны и женщины, поскольку тендерная картина мира «начинает формиро­ваться по мере выделения общества из природы и ныне пронизывает собой практически всю культуру человеческого общества. Она находит свое во­площение в исторических и современных мифах, религиозных верованиях, в фольклоре и анекдотах, литературных и иных художественных произве­дениях и многом др.»74.

С этой точки зрения можно поспорить с мнением Н.А.Шведовой, считающей, что «тендерные роли не постоянны, изменчивы, многообразны как в пределах одной культуры, так и в различных структурах. Иными словами, роли в обществе не предопределены полом - они диктуются со­циальным устройством, которое либо поддерживает, либо, напротив, усу­губляет проблему тендерной справедливости»75.

178

Напротив, выше мы уже видели, что исторически тендерная роль женщины и ее образ в народной культуре (на примере женских божеств в заговорах) складывалась как раз в зависимости от ее половой принадлеж­ности и специфической половой функции - деторождения. Эта функция и это свойство женщины обожествлялись. Ассоциировались с жизнью, уда­чей, добром, т.е. носили мистико-сакральный характер, превозносились и почитались. Возможно, однако, что боготворение матери - черта древних, «примитивных» обществ, хозяйство которых зависело от природных усло­вий и стихий, а удача по большей части носила случайный характер. С развитием технологий и уходом земледелия и промыслов на второй план. В промышленном обществе, мало зависящем от природы и ее рождающей силы, изменились и тендерные роли. Детородная функция женщины поте­ряла свой сакральный характер, а ее общественная роль своего рода «де­градировала». «Рождение» благ и удачу стала обеспечивать не природа, а техника, результат общественно-научной эволюции. Таким образом, изме­нение тендерных ролей женщины действительно закономерно, но на ран­них этапах развития общества оно было предопределено полом и диктова­лось половыми функциями.

**********

Подводя итог, заметим, что хотя женские образы имеют в заговорах разные наименования, все они по своим функциям и роли в магических текстах связаны с образом живородящей матери Природы, прародительни­цы жизни на земле. Культ рождающей природы - одна из основ языческой религии славян.

Для земледельца было важным понятие времени, от которого зависел урожай. Функции рожаниц дополнялись их связью с течением времени. Культ рожаниц вмещал в себя три элемента: время-рождение-удача. Эти функции-ипостаси богинь-рожаниц впоследствии разделились: течение

179

времени стали олицетворять две Зари, а функцию рождения и удачи - Ма-кошь. Культ рожаниц при этом сохранился. Этим можно объяснить пере­сечение в заговорных текстах многих функций и атрибутов Зорь, рожаниц и Макоши.

Течение времени и его непрерывность отождествлялись у древнего человека с процессом выпрядания нити. Зори и Макошь превратились в богинь-прях. От выпрядаемой богиней нити-времени зависели человече­ская жизнь и судьба. Можно предположить, что по древнейшим представ­лениям индоевропейцев, человеческое существование - это тянущаяся нить жизни, которую выпрядала богиня судьбы. Все богини - Зори, Ма­кошь, рожаницы и пряха-судьба - суть воплощение рождающей силы при­роды. Их культы существовали параллельно и нашли, в зависимости от специфики функций богинь и их ипостасей отражение в различных фольк­лорных жанрах.

Христианский образ Богородицы оказался близок языческому куль­ту рождающей Матери-природы и органически практически полностью вписался в славянскую традицию, объединив в себе в итоге все древние представления, произошедшие от культа небесной рожаницы. Для иссле­дования культов женских божеств в русской народной культуре заговоры важны, в частности, тем, что в этих текстах все три образа существуют параллельно, сочетаясь и переплетаясь, что дает богатую почву для их изучения.

ПРИМЕЧАНИЯ

Майков Л.Н. Великорусские заклинания \\ ЗРГОЭ. 1869. Т.2. №58. (Новгородская губ.) Об образе Зари в фольклоре см.: Зарубин Л.А. Образ Утренней Зари в «Ригведе» и в восточнославянском фольклоре \\ Краткие сообщения Ин-та народов Азии. М.,1965. Т.80.

Майков Л.Н. Указ. соч. №236. (Вятская губ.)

180

Там же. №57. (Саратовская губ.)

Сказания русского народа, собранные И.П.Сахаровым. М.,1990. (Пе­реиздание 1841 г.) С.47. Майков Л.Н. Указ. соч. №157. (Тульская губ.)

Несмотря на то, что образ Богородицы в русских заговорах в науке еще практически не рассматривался, в целом образ ее в русской на­родной культуре давно привлекает внимание исследователей. Ей по­священо множество исследований. См. например: Кирпичников А.И. Успение Богородицы в легенде и в искусстве. Одесса, 1888; Он же. Богородица в народной поэзии \\ Сборник в честь В.Ф.Миллера. М.,1900. С.93-96; Самарин Д. Богородица в русском народном право­славии \\ Русская мысль. 1918. Т.39. С. 1-38; Маторин Н. Женское бо­жество в православном культе. М.,1931; Никитина Ф. Ева и Богороди­ца \\ Наука и религия. 1976. №3; Островский А.Б. Лечебно-магический комплекс с иконой Божьей матери \\ Этносемиотика ритуальных предметов. СПб., 1993 и др. Майков Л.Н. Указ. соч. №149. (Пензенская губ.)

Панченко А. А. Исследования в области народного православия. Дере­венские святыни Северо-Запада России. М.,1998. С.70-180. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.,1997. С.593-637. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.,1988. С.762. Чмыхов Н.А. Истоки язычества Руси. Киев. 1990. С. 145-149, 319-362, 392.

Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. С.762.

Павленко Ю.В. Праславяне и арии. Древнейшая история индоевро­пейских племен. Киев,2000. С. 165-166.

Голан А. Миф и символ. М.,1993. С. 166-167. Также женские образы в древнейших культах по данным археологии рассматриваются в рабо­тах: Мовша Т.Г. Новые данные по идеологии трипольско-кукутенских племен \\ Первобытная археология: поиски и находки. Киев, 1980;

181

Мовша Т.Г. Антропоморфные сюжеты на керамике трипольско-кукутенской общности \\ Духовная культура древних обществ на тер­ритории Украины. Киев, 1991.

Павленко Ю.В. Указ. соч. С. 162.

Толстая СМ. Аксиология времени в славянской народной культуре \\ история и культура. Тезисы. М.,1991. См. также: Она же. Мифология и аксиология времени в славянской народной культуре \\ Культура и история. Славянский мир. М.,1997. С.62-79.

Вендина Т.И. Пространство и время как параметры дискретизации макрокосмоса \\ Славянские этюды. М.,1999. С. 137.

Бернштам Т.А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX -начала XX в. Автореф. дисс. докт. филологич. наук. Л., 1989. С.36.

Интересные примеры этому можно найти, в частности, в монографии: Рыбаков Б.А. Язычество древних славян.

Власов В. Древнерусская агрономия и христианство \\ Наука и жизнь. М.,1989. №9. С.44-47; Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. С.425-438.

Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. С.754.

Топоров В.Н. Предистория литературы у славян. Опыт реконструк­ции. М.,1998. С.89-91.

Иванов В.В. Мотивы восточнославянского язычества и их трансфор­мация в русских иконах \\ Народная гравюра и фольклор в России ХУЛ - XIX вв. М.,1976. С.272-274; Топоров В.Н. Об одном способе сохранения традиции во времени: имя собственное в мифологическом аспекте \\ Проблемы славянской этнографии (к 100-летию со дня рож­дения члена-корреспондента АН СССР Д.К.Зеленина), Л., 1979. С. 149; Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М.,1982. С. 134-138; Иванов В.В., Топоров В.Н. К рекон­струкции Мокоши как женского персонажа в славянской версии ос-

182

новного мифа \\ Балто-славянские исследования. 1982. М.,1983; Рыба­ков Б. А. Язычество древних славян. С.591.

Свешникова Т.М., Цивьян Т.В. К исследованию семантики балкан­ских фольклорных текстов \\ Структурно-типологические исследова­ния в области грамматики славянских языков. М.,1973. С200.

Панченко А.А. Указ. соч. С. 115-132.

Перфильев И.О. О почитании среды и пятницы в русском народе \\ Православный собеседник. 1859. №1; Львовский А. Пятница в жизни русского народа \\ Живописная Россия. 1902. Т.2; Иванов В., Топоров В. Пятница \\ МНП. М.,1982. Т.2; Павлова М.Р. Среда и пятница в свя­зи с прядением \\ Этногенез, ранняя эпическая история и культура славян. М.,1985.

Афанасьев А.Н. Древо жизни. Избранные произведения. М.,1982. С.44-46.

Лысенко О.Б. Феномен ткачества в архаичной модели мира (Опыт описания традиций ткачества восточных славян на уровне концепту­альной модели: нить-пояс-полотно. Технологический и семантиче­ский аспекты). \\ Традиционные верования в современной культуре этносов. СПб., 1993. С. 103.

Словарь всемирной мифологии. Н.Новгород, 1997. С.266-267.

Там же. С.309-310.

Там же. С.288-289.

Валенцова М.М. Отражение категории «мужской-женский» в кален­дарной обрядности славян \\ Славянские этюды. С. 125.

Подробнее об этом вопросе смотри в работах: Шангина И.И. К вопро­су о пережитках древних верований в быту русских крестьян XIX в. \\ Этнография народов Восточной Европы. Л. 1977; Маслова Г.С. Орна­мент русской народной вышивки как историко-этнографический ис­точник. М.,1978. С. 16-22; Она же. Народная одежда в восточносла­вянских традиционных обычаях и обрядах XIX - начала XX в.

183

М.,1984; Косменко А.П. Функция и символика вепсского полотенца (по фольклорно-этнографическим данным) \\ Фольклористика Каре­лии. Петрозаводск, 1983. С.55; Новикова В.В. Вышитые изделия в тра­диционной обрядности Заонежья (по материалам Экспедиций 19986-1987 гг.) \\ Обряды и верования народов Карелии. Петрозаводск, 1988; Лысенко О.Б. Указ. соч. С.98-101. Подобные сюжеты можно встре­тить и в народных сказках, что говорит об их популярности и живуче­сти в фольклоре: «Приходит Иван-царевич к золотому царству; там сидят тридцать три девицы-колпицы, полотенца вышивают». (Народ­ные русские сказки. Из сборника А.Н.Афанасьева. М.,1982. С. 134.)

Майков Л.Н. Указ. соч. №140. (Архангельская губ.)

Там же. №56. (Енисейский округ.)

Там же. №208. (Из Лечебника ХУП в.)

Материалы по этнографии русского населения Архангельской губер­нии, собранные П.С.Ефименко. 4.2. Народная словесность \\ ТЭОЛЕАЭ. 1878. Т.ЗО. Кн.5. Вып.2 С.141. №10.

Попов Г. Русская народно-бытовая медицина. По материалам этно­графического бюро Кн. В.Н.Тенишева. СПб., 1903. №130.

Горовая Т. Великорусские заклинания. М.,1998. С.218.

Сказания... С.63.; Горовая Т. Указ. соч. С.217.

Попов Г. Указ. соч. №137, 136; Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. Собр. М.Забылиным. М.,1992. (Репринт­ное воспроизведение издания 1880 г.) С.290; Майков Л.Н. Указ. соч. №149. (Пензенская губ.)

Сказания... С.63; Горовая Т. Указ. соч. С.218; Сказания... С.47; Май­ков Л.Н. Указ. соч. №157. (Тульская губ.)

Горовая Т. Указ. соч. С.217; Обрядовая поэзия Пинежья. Под ред. Н.И.Савушкиной. М.,1980. №187; Попов Г. Указ. соч. №130; Народ­ные заговоры. М.,1997. С. 115: Майков Л.Н. Указ. соч. №150. (Перм­ская губ,)

184

Русский народ... С.341; Материалы по этнографии... С.141.№10.

Памятники отечества. 1992. №28. С. 182; Духовные стихи. Сборник духовных стихов нижегородской области. М.,1999. С. 166, 172, 176, 182 и т.д.

Сказания... С.54.

Народные заговоры. С.93; Русская свадебная поэзия Сибири. Новоси­бирск, 1984. С.49-50.

Материалы по этнографии... С. 183. №43.

Лысенко О.Б. Указ. соч. С.89-98.

Назаренко Ю.А. О некоторых аспектах моделирования границ в связи с представлениями о человеческом теле \\ Этносемиотика ритуальных предметов. СПб., 1993. С.68-70.

Майков Л.Н. Указ. соч. №341. (Саратовская губ.); 777 заговоров и заклинаний русского народа М.,1997. С. 134.

Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифо­логии и этнолингвистике. М.,1995. С. 109-111.

777 заговоров... С. 128; Народные заговоры. С. 113; Верещагин Г. О народных средствах врачевания в связи с повериями \\ ЭО. 1898. Кн.38. №3. С.134.

Майков Л.Н. Указ. соч. №32. (Симбирская губ.): Попов Г. Указ. соч. №136; Русский народ... С.305.

Попов Г. Указ. соч. №136; Народные заговоры. С. 114.

Народные заговоры. С. 141.

Русский народ... С.370; Сказания... С.58, 47; Майков Л.Н. Указ. соч. №150. (Пермская губ.) «Судя по лингвистическим и этнографическим данным, древние славяне делили год на два периода — лето и зиму. Выделяемые нашими современными представлениями весна и осень были лишь начальной порой лета и зимы, порой, предвещающей про­буждение земли или отмечающей это пробуждение, и порой, озна­чающей засыпание земли, временное омертвение природы». (Толстой.

185

Н.И. Язычество древних славян \\ Очерки истории культуры славян. М.,1996. С.151-152.)

Костомаров Н.И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. М.,1993.С.239-240.

Фролов А.А. Пережитки язычества в древнерусской погребальной обрядности \\ Древняя Русь: пересечение традиций. М.,1997. С.293.

Сказания... С.63; Горовая Т. Указ. соч. С.218.

Панченко А.А. Указ. соч. С.88.

Горовая Т. Указ. соч. С.61.

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. С.324.

Горовая Т. Указ. соч. С.214-215. Вариант текста: «Есть великий океан; по море, в том великом океане море есть камена изба; в этой каменой избе сидят три сестры, самому Христу дочери. Большая сестра сидит у порогу на золотом стуле, берет иглу булатную, вдевает нить шелко­вую, зашивает рану кровавую». (Сказки и песни Белозерского края. Записали Б. и Ю. Соколовы. М.,1915. №23. (Новгородская губ.).)

Шеппинг Д.О. Мифы славянского язычества. М., 1997. С. 135.

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. С.324.

Б.А.Рыбаков Богородицу сопоставлял с языческой Макошью, богиней плодородия. (Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. С.769.)

Горовая Т. Указ. соч. С.61, 215; Майков Л.Н. Указ. соч. №157. (Туль­ская губ.); Попов Г. Указ. соч. №139. (Орловская губ.)

Горовая Т. Указ. соч. С.217-218; 777 заговоров... С.307-308; Традици­онная русская магия в записях конца XX века. СПб., 1993. С.92.

Костомаров Н.И. Указ. соч. С.266.

Топоров В.Н. Указ. соч. С.89.

Успенский Б.А. Философские разыскания в области славянских древ­ностей. М.,1982. С.134-138.

«Гой еси, ты, заря утренняя, и ты, заря вечерняя...» (Майков Л.Н. Указ. соч. №276. (Южная Сибирь.)

186

Булычев И.И. Тендерная картина мира (к постановке проблемы.) \\ Женщина в российском обществе. 2000. №3. С.2. Шведова Н.А. Методологические аспекты тендерной теории (Вопросы и ответы.) \\ Женщина в российском обществе. С.9.

187

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Заговоры представляют собой фольклорный жанр, зародившийся в первобытную эпоху. Мы можем с большой долей уверенности утверждать, что древнейшие тексты на протяжении вековой истории своего бытования изменялись под влиянием исторических реалий. Эволюционировали, до­полнялись, в частности, новой христианской символикой. Вместе с этим можно говорить и о сохранении в текстах заговоров старинных дохристи­анских мотивов и образов, что дает основание нам использовать их как важную разновидность исторического источника. Наконец, несомненно и существование канонов заговорного творчества, позволяющих создавать новые тексты, не нарушая традиций жанра, сохраняя его древнейшие чер­ты и признаки, используя сложившийся еще в древности (в основном) круг мотивов и образов. Но следует оговориться, что даже если некие образы сохранились не с языческих времен, а возникли в заговорах позже, то это не имеет решающего значения. Так как эти образы стали языческими по сути, подчинились языческой структуре заговора, его языческой логике.

Народные заговоры, собранные в крестьянской среде в середине -второй половине XIX века, при ближайшем рассмотрении можно расцени­вать по сути своей как языческие тексты, поскольку они сохраняют и от­ражают древнейшую первобытную психологию и построены по ее зако­нам, наполнены языческими образами и представлениями, сохраняют и отражают языческое мировоззрение. Христианская традиция оказала на заговоры лишь внешнее влияние, не изменив их языческой сути: записан­ные в XIX веке заговоры отражают основные мифологические языческие представления об устройстве мира, пространства и времени, их функцио­нировании и свойствах. Аналогичного, могущего заменить языческие представления, учения в христианской традиции нет. Апокрифические сказания христианства на подобные темы (о сотворении мира, местополо-

188

жении рая и т.д.) сами основываются на языческих образцах. Правда, хри­стианская религия привнесла в сознание и быт христианина-славянина новую мораль, но основные представления русского народа, отраженные в заговорах, вплоть до XIX века продолжали во многом быть языческими. Только растущий уровень народного образования в XX веке смог искоре­нить их, дав широким народным массам научную картину мира взамен прежней мифологической. Важно также отметить, что традиционные язы­ческие представления продолжают сохраняться в русском фольклоре, в частности, в заговорах и в XX веке, но уже не более как художественные образы, древнее культурное наследие.

Как создавалась древняя картина мира, отраженная, в частности, в заговорах, и почему представления эти оказались настолько устойчивыми, что без коренных изменений сохранились до XIX века?

Древний славянин был земледельцем. Занятие, являющееся основой и источником существования, диктует особый образ жизни, основопола­гающим образом влияет на культуру, духовный мир и ценности, ментали­тет и мировоззрение народа. Зависимый от природных и погодных явле­ний, земледелец, к тому же, невольно вынужден был вести оседлый образ жизни. Свой мирок, дом, локальное место обитания ставилось древним человеком в центре мира. Обозримое пространство объективно делилось на три реально ощутимые сферы: небо, землю, подземный мир. Человек, прикованный хозяйством к месту жительства, и вселенную притягивал к единому центру - оси мира. Устройство небесного мира представлялось аналогичным земному как центр и периферия. Мир ощущался полярным. Небо наделялось положительными характеристиками, было сферой со знаком «плюс», подземный мир - со знаком «минус». Подобные представ­ления - следствие первобытного дуализма, элементарно объясняющего миропорядок, сочетание добра и зла, поскольку любое явление наши пред­ки расценивали, исходя из своих жизненных, бытовых интересов как отри­цательное или положительное.

189

Основные природные явления, от которых зависели жизнь и источ­ник пропитания - земледелие, исходили, по мнению древнего славянина, от неба, - солнце и тепло, свет, дождь. Небо посылало все необходимое для появления урожая, а значит небо - потенциальный источник блага. Необ­ходимость объяснять происхождение небесной воды, льющейся на землю во время дождей, видимо, родила миф о небесном океане, частом заговор­ном образе, а устройство небесного (божественного) мира диктовалось и земле (в этом одно из предназначений мира богов и объяснение природных явлений, как можно судить на основании восстановленных элементов сла­вянской мифологии), поэтому и земля мыслилась нашими предками остро­вом в океане, подобно небесному центру - острову Буяну. Небо мыслилось источником жизни, там находился, по языческим представлениям, «двига­тель» мира остров Буян и олицетворение рождающей силы природы -Мать-рожаница (в разных ипостасях, отраженных, в частности, в заговор­ных текстах).

Противоположностью рождения воспринималась смерть, и если ро­ждение исходило от неба, то царство смерти (по закону дуалистического мировосприятия) находилось под землей. На основании изучения фольк­лора можно сделать вывод, что древний человек наделял неосязаемые са­кральные миры визуальными качествами знакомого ему материального мира, и порой эта подразумеваемая материальность иных миров сочета­лась в представлении славянина-язычника с их нематериальной сущно­стью. Примером тому могут служить магические тексты, где на сакраль­ный мир, наполненный образами, описываемыми как материальные объек­ты (например, остров Буян с его обитателями) возможно воздействовать не иначе как силой слова.

На представление о времени у наших предков влияла цикличность природных явлений и сезонов. Надо заметить, что время в мироощущении древних славян (и не только их) также наделялось чертами материального вещества - оно представлялось в виде нити. Да и слово (например, сам за-

190

говор), раз могло привести к изменениям в материальном мире, также под­разумевалось чем-то материальным.

Мы видим, что мироощущение как древнего славянина, так и русско­го крестьянина XIX века основывалось на представлениях об окружающем мире, чертами которого наделялись и мифические сакральные миры.

Почему же данные представления сохранились в народной среде до XIX века? Потому, что образ жизни русского крестьянина, его труд за многие века крайне мало изменились, мало отличались от быта его древ­них предков. Конечно же, мы не говорим о росте сельскохозяйственных технологий и изменении исторической обстановки. Но суть и основа веде­ния сельского хозяйства, бытовавшего жизненного уклада оставались во многом прежними. А потому и мало менялись основы менталитета, ценно­сти, мировоззрение. Ко всему прочему, сам образ жизни и мировоззрение крестьянина располагали к традиционализму и консерватизму. Именно народным консерватизмом и традиционализмом объясняется сохранение в русской народной духовной культуре архаичных образов и представлений, (хотя нельзя с полной уверенность говорить об актуальности этих образов в народном мировоззрении XIX века). Разумеется, рост уровня народного просвещения не мог не оказать на мировоззрение русского крестьянина второй половины XIх века определенного влияния.

Итак, образ жизни русского крестьянина позволил на протяжении веков сохраняться в духовной культуре реликтам языческой религии и мифологии. Можно предполагать, что это - черта и следствие аграрного уклада жизни и аграрного сознания земледельца, поскольку экстенсив­ность сельскохозяйственных технологий порождала и экстенсивность мышления.

Мировоззрение русского народа, видимо, начало меняться только под влиянием коренных экономических перемен в стране, с ростом про­мышленного развития в конце XIX - начале XX веков, так как сознание рабочего коренным образом отличается от сознание крестьянина. Про-

191

мышленный рабочий практически не зависит от природы, мало зависит от окружающей среды, он более радикален по стилю мышления в противовес крестьянину-консерватору. Отчасти это говорит о том, что русский кресть­янин XIX века еще не мог считаться прогрессивной общественной силой, так как был традиционалистом и консерватором по стилю мышления и своим жизненным ценностям.

Русские магические тексты - заговоры - источник во многом уни­кальный, поскольку, несмотря на свою изменчивость, эти тексты сохрани­ли в себе ряд стабильных элементов - заговорных образов. Подавляющее их большинство языческого происхождения. Есть образы и христианские, но они подчинены языческой структуре заговора, «оязычены», сохранили по сути лишь христианское название, (например, Богородица).

В наиболее древних и устойчивых своих частях произведения народ­ного творчества (заклинания, волшебные сказки) - это не результат сво­бодной фантазии или сохранения законов «коллективного бессознательно­го» народа, а наследие традиционной мифопоэтической эпохи. Это - со­хранившиеся фрагменты сакрального знания народа, выражение мифиче­ских представлений наших предков. Этим объясняется то, что в народной духовной культуре наблюдается слияние языческих образов и персонажей с христианскими (Перун и Илья Пророк, Заря-зарница и Богородица). И речь идет не о взаимном влиянии языческой и христианской традиций, а именно о сочетании, сплаве их в народной духовной культуре, что отчет­ливо прослеживается, в частности, и на примере заговоров. «Обряды и заговоры, как их составная часть, дошли до ХУЛ - XX вв. в сильно обнов­ленном виде; они обросли христианской символикой и терминологией, в них упоминается много сравнительно поздних реалий, вроде замка и клю­ча, но их дух и все рекомендуемые ими магические манипуляции уводят нас в глубокую и отдаленную первобытность»'.

Из-за своей широкой сферы бытования и распространения среди грамотного населения письменной формы хранения и передачи информа-

192

ции, заговорный жанр испытал сильное книжное влияние. Судебные акты «колдовских» процессов ХУ1 - ХУП веков сохранили сведения и о самих текстах и об условиях их функционирования. С одной стороны, в них встречается осуждение заговоров, как греха, а с другой - острая практиче­ская потребность в них среди населения большинства сословий способст­вовала тому, «что из числа фольклорных жанров именно заговорный ре­пертуар одним из первых начал приспосабливаться к новым условиям, активно подключая символику и образную систему христианских ценно­стей». Преобразование старых заговорных формул в «молитвенные слова» происходило, по-видимому, «не только в целях самосохранения жанра в условиях церковных гонений на него, но и в связи с реально возрастаю­щим (по крайней мере среди городского населения) авторитетов новой религии»2.

Христианские представления не могли вытеснить языческие не толь­ко в силу вышеприведенных причин, но и потому, что языческая религия древних славян была, по словам Н.И.Толстого: «...неоднородной открытой системой, в которой новое уживалось со старым, не отметало его. А посто­янно дополняло, образуя целый ряд нагоіастований».Позтому новые хри­стианские ценности не вытесняли языческие, а дополняли их, отчасти пе­рерабатываясь на языческой почве. «Бытовое христианство предоставило языческим мифологическим персонажам и представлениям, как уже гово­рилось, статус «нечистой силы», отрицательного духовного начала, проти­востоящего силе «крестной», чистой и преисполненной святости. Образно говоря, в народном фольклорном представлении небо оказалось занятым силами небесными, праведными и божественными, преисподняя, подзем­ный мир, болота, ямы и овраги — силами нечистыми и темными, а земля — место борьбы двух миров и начал, и человек и его душа - средоточие этой борьбы»3.

Заговоры - это один из элементов и проявление традиционного сла­вянского мировоззрения, сохранившегося в почти неизменном виде до

193

XIX века и далее в народной среде. Христианская традиция играла в заго­ворах подчиненную второстепенную роль. Менталитет, мироощущение и мировосприятие русских крестьян во многом продолжали основываться на языческих оценках и системе ценностей. Таковы представления об устрой­стве пространства, олицетворении времени. Роли и месте человека в мире. Поэтому изучение народной духовной культуры требует исследования художественных образов заговоров, в первую очередь, образов острова Буяна, камня Алатыря, огненной реки, девицы Зари-зарницы (Богороди­цы). В трактовке этих и других образов и заключается, в частности, источ-никовая сущность и ценность заговорных текстов.

Для историков заговоры имеют две ценности: во-первых, как источ­ник для характеристики состояния народной культуры времени их бытова­ния (следовательно, вплоть до наших дней) и во-вторых, как источник для реконструкции миропонимания наших далеких предков. Но если для реа­лизации первой задачи записи заговоров дают нам довольно полные зна­ния и представления о взглядах крестьян XIX века, то для второй задачи показания сохранившихся, но поздних записей, в известной мере всегда условны. Сведения, извлекаемые из заговоров, нельзя игнорировать, но нельзя и абсолютизировать. Они дают представления лишь о том, какими были основные, центральные категории бытия. Универсальные понятия пространства и времени отражены в каждой культуре и представляют со­бой своего рода «сетку координат» или «модель мира» при посредстве которых люди воспринимают действительность и строят в своем сознании образ мира4.

Важно заметить, что прежние космогонические образы превратились в систему художественных образов, сохранивших при этом свою магиче­скую силу, отчего они и использовались в магических обрядах.

Вторая половина XIX века была завершающим этапом широкого бытования заговоров и заговорной культуры, начавшей под влиянием про­свещения распадаться и трансформироваться, превращаясь из свода космо

194

тонических представлений в комплекс практических сведений из области народной медицины.

Море-океан, остров Буян, камень Алатырь, огненная река, дуб мок-рецкий и т.д. упоминаются в большом количестве заговоров. Причем упо­минаются не хаотично, а подчиняясь определенному канону и логике: в море-океане находится остров, на острове лежит камень Алатырь или сто­ит дуб. Это - архетип устройства мира, и одновременно высший мир, по образу и подобию которого, как полагали наши предки, устроен и мир реальный. Принцип троичного деления вселенной, диктовался высшим миром и был заложен в нем (море-океан, остров Буян, камень Алатырь -троичная система, да и само мировое дерево делится на три сферы: крона (небо), ствол (земля), корни (подземный мир). В дошедших до нас заговор­ных текстах отражены не только представления о пространстве, но и поня­тия о времени, которое осмысливалось языческой традицией через жен­ские образы Зари, Судьбы-пряхи, Богородицы, отождествлявшие ипостаси рождающей Матери-природы.

Подобные представления были порождением мифологического соз­нания древних славян. Важно при этом учесть, что язык древних мифов -это язык образов. А образы эти сохранились в заговорных текстах наибо­лее полно по сравнению с другими жанрами фольклора. Изучение заговор­ных образов открывает перед исследователем возможность реконструкции традиционной языческой мифологии, а основываясь на ней — и традицион­ной культуры в целом.

Заговоры лишний раз подтверждают, что сакральное тайное знание не имеет изначально никакого отношения к христианскому инфернально­му миру, к христианским персонажам и художественным образам. К ним оно было причислено с принятием христианской, монотеистической рели­гии5.

Увлечение мистической силой заговоров вновь стало модным и в наши дни, это не должно влиять на трезвую оценку самого жанра загово-

195

ров как источника для изучения народной духовной культуры, народных представлений о пространстве и времени, одной из основ мировоззрения. В этом и заключается их непреходящая источниковая ценность. Без глубо­кого культорологического анализа дошедших до нас заговорных текстов наши представления о русской народной духовной культуре XIх века не­избежно будут неполными, особенно в характеристике мировосприятия и мироощущения носителей этой культуры.

На основании выявляемых в фольклорных источниках (в данной работе - в заговорах) элементов языческого мышления и мировосприятия XIX века в дальнейшем можно воссоздавать языческую религию древних славян, так как это один из наиболее продуктивных путей исследования в этой области, крайне сложной для изучения. При этом не имеет решающе­го значения время появления языческих по сути взглядов, зафиксирован­ных заговорами Х1х века. Они могли сохраниться с древности, и тогда мы воссоздаем их, они могли (маловероятно) возникнуть позже в любое вре­мя, и тогда они послужат образцом, канвой, по которой восстанавливаются основные механизмы древней традиции.

Языческие мотивы в системе русской народной духовной культуры были разнообразны и многоплановы. Одни из них носили чисто бытовой характер (суеверия, приметы) другие, наоборот, затрагивали мировоззрен­ческие проблемы, глубинные основы этики и эстетики человеческого бы­тия. Источниковая ценность заговоров и заключается как раз в том, что они дают возможность понимания и объяснения важнейших первооснов миропонимания народа, его мыслей и чувств, связанных с судьбой мира, рода, индивида.

Использование заговора в качестве источника важно не только для характеристики народной духовной культуры XIX века (это - самое глав­ное и самое основное), но и для реконструкции (возможного восстановле­ния) миропонимания и мировосприятия наших далеких предков. И хотя эта реконструкция со строго научной точки зрения имеет некоторую долю

196

гипотетичности и в определенном смысле предположительна, тем не ме­нее, именно заговоры являются той источниковой базой, которая дает наи­более достоверные и наиболее существенные результаты в этой далекой от нас и во многом еще таинственной и непознанной области духовной жизни наших предков.

Историки давно уже и с разных сторон подступали к изучению заго­воров. Однако детального анализа художественных образов заговорных текстов до сих пор предпринято не было. Настоящее исследование являет­ся попыткой восполнить этот пробел и ввести заговоры в круг историче­ских источников, важных и нужных для характеристики русской народной духовной культуры XIX века.

ПРИМЕЧАНИЯ

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.,1997. с.195.

Виноградова Л.Н., Толстой Н.И. Древнейшие черты славянской на­родной традиции \\ Очерки истории культуры славян. М.,1996. с.222.

Толстой Н.И. Язычество древних славян \\ Очерки истории культуры славян. С. 145-146.

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М..1972. с.84.

Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Роль дуальных моделей в динамике культуры (до конца ХУШ века) \\ Уч. зап. Тартуского гос. ун-та. 1977. Вып.414. с.3-36.

197

ИСТОЧНИКИ

Белорусские народные сказки. М.,1958.

Быт великорусских крестьян-землепашцев. Описание материалов эт­нографического бюро Князя В.Н.Тенишева. СПб., 1993. Верещагин. Г. О. О народных средствах врачевания в связи с поверь­ями \\ ЭО. 1898. Кн.38. №3.

Виноградов Н.Н. Заговоры, обереги, спасительные молитвы и проч. // ЖС. 1907-1909. Вып.1-4.

Горовая Т. Великорусские заклинания. М.,1998. Городцов П.А. Западносибирские народные легенды о творении мира и борьбе духов. М.,1975. Домострой. М.,1991.

Духовные стихи. Сборник духовных стихов нижегородской области. М.,1999.

Еремин И.П. Литературное наследие Феодосия Печерского \\ ТОДРЛ. М.,Л.,1947.Т.5.

Колчин А. Верования крестьян Тульской губернии \\ Даль В.И. О по-вериях, суевериях и предрассудках русского народа. СПб., 1996. Летопись по Лаврентьевскому списку, под 945 годом \\ ПСРЛ. Л., 1926. Майков Л.Н. Великорусские заклинания \\ ЗРГОЭ. 1869. Т.2. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-за­падного края, собранные и приведенные в порядок П.В.Шейном. СПб.,1893. Т.2.

Материалы по этнографии русского населения Архангельской губер­нии, собранные П.С.Ефименко. 4.2. Народная словесность \\ ТЭОЛЕАЭ. 1878. Т.ЗО. Кн.5. Вып.2. Народные заговоры. М.,1997. Народные русские сказки. Из сборника А.Н.Афанасьева. М.,1982.

198

Народные русские сказки. Сборник А.Н.Афанасьева. В 3-х т. М.,1985. Т.2.

Обрядовая поэзия Пинежья. Под ред. Н.И.Савушкиной. М.Д980.

Попов Г.И. Русская народно-бытовая медицина. По материалам этно­графического бюро Кн. В.Н.Тенишева. СПб., 1903.

Русские народные сказки. М., 1957.

Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. Собр. МЗабылиным. М.,1992. (Репринтное воспроизведение издания 1880 г.)

777 заговоров и заклинаний русского народа. М., 1997.

Сказания русского народа, собранные И.П.Сахаровым. М., 1990. (Пере­издание 1841 г.)

Сказки и песни Белозерского края. Записали Б. и Ю.Соколовы. М.,1915.

Традиционая русская магия в записях конца XX века. Сост. С.Б.Адоньева, О.А.Овчинникова. СПб., 1993.

Ушаков Д.И. Материалы по народным верованиям великороссов \\ Даль В.И. О повериях, суевериях и предрассудках русского народа. СПб.,1996.

Харузин Н.Н. Из материалов, собранных среди крестьян Пудожского уезда Олонецкой губ. \\ Даль В.И. О повериях, суевериях и предрас­судках русского народа. СПб.,1996.

199 ЛИТЕРАТУРА

Агапкина Т.А., Топорков А.А. К реконструкции праславянских загово­ров \\ Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов тра­диционной культуры. Л., 1990.

Адамовский Я.Пещера в культурно-языковом образе мира \\ Славян­ские этюды. М.,1999.

Адоньева СБ. Особенности структуры и семантики змееборческого сюжета в фольклоре и письменной традиции \\ РФ. Л., 1989. Вып.25. Азадовский М.К. История русской фольклористики. М.,1958. Т. 1. Анастасова Е. Небесное застолье «влахов» \\ Славянские этюды. М.Д999.

Андреев Н.П. Русский фольклор. Хрестоматия. М.,Л..1938. Аничков Е.В. Язычество и Древняя Русь. СПб., 1914. Антипов В. Суеверные средства, употребляемые крестьянами для от­крытия преступлений и преступников \\ ЖС. 1905. Вып.3-4. Антонович В.Б. Колдовство. Документы, процессы, исследования. СПб.,1887.

Астахова A.M. Заговорное искусство на реке Пинеге \\ Крестьянское искусство СССР. Искусство Севера. Л., 1928. Т.2. Астахова A.M. Художественный образ и мировоззренческий элемент в заговорах М., 1964.

Астахова A.M. Импровизация в русском фольклоре \\ РФ. 1966. Вып. 10.

Афанасьев А.Н. Колдовство на Руси в старину \\ Современник. М.,1842. Т.26.

Афанасьев А.Н. Народные заговоры. М.,1869. Афанасьев А.Н.Древо жизни. Избранные произведения. М.,1982.

200

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родственных народов. В 3-х т. М.,1994.Т.1.

Барсов Н.И. К литературе об историческом значении русских народ­ных заклинаний \\ Русская Старина. СПб.,1893. Вып.1-3.

Беллюстин. Внутренняя жизнь наших уездных городов \\ День. 1864. №47-48.

Бернштам Т.А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX -начала XX в. Автореф. докт. филолог, наук. Л., 1989.

Бернштам Т.А. Русская народная культура и народная религия \\ СЭ. 1989. №1.

Бирюков Я. Сибирские заговоры \\ Алтайский сборник. Барнаул, 1912.

Блок А.Н. Поэзия заговоров и заклинаний \\ История русской литера­туры. Под ред. Е.В.Аничкова. СПб. Д908. Т.1.

Богатырев П.Г., Мансикка В.И. Заговоры Пудожского уезда Олонец­кой губ. \\ Печать и революция. М.,1928. Кн. 1.

Богатырев П.Г. Вопросы теории народного творчества. М., 1971.

Богатырев П.Г. Магические действия, обряды и верования Закарпатья \\ Вопросы теории народного искусства. М.,1971.

Браиловский С.Н. Пробные листы теории словесности \\ РФВ. 1909. №2.

Будде Е.Ф. О тетрадке лживых молитв и заговоров, найденной в Каза­ни. Казань, 1898.

Булычев И.И. Тендерная картина мира (к постановке проблемы) \\ Женщина в российском обществе. Иваново,2000. №3.

Бурцев А.Е. Обзор русского народного быта Северного края. СПб., 1902.

Буслаев Ф.И. Дополнения и прибавления ко П-му тому Сказаний рус­ского народа, собранных И.Сахаровым \\ Калачев Н.В. Архив испори-

201

ко-юридических сведений, относящихся до России. М.,1850. Кн.1. Отд.4.

Буслаев Ф.И. О сродстве одного русского заклятия с немецким, отно­сящимся к эпохе языческой \\ Исторические очерки русской народной словесности и искусства. СПб.,1861. Т. 1-2.

Буслаев Ф.И. Народная поэзия \\ Буслаев Ф.И. Исторические очерки. СПб,. 1887.

Быт простого народа в Бобрице \\ Одесский вестник. 1856. №26,27.

Валенцова ММ. Отражение категории «мужской-женский» в кален­дарной обрядности славян \\ Славянские этюды. М.,1999.

Велецкая Н.И. Языческая символика славянских архаических ритуа­лов. М.,1978.

Вендина Т.И. Пространство и время как параметры дискретизации макрокосмоса \\ Славянские этюды. М.,1999.

Веселовский А.Н. Заметки и сомнения в сравнительном изучении средневекового эпоса \\ ЖМНП. 1866. №11.

Веселовский А.Н. Сравнительная мифология и ее метод \\ BE. 1873. №10.

Веселовский А.Н. Разыскания в области русского духовного стиха Ш \\ Зап. АН. СПб.,1881. №4. Т.60. Приложение.

Веселовский А.Н. Психологический параллелизм и его формы в отра­жении поэтического стиля \\ ЖМНП. 1898. №3. Кн.216.

Ветухов А. Заговоры, заклинания, обереги и другие виды народного врачевания, основанные на вере в силу слова \\ РФВ. 1902. Вып. 1-2.

Вилинбахов В.Б. Тайна острова Буяна. Легенды и факты \\ Наука и ре­лигия. М.,1964. №9.

Вилинбахов В.Б. Балтийско-славянский Руян в отражении русского фольклора \\ РФ. 1968. Вып. 11.

Виноградов Г.С. Самоврачевание и скотолечение у русского старожи­лого населения Сибири \\ ЖС. 1915. Вып.4

202

Виноградов Г.С. К изучению народной медицины у русского населе­ния Сибири. Инструкция и программа. Иркутск, 1923.

Виноградова Л.Н. Заклинательные формулы в календарной поэзии славян и их обрядовые истоки \\ СБФ. 1978.

Виноградова Л.Н. Стереотипы древнеславянской этнической культуры и ритуальная практика христианства: антагонизм и взаимодействие \\ Введение христианства у народов центральной и восточной Европы. Крещение Руси. М.,1987.

Виноградова Л.Н. Народная демонология и мифо-ритуальная тради­ция славян. М.,2000.

Виноградова Л.Н., Толстой Н.И. Древнейшие черты славянской на­родной традиции \\ Очерки истории культуры славян. М.. 1996.

Власов В. Древнерусская агрономия и христианство \\ Наука и жизнь. М., 1989. №9.

Власова З.И. к изучению поэтики устных заговоров \\ РФ. 1972. Вып. 13.

Власова М. Русские суеверия. Энциклопедический словарь. СПб.,2000.

Вохин Н.Н. Заговоры против болезней начала ХУЛ в. \\ Родная стари­на. 1878. Вып.7.

Гагулапшили И.Ш. Грузинская магическая поэзия. Тбилиси, 1983.

Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в древ­ней Руси. Т.2. \\ Зап. МАИ. М.1913. Т.18.

Гергиевский А.Б. Русский язык. Сборник текстов и записей для прак­тических занятий по истории русского языка и русской диалектологии \\ Уч. зап. ист.-филолог, ф-та Дальневосточного ун-та, 1926. Т.З. Вып.1.

Главные черты фабричного быта Москвы W Биржевые ведомости. 1862. №199-212.

Глинка Г.А. Древняя религия славян. Митава, 1804.

203

Голан А. Миф и символ. М., 1993.

Голубых М. Казачья деревня. М.,Л.,1930.

Гончаров Б.П. Звуковая организация восточнославянских заговоров \\ Русская литература. Л., 1987. №3.

Груздев В.Ф. Из народной медицины русских W ИОАИЭ. 1922. Т.32. Вып.1.

Груздев В.Ф. Религиозные врачевания русских \\ ИОАИЭ. 1922. Т.32. Вып.З.

Грузинская народная поэзия. Тбилиси, 1972. Т. 1.

Грузинские народные сказки. Под ред. М.Я.Чиковани. Тбилиси, 1938. Т.1.

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М.,1972.

Гуревич А.Я. Изучение ментальностей: социальная история и поиски исторического синтеза \\ СЭ. 1989. №6.

Даль В.И. О повериях, суевериях и предрассудках русского народа. М.,СПб,1880.

Даль В.И. Древняя религия славян \\ Мифы древних славян. Сара­тов, 1993.

Данилов В.в. Состояние народной песни и обряда в ... местности \\ ЖМНП. 1916. №8. Кн.З.

Демиденко Е.Л. Значение и функции общефольклорного образа камня \\РФ. 1987.Вып.24.

Демич В.Ф. О змее в русской народной медицине \\ ЖС. 1912. Вып. 1.

Дмитриева СИ. Слово и обряд в Мезенских заговорах \\ Обряды и об­рядовый фольклор. М.,1982.

Дмитриева СИ. Народные представления о болезнях и борьбе с ними: (по материалам русского фольклора) \\ Всесоюзная сессия по итогам полевых этнографических и антропологических исследований 1982-83 гг. Черновцы,1984. 4.2.

204

Добровольский В.Н. Насекомые и черви в народной жизни \\ ЭО. 1901. №2. Кн. 11.

Елеонская Е.Н. Заговоры и колдовство на Руси в ХУЛ — ХУШ столе­тиях \\ Русский архив. 1912. Т.4.

Елеонская Е.Н. Некоторые замечания по поводу сложения сказок. За­говорная формула в сказке \\ ЭО. 1912. №1-2.

Елеонская Е.Н. К изучению заговора и колдовства в России \\ ИКНС приЭОЛЕАЭ. 1917.Вып.1.

Ефименко П.С. Сборник малороссийских заклинаний. М., 1874.

Житецкий П.И. Теория поэзии. Киев, 1904.

Журавлев А.Ф. Из русской обрядовой лексики W Общеславянский лин­гвистический атлас. Материалы и исследования. 1976. М.,1978.

Журавлев А.Ф. Охранительные обряды, связанные с падежом скота и их географическое распространение \\ СБФ. Генезис. Архаика. Тради­ции. 1978.

Журавлев А.Ф. Домашний скот в поверьях и магии восточных славян. Этнографические и этнолингвистические очерки. М,1994.

Забелин И. Сыскное дело о ворожеях и колдунах при Михаиле Федо­ровиче \\ Комета. 1851.

Зарубин А.А. Образ Утренней Зари в «Ригведе» и в восточнославян­ском фольклоре \\ Краткие сообщения ин-та народов Азии. М.,1965. Т.80.

Зеленин Д.К. Магическая функция примитивных орудий \\ Изв. АН. СССР. 1931. Сер.1. Отд. общ. наук. №6.

Зеленин Д.К. Магическая функция слов и словесных произведений \\ Академику Н.Я.Марру 45. М.,л.,1935.

Зеленин Д.К. Тотемы-деревья в сказаниях и обрядах европейских на­родов. М,Л.Д937.

Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М, 1991.

205

Зеленин Д.К. Избранные труды. Статьи по духовной культуре. 1901-1903.М.,1994.

Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. Вып.1. Умершие неестест­венной смертью и русалки. М.,1995.

Зелинский Ф.Ю. О заговорах. История развития заговора и главные его формальные черты \\ Сборник Харьковского ист.-филолог, общ-ва. Харьков,1897.

Зенбицкий П. Заговоры конца ХУШ в. \\ ЖС. 1907. Вып.2.

Зернова А.Д. Материалы по сельскохозяйственной магии в Дмитров­ском уезде \\ СЭ. 1932. №3.

Зимин М.М. Коверницкий край (Наблюдения и записки) \\ Труды Кос-стромского научн. общ-ва по изучению местного края. 1920. Вып. 17.

Золотницкий Н. Ф. Цветы в легендах и преданиях. СПб., 1913.

Золотов Ю.М. Остатки древнего святилища на реке Кимерше \\ Балто-славянские исследования. 1980. М.,1981.

Зубкова Е.Ю., Куприянов А.И. Ментальное измерение истории: поис­ки метода \\ ВИ. 1995. №7.

Зырянов ИВ. Заговор и свадебная поэзия \\ Фольклор и литература Урала. Пермь, 1975. Вып.2.

Ивакин Г.Ю. Священный дуб Перуна \\ Древности Среднего Поднеп-ровья. Киев, 1981.

ІОІ.Иваницкий Н.А. Материалы по этнографии Вологодской губ. Отд.2. Заговоры \\ Сборник сведений для изучений быта крестьянского насе­ления России. М.,1890. Вып.2

Иванов В.В. Мотивы восточнославянского язычества и их трансфор­мация в русских иконах \\ Народная гравюра и фольклор в России ХУЛ-XIX вв. М., 1976.

Иванов В.В., Топоров В.Н. К реконструкции праславянского текста \\ Славянское языкознание. М.,1964.

206

Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древ­ностей. Лексические и фразеологические вопросы реконструкции тек­стов. М.,1974.

Иванов В.В., Топоров В.Н. К реконструкции Мокоши как женского персонажа в славянской версии основного мифа \\ Балто-славянские исследования. 1982. М.,1983.

Иванов В.В., Топоров В.Н. Пятница \\ МНП. М.,1982. Т.2.

Иванов В.И. Тайны чудесных исцелений. Заговоры и заклинания. М.,2000.

Ильинская В.И. Заговоры и историческая действительность \\ РФ. 1976. Вып. 16.

109. История крестьянства в Европе. М ,1986. Т. 1-3. ПО. История крестьянства СССР. В 5-ти т. М.,1993. Т.З.

Катаров Е.Г. Религия древних славян. М.,1918.

Кадлубовский А. Очерки по истории древнерусской литературы жи­тий святых. Варшава, 1902. Вып. 1-5.

Кайев А.А. Русская литература. М.,1958.

Кайсаров А.С. Славянская и российская мифология. М.,1810.

Карташева К. Этнография диких вымыслов \\ Наука и религия. М.Д963.№10.

Касторский М.И. Начертание славянской мифологии СПб., 1841.

Кириллов Н. Интерес изучения народной и Тибетской медицины в За­байкалье \\ ЭО. 1895.№4. Кн.27.

Кирпичников А.И. Успение Богородицы в легенде и в искусстве. Одесса, 1888.

Кирпичников А.И. Богородица в народной поэзии \\ Сборник в честь В.Ф.Миллера. М.,1900.

Ковальченко И.Д. Русское крепостное крестьянство в первой половине Х1Хв.М,1967.

207

Козлов С.А. Аграрные традиции и новации в дореформенной России. М.,2002.

Колпакова Н. Сквозь лесную проседь. Архангельск, 1935.

Колпакова Н. Терский берег. Вологда, 1948.

Коринфский А.А. Народная Русь: круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. М.,1995.

Коробка Н.И. «Камень на море» и камень Алатырь \\ ЖС. 1908. Вып.4.

Короленко В.Г. Глушь. Отрывки из дневника учителя \\ Собр. соч. в 5-тит. М.,1960. Т.З.

Косменко А.П. Функция и символика вепсского полотенца (по фольк-лорно-этнографическим данным) \\ Фольклористика Карелии. Петро­заводск,! 983.

Костомаров НИ. Славянская мифология. Киев, 1847.

Костомаров Н.И. Домашняя жизнь и нравы великорусского народа. М.,1993.

Котляревский А.А. О погребальных обычаях языческих славян. М.,1868.

Кравцов Н.И., Лазутин С.Г. Русское устное народное творчество. М.,1977.

Крушевский Н.В. Заговор как вид русской народной поэзии \\ Варшав­ские университетские известия. 1876. 33.

Куприянов А.И. Общественные праздники в Омске в первой половине XIX в. \\ Русакова A.M., Миненко Н.А. (ред.) Культурно-бытовые процессы у русских Сибири ХУШ - начала XIX в. Новосибирск, 1985.

Куприянов А.И. Празднично-общественные обряды и развлечения го­родского населения Западной Сибири в первой половине XIX в. \\ Миненко Н.А. (ред.) Традиционные обряды и искусство русского и коренных народов Сибири. Новосибирск, 1987.

Куприянов А.И. Правовая культура горожан Сибири первой половины XIX в. \\ Миненко Н.А. (ред.) Общественно-политическая мысль и

208

культура сибиряков в ХУЛ - первой половине XIX века. Новоси-

бирскД990.

Куприянов А.И. Историческая антропология: Проблемы становления \\ Бордюгов Г.А. (ред.) Исторические исследования в России: Тенден­ции последних лет. М.,1996.

Левенстим А.А. Суеверие и его отношение к уголовному праву \\ ЖМЮ. 1897. №1.

Лосев А. Народные заговоры Кунгурского округа \\ Кунгурско-Красноуфимский край. 1925. №2.

Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Роль дуальных моделей в динамике культуры (до конца ХУШ века) \\ Уч. зап. Тартуского гос. ун-та. 1977. Вып.414.

Лысенко О.Б. Феномен ткачества в архаичной модели мира (Опыт описания традиций ткачества восточные славян на уровне концепту­альной модели: нить-пояс-полотно. Технологический и семантический аспекты) \\ Традиционные верования в современной модели этносов. СПб.,1993.

Львовский А. Пятница в жизни русского народа \\ Живописная Россия. 1902. Т.2.

Ляцкий Б.А. К вопросу о заговорах против трясовиц \\ ЭО. 1893. №4.

Майков Л.Н. Заговоры донских казаков (из рукописного сборника ХУШ в.) \\ ЖС. 1891. №3.

Макаров Д.С. Народная мудрость: знания и представления. Якутск,1983.

Максимов СВ. Крестная сила М.,1993.

Мансветов И.Д. Византийский материал для сказания о двенадцати трясовицах. М., 1881.

Мансикка В.И. Заговоры Шенкурского уезда \\ ЖС. 1912. Вып. 1.

Мансикка В.И. Представители злого начала в русских заговорах \\ 777 заговоров и заклинаний русского народа. М.,1997.

209

Марков А.В. Несколько народных молитв \\ ЭО. 1912. №1-2. Кн.92-93.

Мартынов СВ. Печорский край: очерки природы и быта. Население, культура, промышленность. СПб., 1905.

Мартынова А.Н. Колыбельная песня и заговор \\ Проблемы изучения русского устного народного творчества. Постоянно действующий межвуз. республ. научн. сборник. М.,1975. Вып.1.

152.Маслова Г.С. Орнамент русской народной вышивки как историко-

этнографический источник. М.,1978. 153.Маслова Г.С. Народная одежда в восточнославянских традиционных

обычаях и обрядах XIX - начала XX в. М.,1984. 154. Маторин Н. Женское божество в православном культе. М..1931. 155.Мелетинский Е.М. Малые жанры фольклора и проблема жанровой

эволюции в устной традиции. Малые формы фольклора. М.,1995.

Миллер В.Ф. Ассирийские заклинания и русские народные заговоры \\ Русская мысль. М.,1896.

Миллер В.Ф. Очерки русской народной словесности. М.,1897-1924. Т.1-3.

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исто­рического процесса. М.,1998.

Мильков В.В. Кирилло-Мефодиевская традиция и ее отличие от идей­но-религиозных направлений \\ Древняя Русь: пересечение традиций. М.,1997.

Мильков В.В. Церковные, народные и античные представления об ином мире в их отношении к апокрифическому образу рая \\ Древняя Русь: пересечение традиций. М.,1997.

Мильков В.В., Милькова СВ. Апокрифическое выражение мифологи­ческих воззрений \\ Древняя Русь: пересечение традиций. М.,1997.

162. Миненко Н.А. К истории русской народной медицины в Сибири ХУШ - п. пол. XIX в.\\ Традиции и инновации в быту и культуре на­ родов Сибири. Новосибирск, 1983.

210

163.Минх АН. Народные обычаи, обряды, суеверия и предрассудки кре­стьян Саратовской губ. \\ ЗРГОЭ. СПБ., 1890. ТЛ9. Вып.2.

164. Миронов Б.Н. Социальная история России. СПб., 1999. Т.1.

165.Мирончиков Л.Т. О тотемизме восточнославянского волхования \\ Материалы 1У конференции историков-славистов. Минск, 1969.

Мовша Т.Г. Новые данные по идеологии Трипольско-кукутенских племен \\ Первобытная археология: поиски и находки. Киев, 1980.

Мовша Т.Г. Антропоморфные сюжеты на керамике Трипольско-кукутенской общности \\ Духовная культура древних обществ на тер­ритории Украины. Киев, 1991.

168. Мосин А.Г. Круг чтения крестьян, горожан и мастеровых Вятского края ХУП - первой половины XIX вв.: общие и специфические черты \\ Черкасова А. С. (ред.) Город и деревня Урала в эпоху феодализма: проблема взаимодействия. Свердловск, 1986.

Назаренко Ю.А. О некоторых аспектах моделирования границ в связи с представлениями о человеческом теле \\ Этносемиотика ритуальных предметов. СПб., 1993.

Найнджелл Пенник, Пруденс Джонс. История языческой Европы. СПб.,2000.

Неклюдов С.Д. Структура и функция мифа \\ Мифы и мифология в со­временной России. М.,2000.

Некрасова М.А. Народное искусство в России \\ Народное искусство как мир целостности. М.,1983.

Несколько народных заговоров, собранных А.Н.Афанасьевым \\ Тихо-нравов Н.С. Летописи русской литературы и древностей. М.,1862. Т.4.

Никитина В.Ф. Ева и Богородица \\ Наука и религия. М.,1976. №3.

Новикова В.В. Вышитые изделия в традиционной обрядности Заоне-жья (по материалам экпедиций 1986-1987 гг.) \\ Обряды и верования народов Карелии. Петрозаводск, 1988.

211

Новомбергский Н.Я. Колдовство в Московской Руси ХУП века. СПб.,1906.

Новомбергский Н.Я. Врачебное строение в допетровской Руси. Томск, 1907.

Новомбергский Н.Я. Слово и дело Государевы. (Процессы до издания Уложения Алексея Михайловича 1649 года.) М.,1909-1911. Т.1-2.

Обереги и заклинания русского народа. М.,1998.

Общий свод данных переписи 1897 г. Т. 1-2.

Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М.,1994.

Островский А.Б. Лечебно-магический комплекс с иконой Божьей Ма­тери \\ Этносемиотика ритуальных предметов. СПб., 1993.

Павленко Ю.В. Праславяне и арии. Древнейшая история индоевропей­ских племен. Киев,2000.

Павлова М.Р. Среда и пятница в связи с прядением \\ Этногенез, ран­няя эпическая история и культура славян. М.,1985.

Памятники отечества. 1992. №28.

Панкеев И. Тайны русских суеверий. М.,2000.

Панченко А.А. Исследования в области народного православия. Дере­венские святыни Северо-Запада России. СПб., 1998.

перегудов А. Гуслица \\ Новый мир. 1927.Вып.З.

Перфильев И.О. О почитании среды и пятницы в русском народе \\ Православный собеседник. 1859. №1.

Песков A.M. Об устойчивых поэтических элементах русских загово­ров \\ Филология. М.,1977. Вып.5.

Песков А.М. Вступительная статья \\ Обрядовая поэзия Пинежья. Под ред. ККСавушкиной. М.,1980.

Петров В.П. Заговоры \\ Из истории русской советской фольклористи­ки. Л.,1981.

212

193.Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси. ЇХ - XI вв. М.,Смоленск, 1995.

Петрухин В.Я. «Перебранка» на мировом древе: к истокам славянско­го мифологического мотива \\ Славянские этюды. М.,1999.

Платонова И.Э. Заговоры от порчи и сглаза. СПб., 1997.

Познанский Н.Ф. Сисиниева легенда и сродные ей амулеты и заговоры \\ЖС. 1912.Вып.1.

Познанский Н.Ф. Заговоры. Опыт исследования происхождения и раз­вития заговорных формул \\ Зап. ист-филолог. ф-та Петрозаводского ун-та. Пг.,1917. Ч. 136.

Померанцева Э.В. Заговор \\ Краткая литературная энциклопедия. 1964. Т.2.

Померанцева Э.В. Рассказы о колдунах и колдовстве. Тарту, 1975.

Померанцева Э.В. Специфика несказочной прозы в свете изучения со­временных этнических процессов V\ СЭ. 1976. №2.

Потебня А.А. Из записок по теории словесности. Поэзия и проза. Тро­пы и фигуры. Мышление поэтическое и мифическое. Харьков,1905.

Потебня А.А. О некоторых символах в славянской народной поэзии. О связи некоторых представлений в языке. О купальских огнях и срод­ных с ними представлениях. О доле и сродных с нею существах. Харьков, 1914.

Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. М.,2000.

Путилов Б.Н. Былины - русский классический эпос \\ Былины. Л.,1986.

Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура. СПб., 1994.

Пушкарев Л.Н. Человек о мире и самом себе (Источники об умона­строениях русского общества рубежа ХУП- ХУШ вв.) М.,2000.

Рабинович М.Г. Ответы на программу Русского Географического об­щества как источник для изучения этнографии города \\ Липец П.С.

213

(ред.) Очерки истории этнографии, фольклористики и антропологии. М.Д971.Вып.5.

Рабинович М.Г. Очерки материальной культуры русского феодально­го города. М.,1988.

Разикашвили Т. Сказки, записанные в Кахетии и Пшави. Тбили­си, 1909.

Райт Г. Свидетель колдовства. М.,1971.

Редько А. Нечистая сила в судьбах женщины-матери \\ ЭО. М.,1899. №1-2.

Репина Л.П. Социальная история и историческая антропология: но­вейшие тенденции в современной британской и американской медие­вистике \\ Гуревич А.Я. (ред.) Одиссей. М.,1990.

Р.З. Беседа с горожанами: о народных предубеждениях противу меди­цины и врачей \\ Эконом. 1843. Т.4. Тетр. 118.

Рубинский Н. Знахарство в Скопинском и Даниловском уездах Рязан­ской губ. \\ЖС. 1896. Вып.2.

Русская свадебная поэзия Сибири. Новосибирск, 1984.

Русские заговоры. Сост. Н.И.Савушкина. М.,1993.

Русские заговоры и заклинания. М.,1998.

Русское колдовство, ведовство, знахарство. СПб., 1997.

Русское народное поэтическое творчество. М.,1971.

Русское народное поэтическое творчество. Под ред. П.Г.Богатырева М.,1954.

Рыбаков Б.А. Языческое мировоззрение русского средневековья \\ Во­просы истории. М.,1971. №1.

Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.,1988.

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.,1997.

Самарин Д. Богородица в русском народном православии \\ Русская мысль. 1918. Т.39.

214

225.Свечин. Московская губерния \\ Военно-статистическое обозрение Российской империи. СПб.,1853.

Свешникова Т.М., Цивьян Т.В. К исследованию семантики балканских фольклорных текстов W Структурно-типологические исследования в области грамматики славянских языков. М.,1973.

Седов В.В. Восточные славяне в 1У- ХШ вв. М.,1982.

Семенова М. Быт и верования древних славян. СП6..2000.

Серебренников В.Н. Народные заговоры, записанные в Оханском уез­де Пермской губ. Пермь,1918.

Сидоров А. С. Знахарство, колдовство и порча у народов коми \\ Мате­риалы к психологии колдовства. Л., 1928.

Словарь всемирной мифологии. Н.Новгород, 1997.

Смирнов Д.Н. Нижегородская старина. Н.Новгород, 1995.

Снегирев И.М. Русские простонародные праздники и суеверные обря­ды. М., 1837-1838. Т. 1-4.

Соболев А.Н. Загробный мир по древнерусским представлениям. СПб.,2000.

Соболева А. Народные наговоры и заговоры \\ Бюллетень Северо-Восточного областного бюро краеведения. 1926. Вып.З.

Соболевский А.И. Камень-латырь \\ ЭО. 1891. №1.

Соколов А.И. Заговоры из книги прошлого столетия. Сказания о не­мощах человеческих \\ ИОАИЭ. Казань, 1892. Т. 10. Вып. 1-3.

Соколов Ю.М., Шор Р. Заговор \\ Литературная энциклопедия. М.,1930. Т.4.

Соколов Ю.М. Русский фольклор. М.,1941.

Соколова В.К. Заклинания и приговоры в календарных обрядах \\ Об­ряды и обрядовый фольклор. М., 1982.

Солоухин В.А. Олепинские пруды. М.,1973.

Срезневский И.Н. Об обожании солнца у древних славян \\ ЖМНП. 1846. №7.

215

Срезневский И.Н. Описание рукописей и книг, собранных для акаде­мии наук в Олонецком крае. СПб. ,1913.

Строев П. Краткое обозрение мифологии славян российских. М.,1815.

Сумцов Н.С. Личные обереги от сглаза. Харьков, 1896.

Тейлор Э. Первобытная культура. М.,1939.

Терещенко А.В. Быт русского народа. СПб., 1848. 4.1.

Терновская О.А. Лексика, фразеология и синтаксис русских магиче­ских заклятий на урожай \\ Тартуский гос. ун-тет. Материалы ХХУП научной студенческой конференции. 1972.

Токарев С.А. Религия в истории народов мира. М..1964.

Токарев С.А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX - начала XX в. М.,Л.,1957.

Толмачев П.М. Заговоры и поверья в Забайкалье \\ Сибирский архив. Томск,1912. №3.

Толстая СМ. Аксиология времени в славянской народной культуре \\ История и культура. Тезисы. М.,1991.

Толстая СМ. Мифология и аксиология времени в славянской народ­ной культуре \\ Культура и история. Славянский мир. М., 1997.

Толстой Н.И. Из заметок по славянской демонологии 1: Откуда дьяво­лы разные \\ Материалы всесоюзного симпозиума по вторичным мо­делирующим системам. Тарту, 1974. 1(5).

Толстой Н.И. Из наблюдений над полесскими заговорами W СБФ. 1986.

Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифо­логии и этнолигвистике. М.,1995.

Толстой Н.И. Язычество древних славян \\ Очерки истории культуры славян. М.,1996.

Топоров В.Н. К реконструкции индоевропейского ритуала и ритуаль­но-поэтических формул (На материале заговоров) \\ ТЗС. 1969. Вып.4.

216

Топоров В.Н. О структуре некоторых архаических текстов, соотноси­мых с концепцией мирового дерева \\ ТЗС. 1971. Вып.5.

Топоров В.Н. К происхождению некоторых поэтических символов. (Палеолитическая эпоха) \\ Ранние формы искусства. Сборник статей. М.,1972.

Топоров В.Н. К проблеме жанров в фольклоре \\ Материалы всесоюз­ного симпозиума по вторичным моделирующим системам. Тар­ту, 1974. 1(5).

Топоров В.Н. Об одном способе сохранения традиции во времени: имя собственное в мифологическом аспекте \\ Проблемы славянской этно­графии. Л., 1979.

Топоров В.Н. О статусе и природе заговора (теоретический аспект) \\ Этнолингвистика текста. Семиотика малых форм. М..1988.

Топоров В.Н. Заговоры и мифы \\ Мифы народов мира: энциклопедия в 2-х т. М., 1991. Т. 1.

Топоров В.Н. Об индоевропейской заговорной традиции. (Избранные главы) \\ Исследования в области балто-славянской духовной культу­ры. Заговор. М.,1993.

Топоров В.Н. Предистория литературы у славян. Опыт реконструк­ции. М.,1998.

Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М.Д982.

Успенский Г.И. Из деревенского дневника \\ Соч. в 9-ти т. М.,1956. Т.4.

Успенский Д.И. Родины и крестины. Уход за родильницей и новорож­денным. (По материалам, собранным в Тульской губ.) \\ ЭО. 1895. №4. Кн.27.

Успенский М.И. Из истории русских суеверий в ХУШ столетии \\ СЭ. 1940. №4.

217

Ушаков А.С. Наше купечество и торговля с серьезной и карикатурной стороны. М.,1865. Вып.1.

Ушаков Д.Н. Материалы по народным верованиям великорусов \\ ЭО. 1896. 32-3. Кн.29-30.

Фасмер Ц.И. камень латырь и город Алатырь \\ ИОРЯС. 1914. Т. 19.

Филд Д. История менталитета в зарубежной исторической литературе \\ Данилов В.П., Милов Л.В. (ред.) Менталитет и аграрное развитие России: Материалы международной конференции (XIX — XX вв.) М.,1996.

Фролов А. А. Пережитки язычество в древнерусской погребальной об­рядности \\ Древняя Русь: пересечение традиций. М.,1997.

Харитонова В.И. Восточнославянская причеть (проблемы поэтики, типологии и генезиса жанра). Автореф. дисс. канд. филолог, наук. М..1983.

Харитонова В.И. Методические указания к фольклорной практике на восточнославянской территории СССР. Львов, 1986.

Харитонова В.И. Восточнославянская причеть и ее исполнители \\ Фольклор народов РСФСР. Межэтнические фольклорные связи. Уфа,1987.

Харитонова В.И. Черная и белая магия славян. М,1990.

Харитонова В.И. Заговорно-заклинательный текст: композиционные основы, воздействие на пациента и заклинателя \\ Филологические науки.М.,1991.№5.

Харитонова В.И. Восточнославянская заговорно-заклинательная прак­тика в свете шаманской традиции \\ Шаманизм как религия. Тезисы докладов. Якутск, 1992.

Харитонова В.И. Заговорно-заклинательная поэзия восточных славян. Львов,1992.

Харитонова В.И. Заговорно-заклинательный акт в народной культуре восточных славян \\ ЭО. 1993. №4.

218

Харитонова В.И. Текст в заклинательном акте: черная и белая магия (аспект психотронний) \\ 1 Международная конференция «Традицион­ные культуры и среда обитания». Тезисы докладов. М.,1993.

Харитонова В.И. Традиционная магико-медицинская практика и со­временное народное целительство: статьи и материалы \\ Российский этнограф. М.,1995. Вып.23.

Харузина В.Н. несколько слов о родильных, крестинных обрядах и об уходе за детьми в Пудожском уезде Олонецкой губернии \\ ЭО. 1906. №1-2.

Цивьян Т.В. Мифологическое программирование повседневной жиз­ни. Этнические стереотипы поведения. Л., 1985.

Цивьян Т.В. Оппозиция мифологическое\реальное в поздних мифопо-этических текстах \\ Малые формы фольклора. М..1995.

Частушки, пословицы. Загадки. Составлено К.Коничевым. Архан­гельск, 1954.

Черепанова О.А. Типологическая и лингвистическая интерпретация некоторых элементов заговоров \\ РФ. 1991. Вып.24.

Черепний Л.В. Из истории древнерусского колдовства ХУЛ в. \\ Этно­графия. 1929. №2.

Чернов И.А. О структуре русского любовного заговора \\ Ученые за­писки Тартуского гос. ун-та. 1965. Вып. 181.

Чичеров В.И. Русское народной творчество (фольклор). М.,1949.

Чмыхов Н.А. Истоки язычества Руси. Киев, 1990.

Чулков М.Д. Абевега русских суеверий, идолопоклоннических жерт­воприношений, свадебных простонародных обрядов, колдовства, ша­манства и проч. М., 1786.

Шангина И.И. К вопросу о пережитках древних верований в быту рус­ских крестьян XIX в. \\ Этнография народов Восточной Европы. Л.,1977.

219

Шведова Н.А. методологические аспекты тендерной теории. (Вопросы и ответы) \\ Женщина в российском обществе. Иваново,2000. №3.

Шепгашг Д. О. Мифы славянского язычества. М.,1997.

Щапов А.П. Исторические очерки народного миросозерцания и суеве­рия (православного и старообрядческого) \\ ЖМНП. 1863. №1-5.

Щуров И. Знахарство НА Руси \\ ЧОИДР. 1867. Кн.4.

Элиаде М. Священное и мирское. М.,1994.

Юдин А.В. Русская народная духовная культура. М.,1999.

Яковлев А. Холопство и холопы в Московском государстве ХУЛ в. (По архивным документам Холопьего и Посольского приказов, ору­жейной палаты а разряда). М.,Л.,1943. Т.1.

Якушкин Е.И. Молитвы и заговоры в Пошехонском уезде \\ Труды Ярославского губ статистического комитета. 1868. Вып.5.

Якушкин Е.И. Заметки о влиянии религиозных верований и предрас­судков на народные юридические обычаи \\ ЭО. 1891. №2.

Ярославский фольклор. Дооктябрьский. Ярославль,!938.

220

СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ

ВИ - Вопросы истории. М.

ЖМНП - Журнал Министерства народного просвещения. СПб.(Пг.) ЖМЮ - Журнал Министерства юстиции. ЖС - Живая Старина СПб.(Пг.)

ЗРГОЭ - Записки русского географического общества по отделению этно­графии. СПб.

ИКНС при ЭОЛЕАЭ - Изд. Комиссии по народной словесности при этно­графическом отделе Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете.

ИОАИЭ - Известия Общества археологии, истории и этнографии при Ка­занском университете.

ИОРЯС - Известия Отд. русского языка и словесности Академии наук. Пг. ПСРЛ - Полное собрание русских летописей. РФ - Российский фольклор. Л. РФВ - Русский филологический вестник. СЭ — Советская этнография. М.

ТОДРЛ - Труды Отд. древнерусской литературы Института русской лите­ратуры (Пушкинский дом) Академии наук.

ТЭОЛЕАЭ - Труды этнографического отдела Общества любителей естест­вознания, антропологии и этнографии при Московском университете. ТЗС - Труды по знаковым системам. Тарту.

ЧОИДР - Чтения в Императорском Обществе истории и древностей рос­сийских при Московском университете. СБФ - Славянский и балканский фольклор. М. ЭО - Этнографическое обозрение. М.

221

ПРИЛОЖЕНИЕ

СПИСОК ОСНОВНЫХ ЗАГОВОРНЫХ ТЕКСТОВ, ИСПОЛЬЗОВАННЫХ

В ИССЛЕДОВАНИИ

Сказания русского народа, собранные И.ПСахаровым. М.,1990. (Переиз­дание 1841 г.)

С.47-48. №1. Заговор от недугов красной девицы в болезни полюбов­ного молодца.

С.48-50. №3. Заговор от тоски родимой матушки в разлуке с милым дитяткою.

С.50. №5. Заговор на путь-дороженьку.

С.51 -52. №8. Заговор на посаженне пчел в улей-

С.52-53. №11. Заговор от ужаления козюльки.

С.53. №12. Заговор на отгнание черных муриев.

С. 54. №14. Заговор от зубной скорби.

С.55. №18. Заговор от пищалей и стрел.

С.56. №20. Заговор от пуль свинцовых, медных, каменных.

С.58. №28. Заговор от лихорадки.

С.58-59. №29. Заговор ратного человека, идущего на войну.

С.60-61. №32. Заговор ратного человека, идущего на войну.

С.63. №37. Заговор от пореза.

С.64. №39. Заговор на покраденную вещь.

С.67. №44. Заговор полюбовного молодца на любовь красной девицы.

С. 69. №49. Заговор охотника на уток, гусей, тетеревей.

С.69. №50. Заговор на любовь.

С.71. №55. Заговор красной девицы от призороков.

С.73. №59. Заговор от скорой доспешки.

С.73-74. №60. Заговор на остуду между мужем и женой.

222

C.74-75. №61. Заговор на удачную ловлю зверей.

С.75. №62. Заговор на тоску доброму молодцу по красной девице.

С.75. №63. Заговор от грыжи.

Майков Л.Н. Великорусские заклинания \\ ЗРГОЭ. 1869. Т.2.

№32. Симбирская губ.

№33. Архангельская губ.

№56. Енисейский округ.

№57. Саратовская губ.

№58. Новгородская губ.

№82. Симбирская губ.

№101. Новгородская губ.

№ 117. Забайкальский округ.

№125. Из старинного сборника.

№ 140. Архангельская губ.

№ 149. Пензенская губ.

№ 150. Пермская губ.

№157. Тульская губ.

№204. Из старинного травника

№208. Лечебник ХУЛ в.

№227. Архангельская губ.

№229. Пермская губ.

№236. Вятская губ.

№276. Южная Сибирь.

№341. Саратовская губ.

Материалы по этнографии русского населения Архангельской губернии, собранные П.С.Ефименко. 4.2. Народная словесность \\ ТЭОЛЕАЭ. 1848. Т.ЗО. Кн.5. Вып.2.

1. С.141.№10.

223

C.175.№11.

С.181.№38.

С. 183. №43.

С. 185. №48.

С. 198. №4.

С. 199. №6.

С.2.00. №16.

С.205. №41.

Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. Собр. МЗабылиным. М.,1992. (Репринтное воспроизведение издания 1880 г.)

С.290. Заговоры от истечения крови. №2. Воронежская губ.

С.293-294. Заговор от тоски. № 1.

С.304-305. Заговор на любовь. №4.

С.305-306. Наговор на любовь на пряник. №6.

С.310. На разжение сердца у девицы. №11.

С. 310-311. На разжение девичьяго сердца. № 12. 1878 г. г.Пинега.

С.311. Слова, тоску напустить, присушить девок. №13. Холмогорский уезд.

С.311-312. Слова, тоску напускать. №14. Холмогорский уезд.

С. 327-334. Молитва от нечистаго духа № 19.

С.341. От пьянства №1. Онежский уезд.

С. 341. От запоя. №2. г. Мезень.

С.352-353. Для удачи на промысле. №9. г.Мезень.

С.370. От грыжи. №2.1878 г.

С.370-371.Отгрыжи.№4.

С.385. Заговор на кулачный бой. 1863 г.

С.388-389. От ляганья коровы во время доения. №7. с.Соломбала,