4)Усиление неоднородности экономического пространства6

Исторически сложившаяся неоднородность экономического пространства России оказывает значительное влияние на эволюцию государственного устройства, структуру и эффективность экономики, стратегию и тактику институциональных преобразований и социально экономической политики. Поэтому вопрос о том, увеличивается или уменьшается неоднородность, или что почти то же самое, дифференциация экономического пространства, имеет большое значение с разных точек зрения.

Уменьшение пространственной дифференциации означает сближение регионов по уровню социально-экономического развития. Это создает более благоприятные условия для эффективного развития общенационального рынка, гармонизации социально-экономических преобразований, формирования на качественно более высоком уровне общероссийского менталитета, укрепления единства Российского государства. Наоборот, усиление региональной дифференциации затрудняет проведение общей политики социально-экономических преобразований и формирование общенационального рынка, несет опасности региональных кризисов (особенно в маргинальных регионах) и межрегиональных конфликтов, дезинтеграции национальной экономики, ослабления целостности общества и государства.

Важно подчеркнуть, что, говоря о неоднородности или дифференциации экономического пространства, мы вовсе не имеем в виду в качестве идеала равномерное размещение по территории страны различных отраслей хозяйства и видов деятельности, поскольку как раз их неравномерное размещение является неизбежным свойством любого организованного экономического пространства (следствием территориального разделения труда, концентрации и специализации производства, урбанизации, расселения и т.д.). Мы ведем речь о межрегиональных различиях общих уровней экономического развития (экономической активности) и уровней (качества) жизни.

В СССР и советской России проблема сдерживания межрегиональных различий по уровням экономического развития и жизни занимала видное место в социально-экономической политике и еще более - в идеологии. Инструментами этой политики были централизованное финансирование экономики и социальной сферы регионов, дотации и субвенции, разнообразные социальные компенсаторы, плановые цены и др. Тем не менее различия между российскими регионами по важнейшим социально-экономическим индикаторам к концу 80-х годов были весьма велики. Достаточно сказать, что в 1988 г. максимальный разрыв между административно-территориальными единицами РСФСР по величине национального дохода (чистой продукции) на душу населения составил 11 раз (Тюменская область и Агинский автономный округ). Но эта реальность в политико-экономическом официозе вуалировалась бодрыми декларациями о тенденциях выравнивания.

С началом рыночных реформ дифференциация регионов стала быстро увеличиваться. Это объяснялось в основном двумя комплексами причин: во-первых, действием рыночной конкуренции, неодинаковой адаптируемости к рынку регионов с разной структурой экономики и разным менталитетом населения и власти; во-вторых, значительным ослаблением регулирующей роли государства (сокращением государственной финансовой поддержки, отменой большинства региональных экономических и социальных компенсаторов). Определенную роль играло и фактическое неравенство субъектов Федерации в экономических отношениях с центром. Известно, что в России с начала 90-х годов усиливалась экономическая (по формам собственности и секторам производства) и социальная (по группам населения) дифференциация. Наблюдаемая пространственная дифференциация, по сути, является пространственным отображением этих процессов.

Тенденции экономической дифференциации регионов и соответственно неоднородности экономического пространства целесообразно оценивать и анализировать с помощью синтетических индикаторов, характеризующих уровни экономического развития и уровни жизни.

Дифференциация уровней экономического развития регионов

Уровень экономического развития страны и региона, в принципе, характеризуется накопленным национальным богатством. Однако региональная статистика пока фиксирует лишь некоторые элементы национального богатства, что не позволяет делать репрезентативные межрегиональные сопоставления. При информационной недостаточности приходится исходить из годовых показателей производства и использования экономических благ.

В последние годы российская статистика переходит на международный стандарт системы национальных счетов (СНС), в соответствии с которой в качестве главного индикатора экономического развития на национальном уровне рассматривается объем валового внутреннего продукта (ВВП), а на региональном уровне - объем валового регионального продукта (ВРП). Указанные макропоказатели более адекватны рыночной среде, нежели доминировавшие в советской статистике показатели производства и использования национального дохода, поскольку охватывают все сферы хозяйственной деятельности (а не только материальное производство), включая производство рыночных и нерыночных услуг.

Госкомстат РФ публикует официальные расчеты ВРП 1994 г. Некоторые элементы ВВП России пока не могут быть рассчитаны на региональном уровне или распределены между регионами. Суммарный ВРП по отношению к ВВП составлял в 1994-1996 гг. от 86 до 89%.

Субъекты РФ сильно различаются по территории и населению. По численности населения максимальное различие между 79 регионами составляет 98,4 раза (коэффициент вариации - 81,5%). Естественно, очень велики различия и по основным экономическим индикаторам. В 1996 г. размах вариации объемов ВРП достиг 217,8 раза (на концах ряда - Москва и Ингушетия), коэффициент вариации составил 141,0%. По некоторым другим региональным макропоказателям размах вариации еще выше (например, по товарообороту, инвестициям).

Распределение объемов ВРП по регионам крайне неравномерно. Первые 10 регионов в 1996 г. произвели 46% суммарного ВРП России (в их число входят г. Москва, Тюменская область, Свердловская область, г. Санкт-Петербург, Татарстан, Самарская область, Московская область, Красноярский край, Башкортостан, Челябинская область). Вторые 10 регионов добавляют еще 19,61%, третьи 10 регионов — 11,55%. На долю 19 регионов (24% общего числа) с наименьшими объемами ВРП (в их число входит 14 национально-государственных образований) приходится менее 4% суммарного ВРП.

Половину суммарного ВРП России производят 12 регионов в то время как четверть приходится на 51 регион. Коэффициент Джини распределения ВРП по децильным интервалам равен 51,6%, что существенно больше, чем по численности населения (36,0%).

По объемам ВРП на душу населения — важнейшему индикатору уровня экономического развития — размах вариации ряда из 79 регионов в 1996 г составил 20,4 раза (Тюменская область: Республика Дагестан), коэффициент вариации — 56,2%. Столь огромная внутренняя дифференциация уникальна и сопоставима только с различиями между самыми богатыми и бедными странами. Так, в Европе аналогичное соотношение между занимающим первое место Люксембургом и находящейся на последнем месте Молдовой составляет менее 13 раз. Это соотношение выше только между странами "золотого миллиарда" (82% мирового ВВП при 18% населения) и отсталыми странами Африки и Азии. В связи с этим важно прояснить географию российской дифференциации.

По отношению к среднероссийской величине ВРП на душу населения 79 регионов удобно разделить на 6 групп, имеющих отклонения от средней: 1) более 150%, 2) 125-150%, 3) 100-125%, 4) 75-100%, 5) 50-75%, 6) менее 50%.

В группу лидеров (более 150% средней) в 1996 г входило 5 регионов Тюменская область — 436,1% к средней, Республика Саха (Якутия) — 204,3, Чукотский автономный округ — 200,7, г Москва — 196,8, Магаданская область — 171,3% к средней. В течение 1994 — 1996 гг., когда проводились официальные оценки ВРП, в группе лидеров постоянно присутствуют Тюменская область, Саха (Якутия), Москва и попеременно — Коми, Магаданская и Камчатская области.

Группа наиболее отсталых (менее 50%) в 1996 г насчитывала 11 регионов это Тамбовская область — 48,3% к средней, республики Алтай — 43,9%, Карачаево-Черкесия — 43,5, Марий Эл — 42,9, Кабардино-Балкария — 39,9, Адыгея — 39,6, Тыва — 34,0, Северная Осетия — 33,1, Калмыкия — 29,6, Ингушетия — 25,7, Дагестан — 21,4%. В 1994 г. в этой группе было только 7 республик Северного Кавказа.

Число регионов, имеющих ВРП на душу населения ниже среднероссийской, составляет 56 (они производят 41,3% суммарного ВРП), а выше среднероссийской — только 23 (58,7% суммарного ВРП). Заметим, что еще в 1994 г. последних было 26. Средние групповые величины ВРП на душу населения различаются в 7,3 раза.

Как уже отмечалось, Госкомстат пока не определяет ВРП по 9 автономным округам. Косвенная оценка ВРП этих регионов осуществлялась с помощью уравнений многофакторной регрессии.

В соответствии с полученными оценками Ямало-Ненецкий, Ханты-Мансийский и Ненецкий автономные округа по величине ВРП на душу населения оказываются соответственно на 1-м, 2-м и 3-м местах в России. Наоборот, Усть-Ордынский и Агинский округа оказываются позади Дагестана, занимающего последнее место в списке 79 регионов. При включении данных об автономных округах размах вариации ВРП на душу населения увеличивается, по меньшей мере, вдвое (по сравнению с величиной 20,4); более точная оценка дифференциации 89 регионов пока затруднительна.

Полученные дополнительные порядковые оценки ВРП на душу населения проясняют географию регионов первой группы. Это — Москва и северный пояс субъектов Российской Федерации от Ненецкого округа до Чукотки. Единственный на первый взгляд пропуск — Таймырский (Долгано-Ненецкий) автономный округ, отнесенный к третьей группе регионов. Но и этот пропуск весьма условен: дело в том, что крупнейший на Таймыре промышленный узел — Норильск — административно отделен от автономного округа и отнесен непосредственно к Красноярскому краю.

Феномен "северного ВРП" объясняется главным образом тем, что здесь концентрируются предприятия по добыче нефти, газа, алмазов, золота, производству цветных и редких металлов, дающих наибольшую денежную выручку на одного работающего. Из этого, однако, не следует, что все эти регионы благополучны в широком социально-экономическом смысле. Здесь наиболее тяжелые природно-климатические условия, наивысшая стоимость жизни, самые большие инвестиционные издержки на единицу физического объема основного капитала и т. д. В последние годы вследствие сокращения производства и инвестиционной деятельности на значительной части северных территорий возросла безработица и начался интенсивный отток населения. Таким образом, первенство по ВРП на душу населения (в фактических ценах) и тяжелое социальное положение оказываются совместимыми. Это должно служить предостережением от фетишизации рассматриваемого экономического индикатора.

Во всех документах государственной региональной политики СССР и Российской Федерации декларируется необходимость выравнивания регионов по уровню социально-экономического развития. Однако приведенные данные заставляют критически относиться к представлениям об осуществимости этой цели

Наблюдаемая в 90-х годах растущая дифференциация регионов России происходит на фоне снижения общего уровня производства в стране. По сравнению с 1990 г. объем ВВП в сопоставимых ценах в 1997 г составил 60,4%, и его падение продолжается в 1998 г. Одна из самых негативных особенностей экономического спада в России заключается в усилении межрегиональной дифференциации.

Экономическое положение ухудшается в большинстве регионов, но отсталые регионы отстают еще больше. Так, на протяжении трех лет, для которых проводились официальные расчеты ВРП, максимальное различие между 79 субъектами РФ по величине ВРП на душу населения увеличивалось монотонно и составило: в 1994 г - 14,1 раза, в 1995 г - 17,7, в 1996 г. -20,4 раза. Монотонно увеличивался и коэффициент вариации этих величин - в 1994 г - 0,448, в 1995 г - 0,489, в 1996 г. -0,562. При этом установлена корреляционная зависимость: чем выше исходный уровень ВРП на душу населения, тем меньше падение ВРП (по оценке Н. Н. Михеевой, коэффициент корреляции составляет 0,228). Наименьший спад производства ВРП за наблюдаемые годы был в Москве, самый большой — в наиболее отсталых республиках Северного Кавказа. Процесс такого типа называется дивергенцией. Иначе говоря, если принять величину ВРП на душу населения в качестве основного индикатора, то можно сказать, что мы переживаем процесс дивергенции экономического пространства России. Перспективы сближения регионов по уровню ВРП на душу населения имеет смысл анализировать только при условии общего экономического роста. Приемлем только такой характер сближения регионов, когда темп роста отставших регионов превышает положительный темп роста более развитых регионов.

Встают два вопроса:

1) сколько лет необходимо отстающим регионам для достижения среднероссийского уровня ВРП на душу населения при определенных темпах роста;

2) какие необходимы темпы роста ВРП на душу населения в отстающих регионах, чтобы достичь среднероссийский уровень за определенное число лет.

Достижение наиболее отсталыми регионами среднероссийского уровня ВРП на душу населения требует очень высоких темпов роста и длительного времени.

Например, если отставшие регионы ориентировать на темпы роста, характерные для наиболее динамично развивающихся стран (до 8-10%) и рост среднероссийского ВРП (3% в год), то решение поставленной задачи за 10 лет невозможно. Лучшие из рассматриваемой группы регионов (Адыгея, Кабардино-Балкария) едва ли могут справиться с этой задачей за 15 лет, а самые отсталые (Ингушетия, Дагестан) — примерно за 30 лет. При повышении же среднероссийского темпа до 5% (как намечается в прогнозах российской экономики) решение поставленной задачи отодвигается еще минимум на 5 лет. Нелишне отметить, что для указанных регионов реальность темпов 8-10% в год представляется весьма проблематичной, учитывая их стартовое социальное, политическое и экономическое положение.

Анализ результатов второй задачи также демонстрирует неосуществимость надежд на скорое выравнивание регионов по уровню экономического развития. Например, при 3%-м росте среднероссийского ВРП на душу населения для достижения наиболее отсталыми регионами среднероссийского уровня за 25 лет требуется ежегодный рост не менее чем 9-10%.

Таким образом, полное выравнивание регионов России по величине ВРП на душу населения в обозримой перспективе абсолютно невозможно. Эта цель, по-прежнему декларируемая в политических документах, должна быть снята как дезориентирующая в практической политике. Достижимой может быть более скромная задача: уменьшение максимального отставания регионов от среднероссийского уровня (до 50%, до 40% и т.д.). Интерпретация этой задачи на радаре означает последовательный переход отстающих регионов на более высокие орбиты — концентрические круги 50%, 60% и т.д.

Прогнозы Минэкономики относительно ВРП на ближайшие годы и оценки влияния факторов, связанных с краткосрочными и среднесрочными аспектами региональной политики (в основном это межбюджетные и социальные трансферты), не дают надежд на успешное решение выше сформулированной скромной задачи.

Сколько-нибудь существенное уменьшение пространственной экономической дифференциации возможно только при реализации активной и масштабной структурно-инвестиционной политики.

Качество будущего экономического роста в пространственном аспекте будет характеризоваться не только приближением наиболее отсталых регионов к лидерам, но и увеличением числа регионов с положительными темпами прироста. Дифференциация положительных приростов, безусловно, лучше любой дифференциации отрицательных приростов. Как правило, переход от общего экономического спада к общему экономическому росту начинается с небольшого числа регионов, далее их число возрастает и, наконец, расширение ареала роста результируется в положительном темпе прироста всей национальной экономики. В 1995-1997 гг. именно такая тенденция явно прослеживалась. Так, в 1995 г. объем промышленного производства вырос в 17 субъектах РФ. В 1996 г. — в 6 (по крупным и средним предприятиям), а в 1997 г. — в 40 (по крупным и средним) и в 47 (по полному кругу предприятий). Финансовый кризис в 1998 г. сломал эту тенденцию, но она должна возродиться. К сожалению, регионально-пространственная гармонизация экономического роста реально отодвигается уже на начало XXI в.

Дифференциация региональных уровней жизни

Межрегиональное (так же как и международное) сопоставление уровня, или качества, жизни населения — одна из самых сложных проблем социально-экономических измерений. Тем не менее существующая и доступная статистика содержит ряд показателей, позволяющих составить достаточно полную картину пространственной дифференциации уровня жизни в России. В первую очередь это денежные доходы населения. В качестве дополнительных целесообразно использовать показатели реального потребления, обеспеченности жильем, демографического воспроизводства, занятости, здоровья, социально-психологического климата и др.

Дифференциация российских регионов по величине денежных доходов на душу населения была значительной и до начала рыночных реформ. В значительной мере она выступала как следствие различий доходов в различных отраслях и социальных группах Межрегиональное регулирование доходов населения давало заметное преимущество районам Крайнего севера и приравненным к ним районам.

Изменения механизмов образования и распределения доходов населения в переходном периоде усилили отраслевую, профессиональную и социальную дифференциацию по денежным доходам, а также в региональном разрезе. При снижении среднего реального дохода на душу населения (с учетом инфляции) разрыв между регионами с наибольшим и наименьшим доходом на душу населения возрастает в 1994 г (декабрь) он составляет 6,06 раза, в 1995 г - 14,5, в 1997 г (апрель) - 16,7, в 1998 г (июнь) — 15,7 раза.

Разделение регионов на самые богатые и самые бедные довольно устойчиво. В первую группу входят г. Москва, нефтегазодобывающие регионы, северные и дальневосточные регионы с наиболее высокой стоимостью жизни. В низшей группе находятся республики Северного Кавказа, Калмыкия и Тыва, ряд нересурсных автономных округов и близко к ним — некоторые аграрные регионы центральной части России.

Социальная ситуация в России осложняется нарастающими контрастами: в бедных регионах реальные доходы на душу населения продолжают снижаться, а в ряде регионов, пожинающих плоды своего исключительного положения в переходном периоде, средний реальный доход на душу населения растет.

Понятно, что регионы сильно различаются не только по величине среднедушевого дохода, но и по характеру распределения населения по уровню среднедушевых доходов. Трудно в полной мере осознать, что внутри одной страны могут быть такие различия. Если в первой группе регионов свыше 40% населения имели в 1995 г. среднедушевой доход в месяц более. 1 млн. руб., то во второй группе свыше 40% населения — менее 200 тыс. руб.

В целом по стране 20% населения с наибольшим среднедушевым доходом получили доходы в 8,5 раза больше, чем 20% населения с наименьшими доходами. Как правило, регионы с более высоким среднедушевым доходом имеют более сильную социальную дифференциацию. Лидером выступает Москва, где соотношение общего дохода пятой и первой групп в 1995 г. равнялось 19,7:1, причем Москва располагает наименьшей долей дохода в первой группе (3,0%) и наибольшей — в пятой группе (59,2%). Сравнительно равномерное распределение доходов в 1995 г. было в Сахалинской области — 3,3:1; в этом регионе доля первой группы максимальна (10,1%), а доля пятой группы минимальна (33,8%). Таким образом, феномен в среднебогатых и в среднебедных регионах (по душевому доходу) в значительной мере является результатом внутрирегиональных различий социальной стратификации.

В структуре денежных доходов населения России с конца 80-х годов произошли радикальные изменения, отразившие переход от плановой к рыночной экономике. Доля оплаты труда с 1980 по 1996 г уменьшилась с 77,4 до 40,5%, а доля доходов от собственности и предпринимательской деятельности возросла с 6,9 до 45,6%.

По величине средней заработной платы регионы различаются несколько меньше, чем по денежному доходу на душу населения, но эта дифференциация также имеет тенденцию к увеличению. Так, в 1995 г. максимальный разрыв между регионами составлял 10,2 раза, а в июне 1998 г — 10,5 раза (в обоих случаях с включением выплат социального характера и без учета данных по Чечне).

Главный фактор дифференциации регионов по средней заработной плате — отраслевая структура экономики. В середине 1998 г средняя заработная плата в отраслях составляла по отношению к средней зарплате по народному хозяйству: в электроэнергетике — 181%, в нефтедобывающей — 243, в газовой — 463, в цветной металлургии — 181, в машиностроении — 83, в легкой — 53, в сельском хозяйстве — 41, в учреждениях кредита, финансов, страхования — 167%. Кроме того, определенное влияние оказывают выплаты по региональному регулированию заработной платы трудящимся восточных и северных регионов, а также различная цена рабочей силы. Этим объясняется, что в числе регионов — лидеров по уровню заработной платы находятся только добывающие северные и восточные регионы, а на последних местах — южные трудоизбыточные республики с относительно низкой стоимостью жизни населения республики и примыкающие к ним отдельные области со значительной долей сельскохозяйственного производства. Москва по уровню заработной платы в середине 1998 г. занимала 13-е место.

Существенное влияние на уровень жизни населения регионов оказывает дифференциация цен на потребительские товары и услуги. Наиболее высокая стоимость жизни (из-за климатических условий и периферийного положения) в северных и восточных регионах, наименьшая — в центральной полосе и на Северном Кавказе. По прожиточному минимуму в среднем на душу населения субъекты РФ различаются в 5,7 раза, по стоимости набора из 25 основных продуктов питания — в 3,9 раза.

В качестве основного статистического показателя для сравнения региональных уровней жизни можно использовать соотношение денежного дохода и прожиточного минимума. В среднем по России эта величина в течение уже ряда лет составляет примерно 2 раза, по данным за июнь 1998 г. — 199%, а различие между максимальным и минимальным коэффициентами составляет 11,1 раза! (в 1995 г. оно составляло 8,5 раза). Таким образом, региональные различия стоимости жизни лишь несколько сглаживают (примерно на 1/3) региональную дифференциацию душевых доходов, с одной стороны, из-за высокой стоимости жизни в северных и восточных регионах, имеющих наивысшие душевые доходы, с другой стороны, благодаря более низкой стоимости жизни в регионах с низкими душевыми доходами. В списке 10 регионов с наибольшим отношением дохода к прожиточному минимуму присутствует 5 регионов из числа лидеров по величине душевого дохода, а в списке 10 регионов с наименьшим соотношением — 7 регионов, наиболее отсталых по душевому доходу.

При этом в 7 регионах положение особенно драматично: здесь среднедушевой доход ниже прожиточного минимума, что свидетельствует о том, что основная часть населения живет ниже границы бедности. Доля населения с денежным доходом ниже прожиточного минимума является признанной характеристикой бедности. В 1996 г. эта доля в среднем по России составляла 22,0% (в 1992 г. - 33,5%, в 1993 г. - 31,8, в 1994 г. -24,4, в 1995 г. — 24,7%). Наименьшая доля населения за чертой бедности — в Тюменской (15,6%), Ульяновской (15,9%) и Тульской (16,8%) областях. Показательно, что в Москве — "самом богатом в среднем" субъекте Федерации — эта доля выше (18,1%). Наибольшая доля населения с доходом ниже прожиточного минимума в Тыве (77,1%), Дагестане (68,2%), Читинской области (65,6%), Калмыкии (60,4%).

Каковы основные тенденции межрегиональной дифференциации доходов населения, какой процесс является преобладающим: конвергенция или дивергенция?

Анализ динамики пространственной дифференциации среднедушевых денежных доходов населения показывает, что в 70-80-е годы происходило их межрегиональное выравнивание. Вариация среднедушевых денежных доходов уменьшилась с 0,283 в 1970 г. до 0,207 в 1990 г. Для оценки межрегиональной дифференциации среднедушевых доходов используют показатель вариации доходов в логарифмической форме:

Расчеты коэффициентов вариации, а также приведенных ниже коэффициентов конвергенции (дивергенции) выполнены Н.Н. Михеевой. Существенно уменьшился разрыв между максимальной и минимальной величинами среднедушевого дохода: в 1970 г. он был равен 5,06, в 1990 г - 3,54 раза

В самом начале рыночных реформ межрегиональная дифференциация доходов населения немного уменьшилась (показатель вариации доходов в 1994 г составил 0,200), но с 1995 г. стала быстро увеличиваться (показатель 1996 г. - 0,377). Широко распространенное мнение, что усиление межрегиональной дифференциации последних лет обусловлено отрывом г. Москвы от среднероссийского уровня, не подтверждается. Удаление из выборки наиболее богатых регионов - Москвы и Тюменской области - приводит к тому, что величина коэффициента вариации лишь немного уменьшается (для 1996 г - с 0,377 для полной выборки до 0,353 без двух указанных регионов), и общая картина не меняется. Еще более наглядно увеличение разрыва между максимальным и минимальным среднедушевыми доходами: в 1992 г - 5,97 раза, в 1993 г. - 6,63, в 1994 г. - 7,55, в 1995 г. — 9,03, в 1996 г. — 13,02 раза (без автономных округов и Чечни).

Межрегиональные соотношения номинальных доходов не отражают межрегиональных различий цен, которые, как было показано, весьма существенны. В результате либерализации эти различия намного возросли. О более объективной характеристике динамики межрегиональной дифференциации можно судить по вариации реальных доходов населения по регионам. С началом рыночных реформ дифференциация реальных доходов существенно усилилась. Скачкообразный рост коэффициента вариации приходится на 1992 г. В дальнейшем коэффициент вариации продолжал расти. Как и в случае номинальных доходов, величина коэффициента вариации реальных доходов, по данным за 1996 г., уменьшается с 0,412 для полной выборки до 0,373 (без Москвы), но характер распределения не меняется.

Исходя из наших оценок, реальные среднедушевые доходы населения по России в целом уменьшились в 1996 г. до 62,8% от уровня 1990 г., среднегодовое снижение составляло 7,5%. Темпы спада существенно различаются по регионам. Величина реальных доходов в 1996 г превысила уровень 1990 г. только в одном регионе — Москве, во всех остальных регионах уровень реальных доходов 1990 г. не достигнут. Вторым регионом по рангу (после Москвы) идет Тюменская область, в которой реальные доходы в 1996 г составили 98,7% от уровня 1990 г. Максимальное снижение — в Калмыкии (17,4% от уровня 1990 г.) и Сахалинской области (21,5% от 1990 г.). Диапазон колебаний реальных среднедушевых доходов увеличился с 3,5 раза в 1990 г. (Магаданская область и Дагестан) до 9,1 раза в 1996 г. (Москва и Калмыкия).

Стандартное отклонение логарифмов среднедушевых доходов, которое показывает рассеяние региональных показателей относительно среднего, составляло 0,202 в 1990 г. и 0,520 в 1996 г. При увеличении стандартного отклонения более чем в 2 раза изменился и характер распределения. Для 1990 г. была типична ситуация, когда среднедушевые доходы для основной части регионов различались незначительно- более 60% общего числа регионов формировали одну доходную группу. В 1996 г при расширении диапазона значений и увеличении разрыва между максимальным и минимальным среднедушевыми доходами четко выделились, по крайней мере, две крупные группы, в состав которых вошло более 80% общего числа регионов

Анализ динамики реальных среднедушевых доходов населения позволил идентифицировать процесс конвергенции или дивергенции, то есть выявить тенденцию сближения или расхождения уровней реальных доходов и зависимость между начальным уровнем и темпом его увеличения (спада).

Коэффициенты межрегиональной конвергенции (дивергенции) оценивались по данным о среднедушевых реальных доходах населения для трех периодов: 1970-1980, 1980-1990, 1990-1996 гг. Величина коэффициента конвергенции была положительной для периода 1970-1990 гг. Для 1990-1996 гг. коэффициент отрицателен, что соответствует процессу дивергенции. Величина параметра, характеризующего скорость процесса дивергенции, оказывается достаточно высокой: около 1,4% в год. Полученные оценки подтверждают гипотезы, что экономические условия, возникшие в период рыночных реформ, создали условия для дивергенции реальных доходов населения в регионах. Для российской экономики реформенный период характерен падением доходов и производства, поэтому уровни доходов могли бы сближаться при более интенсивном снижении экономической активности в богатых регионах и более медленном - в бедных. Анализ эмпирической информации эту гипотезу не подтверждает. Бедные регионы отстают все больше.

Для реальных доходов населения обнаруживается слабая положительная корреляция между начальным уровнем дохода в регионе (1990 г.) и темпом его сокращения за наблюдаемый период, то есть чем выше исходный уровень дохода в регионах, тем меньшим оказывается сокращение доходов в них, что подтверждает процесс дивергенции. Величина коэффициента корреляции составляет 0,147: то есть зависимость слабая, тем не менее она существует.

В анализе межрегиональной конвергенции (дивергенции) важную роль играет соответствующая типологизацпя регионов.

Все изучаемые регионы (а их насчитывалось 72) были разделены на две группы по уровню реальных среднедушевых доходов населения в 1990 г.: 1-я - регионы с уровнем доходов выше среднего по России и 2-я - регионы с уровнем доходов ниже среднероссийского.

К 1996 г. каждая из групп распалась на две: 1.1 — регионы из первой группы, в которых доходы в 1996 г. превышали среднероссийские; 1.2 — регионы из первой группы, утратившие лидирующее положение (доходы в них к концу периода оказались ниже среднероссийского уровня); 2.1 — регионы из второй группы, в которых за 1991-1996 гг. доходы превысили среднероссийский уровень; 2.2 - регионы из второй группы, где доходы продолжали оставаться ниже среднероссийского уровня.

В 1990 г. из 72 регионов реальные среднедушевые доходы населения превышали среднероссийский уровень в 22 регионах, а в 50 они были ниже среднего. Группу высокодоходных регионов формировали столичные и северные регионы, а также некоторые другие, имевшие особо важное народнохозяйственное значение (например, Кемеровская область). За последующие шесть лет это распределение изменилось: 14 регионов из 1-й группы переместились во 2-ю. В их числе оказались преимущественно северные и дальневосточные регионы, высокий дореформенный уровень доходов которых был обусловлен государственной системой надбавок и коэффициентов.

Пять регионов переместились из 2-й группы в 1-ю, это — регионы северо-запада, для которых характерны следующие признаки: относительно невысокие индексы цен, экспортная направленность развития, меньший, чем в других регионах, спад производства. Расширилась группа регионов с доходами ниже среднероссийских. К ней добавился ряд регионов, выпавших из 1-й группы.

Оценка коэффициента конвергенции по группам регионов за 1990 — 1996 гг. показывает, что для разных групп характерны различные процессы. Для регионов, в которых в 1990 г. доходы были выше среднего уровня (группы 1.1 и 1.2), этот коэффициент положителен, что соответствует процессу сближения уровней доходов в группах. Для регионов с доходами ниже среднего уровня ситуация обратная: внутри этих групп идет дальнейшее расслоение. Характерно, что если рассмотреть группы регионов по их состоянию в 1996 г., то внутри группы 1.1+2.1 (богатые и богатеющие) и группы 2.2+1.2 (бедные и беднеющие регионы) наблюдается конвергенция доходов.

Таким образом, главное изменение в типологической структуре субъектов РФ — увеличение группы бедных и беднеющих регионов Межрегиональная дивергенция при общем снижении реальных доходов неизбежно расширяет зону абсолютной бедности. Преодоление этой тенденции — первое социальное условие перехода России к устойчивому развитию.

Так же как и в отношении выравнивания уровней экономического развития, сближение региональных уровней жизни в общем виде схоластично, по крайней мере, для обозримого будущего Нужны более конкретные и реалистичные подходы в решении этой проблемы. Первоочередной является регионализация задачи борьбы с бедностью, то есть перевода той части населения регионов, которая живет ниже границы бедности, в более высокие доходные группы. Очевидно, что на стадии общего экономического подъема увеличиваются возможности для межрегионального перераспределения растущих доходов посредством социальных трансфертов. Чем выше темп экономического роста (в частности, темп ВВП), тем больше возможностей для перераспределения. В более широком плане всегда будет актуальной задача совмещения роста жизненного уровня в каждом регионе и помощи более богатых регионов более бедным.