Глава 23. Императрица Анна Иоанновна.

Анна Иоанновна была избрана на престол после того, как в ночь с 18 на 19 января 1730 года умер от оспы 14-летний император Пётр Второй, внук Петра Великого, не назначив себе приемника. С кончиной Петра Второго пресекалась мужская линия дома Романовых. Верховный тайный совет с некоторыми сенаторами с высшими военными чинами, в количестве 10-15 человек, собирались ночью в Петропавловском дворце, где умер император-юноша. Для замещения престола называли царицу-монахиню, первую жену Петра, его младшую дочь Елизавету, двухлетнего сына старшей умершей дочери Анны, герцога Голштинского, трёх дочерей Иоанна Алексеевича и не на ком не могли остановиться, не находя бесспорного права на престол. Когда была отвергнута кандидатура невесты почившего государя, княжны Екатерины Долгорукой (свадьба которой была назначена на 19 января в день смерти Петра Второго), князь Дмитрий Михайлович Голицын заявил, что так как мужское потомство Петра Первого пресеклось, то престол должен перейти к старшей линии, то есть к дочерям царя Иоанна, но ввиду того, что избрание старшей дочери царя – Екатерины Мекленбургской, как супруги иностранного принца, притом человека сумасбродного, признано было не удобным, то и решено было избрать в царство вторую царевну вдовствующую герцогиню Курляндскую Анну, одаренную всеми нужными для престола качествами ума и сердца. Предложение герцога было принято собранием; тогда он сказал: « Надо бы нам себе полегчить –так полегчить, чтобы воли прибавить… Надо было написать и послать к её величеству ограничительные пункты», которые были так сформулированы:

«Чрез сие наикрепчайше обещаемся, что наиглавнейшее мое попечение и старание будет не только о содержании, но и о крайнем всевозможном распространении православные нашей веры греческого исповедания; такожде по принятии короны российской в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника ни при себе, ни по себе никого не определять; ещё обещаемся, понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит, того ради мы уже учреждённый Верховный тайный совет в восьми персонах всегда содержать и без оного согласия: 1) Ни с кем войну не начинать, 2) миру не заключать, 3) верных наших подданных никакими податями не отягощать, 4) в знатные чины, как в стацкие так и в военные сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, а гвардии и прочим войскам быть под ведением Верховного тайного совета, 5) у шляхетства живота, имения и чести без суда не отнимать, 6) вотчины в деревни не жаловать, 7) в придворные чины, как русских, так и иноземцев без совету Верховного тайного советы не производить, 8) государственные доходы в расход не употреблять и всех верных своих подданных в неотменной своей милости содержать, а буде чего не посему обещанию не исполню и не поддержу, то лишена буду короны российской».

Анна без колебания согласилась на «кондиции» и скрепила их своею подписью: «По сему обещаю всё без всякого изъятия содержать. Анна»

И решила ехать в Москву, потребовав на переезд десять тысяч рублей.

Секретарь французского посольства Маньян писал из Москвы, что «здесь на улицах и домах только и слышны речи об английской конституции и о правах английского парламента», а прусский посол Мерфельд доносил своему двору, что вообще: «Все русские дворяне желают свободы, только не могут сговориться насчёт её меры и степени абсолютизма». Когда в Верховном тайном совете был подписан «благодарственный» протокол собрания по случаю прочитанных кондиций, принятых Анною, князь Алексей Михайлович Черкасский просил дозволения шляхетству подать свои мнения, на основании чего началось в среде шляхетства составление политических проектов, которых было составлено разными кружками 12, а под ними было более тысячи подписей. По плану, выработанному князем Д. М. Голицыным, в Верховном тайном совете обсуждался проект конституции, по которому императрица распоряжалась только своим двором, а верховная власть принадлежала Верховному тайному совету. Кроме того, под Советом должны были действовать ещё три учреждения: 1) Сенат из 35 членов, обсуждавший предварительно все дела, решаемые Советом; 2) Шляхетская камера (палата) из 200 членов по выбору шляхетства, которая охраняла бы права сословия от посягательств со стороны Верховного тайного совета, и 3) торгово-промышленная камера от двух городских представителей от каждого города для заведывания торговыми и промышленными делами и охранения интересов простого народа. Анна Иоанновна приехала из Курляндии 10 февраля 1730 года и по примеру Петра

Второго остановилась в селе Всесвятском, у царевны Имеретинской, дочери грузинского царя Арчила, где проживала пять дней, ожидая похорон Петра Второго. 14 февраля Верховный тайный совет, Сенат и генералитет отправились благодарить государыню за дарованную народу милость. При этом граф Головин как старший кавалер, поднес ей орден Святого Андрея Первозванного, что не особо понравилось Анне Иоанновне, так как она считала этот орден принадлежавшим ей по праву рождения, почему, принимая его, она сказала: «Да, правда, я и позабыла его надеть!»

Анна торжественно въехала в Москву 15 февраля, и в тот же день высокие чины присягнули в Успенском соборе «государыне и отечеству», а не самодержице. Сторонники Верховного тайного совета ликовали, что настало порядочное правление. Но общее неудовольствие на верховников росло: лейб-гвардии Преображенский полк отказался присягать по форме Верховного тайного совета, через приближённых к императрице дам, через Салтыковых, из рода которых была мать Анны, противники ограничений успели вступить в сношение с Анной, которая повела себя самостоятельно и упорно отказывалась бывать в заседаниях совета.

25 февраля 800 сенаторов, генералов и дворян в большом дворцовом зале подали Анне прошение образовать комиссию для пересмотра проектов, представленных в Верховный тайный совет, чтобы установить форму правления, угодную всему народу, Верховники просили Анну об обсуждении поданной просьбы совместно с ними, но императрица сделала на просьбе подпись о рассмотрении проектов.

Находившиеся тут гвардейские офицеры стали кричать: «Не хотим, чтоб государыне предписывали законы; она должна быть самодержицей, как были все прежние государи!». Анна, не дав решительного ответа, в тот же день отстранила от командования Верховный тайный совет, передав начальство над гвардией преданному ей генералу Салтыкову. После обеденного стола, бывшего у императрицы, дворянство подало Анне, другую просьбу со 150 подписями, в которой «всепокорнейшие раби» всепокорно просили всемилостивейше принять самодержавство своих достохвальных проектов и присланные от Верховного тайного совета подписанные ею пункты уничтожить, а Сенат преобразовать, «как при Петре Первом было», и замещать высшие административные должности выборными из шляхетства Императрица с притворным удивлением спросила: «Разве пункты эти были составлены не по желанию всего народа?» - « Нет!» - был ответ. «Так ты меня обманул, князь Василий Лукич!» - сказала Анна Долгорукому. Затем велела подать подписанные ею в Митаве пункты и тут же разорвала.

1 марта в 8 часов утра, во всех соборах и церквях Москвы учинена была вторичная присяга одной же императрице Анне, а 28 апреля происходила коронация. Священнодействие совершал Феофан Прокопович, несмотря на то, что враги его просили Анну «не допускать в еретические руки его до мира помазания», ссылаясь на то, что» он был допущен до коронации Екатерины Первой, и Петра Второго царство которых было кратковременно; обручал Петра Второго с двумя невестами, а свадьбы не было, венчал царевну Анну с герцогом Голштинским – царевна скоро скончалась». Миропомазание Анны Иоанновны как царствующей особы было совершено не только на шее, груди и руках как у Екатерины Первой, но и на одном плече, на очах, ноздрях, устах, и ушах. После того государыня была введена через царские врата внутрь алтаря и приобщилась Святых Тайн. По поводу такого причащения по чину священнослужителей и описаний её коронований для оправдания такого причащения сказано: « Как, прежде всего все миряне причащалися». Из Успенского собора Анна шла под балдахином в Архангельский и Благовещенские соборы, а отсюда на Красное крыльцо, с которого в народ бросали золотые и серебряные жетоны; по случаю коронации Анны в первый раз розданы были населённые имения князю Голицыну и Остерману. Академия наук сочинила и поднесла, как сказано на экземпляре, хранящемся в Публичной Императорской Библиотеке, «поздравительную оду», в которой «с всеподданнейшую покорностью» прославляла императрицу.

Став самодержавной императрицей, Анна начала возвышать иностранцев и подвергать опале русскую знать. Сперва пострадали Долгорукие, из которых Василий Лукич и Иван Алексеевич были казнены. Затем пришёл черёд и Голицыных, а из членов бывшего верховного тайного совета уцелели только Головкин и Остерман, который во время действия Голицына собирался умирать, а тут вдруг ожил.

Ссылкам и заключению подверглись представители старой аристократии, которые не принимали не какого участия в замысле верховников, как, например, Черкасский, Юсуповы и другие. Одновременно шло возвышение немцев. Немедленно из Курляндии был вызван любимец Анны Бирон и сделан Обер-камергером и Андреевским кавалером. При дворе на первый план выступили Левенвольды. Один из них сформировал третий гвардейский Измайловский полк (названный по подмосковному селу, в котором любила жить Анна) и конный с офицерами из Прибалтийских немцев. Во главе армии стояли также иноземцы – Миних и Ласси. Главная сила принадлежала Бирону, который вмешивался во все дела. Вступив на престол, Анна Иоанновна вела жизнь богатой ленивой барыни, забавлялась лошадьми, стрельбой по птицам, шутами и шутихами, песнями фрейлин и сплетнями приживалок. Содержание двора при Анне обходилось впятеро дороже, чем при Петре Первом, и, как писали послы, «при неслыханной роскоши двора в казне не было ни гроша, а потому никому ничего ни платят». Верховный тайный совет был упразднён, а над Сенатом стал с 1731 года трехчленный Кабинет министров, создание Остермана который заправлял в нем со своими ничтожными товарищами – князем Черкасским и канцлером Головкиным.

Тайная розыскная канцелярия заметила закрытый при Петре Втором Преображенский приказ. Шпионство процветало, и всех лиц, казавшихся опасными, подвергали изъятию из общества, не исключая и архиереев. Всех сосланных в Сибирь считалось свыше 20 000: из них 5 000 было таких, о которых, нельзя найти никакого следа, куда они были сосланы. Источники казённого дохода уменьшались; так, в 1732 году по смерти от таможенных и других косвенных налогов ожидалось до 2,5 миллиона рублей, а собрали всего 187 тысяч. Народная ненависть к немецкому правительству росла, а, но последнее имело опору в гвардии. На замечания польского посла: как бы русские не повторяли с немцами того, что они сделали с поляками при Лжедмитрии, секретарь французского посла возразил: «Тогда у них не было гвардии». Над толпой бироновских клевретов царили Остерман и Миних, которым представились два случая показать, как они умеют вести дела.

В 1733 году после смерти польского короля Августа Второго надо было поддержать его сына в борьбе за польский престол против Станислава Лещинского, кандидатуру которого поддерживала Франция. В Польшу была послана 50-тысячная русская армия под командою Ласси, любимца солдат. Целых 4,5 месяца осаждали Данциг, за стенами которых укрылся Станислав, причем сменивший Ласси Миних уложил более восьми тысяч солдат. В связи с Польской войной и набегами крымских татар была начата в 1735 году война с Турцией. Минихом было сделано три вторжения в Крым, взяты Азов, Очаков, а после Ставучанской победы в 1739 году заняты Хотин, Яссы, где отпраздновано было покорение Молдавского княжества. Нам эти войны стояли многих миллионов рублей, и 100 тысяч солдат, убитыми под турецкими крепостями; показав миру, чудеса храбрости войск, кончали тем, что дела ведение переговоров в Константинополе поручили французскому послу Вильневу, который заключил мир в Белгороде (в сентябре 1739 года) с условиями: Азов уступается России, но без укреплений, которые должны быть срыты; Россия не может иметь на Чёрном море не военных, ни торговых кораблей; султан отказывается признать императорский титул русской императрицы. В 1737 году русские войска под начальством генерала Бисмарка были посланы в Курляндию, чтобы казать давление на курляндцев при избрании в герцоги Бирона. Вообще, войны, ведённые в царствование Анны Иоанновны, не доставляли государству выгод, хотя имели значение для поднятия в Европе престижа России.

Обращаясь к внутренним делам, надо сказать, что в первый же год царствования Анны Иоанновны отменён был закон 1714 года о майоратах, который вёл к разорению дворян, так как отцы, желая обеспечить своих младших детей, обременяли имения долгами или передавали всё движимое имущество младшим, предоставляя на долю старших одну землю, без скота и хозяйственных орудий.

Уничтожено было также различие между поместьями и вотчинами. Обязательная служба дворян не была отменена, но дворянин, прослуживший 25 лет, мог проситься в отставку, а так как в службу записывались чуть ли не со дня рождения, то было сказано, что действительная служба считалась с 20-летнего возраста; сверх того один из братьев мог остаться дома для присмотром за хозяйством, но должен был обязательно обучаться грамоте. За дворянами подтверждено было исключительное право владеть крестьянами. Для образования дворян учреждён был сухопутный шляхетский кадетский корпус, а при Сенате училище для приготовления чинов. Кроме того, при Академии наук открыта была семинария на 35 юношей из дворян, и приказано присылать туда же для обучения молодых людей из Московского училищного монастыря. Дети мелких дворян могли учиться вместе с солдатскими детьми в полковых гарнизонных школах.

Администрация и суд в царствование Анны Иоанновны оставляли желать многого. Воеводам предписано было оставаться в одном и том же городе лишь два года, а затем отдавать отчёт Сенату и если на них не было жалоб, то их определяли вновь. Для избежание подлогов предписано было считать подлинными те только Высочайшие указы, на которых была подпись государыни или трех кабинет-министров. Была сделана попытка составить новое Уложение, но успеха не имела. К царствованию Анны Иоанновны относится более правильное устройство почт, учреждения больших городах полиции, устройство медицинской части, а также учрежден конюшенный приказ: и заведены конные заводы.

Монополию казны составляли: рыбный промысел, селитряное и поташное производство, торговля хлебны вином, ревенем и пенькой. Некоторые отрасли промышленности, как горное дело, выделка кож и шерстяных тканей, пользовались особым покровительством.

Непосильные платежи с частыми рекрутскими наборами, произволом и лихоимством властей заставляли крестьян разбегаться по окраинам государства и даже за границу, в Польшу и Молдавию. Правительство вызывало беглых, обещая прощения и отсрочку недоимок, или принимало строгие меры против беглых, водворяя их по местам или сдавая солдатам.

В Малороссии после гетмана Апостола в 1733 году учреждено было управление из главного правителя (князя Шаховского) с двумя великороссийскими и тремя малороссийскими товарищами.

По своём воцарении Анна Иоанновна объявила, что престол после неё должен перейти потомству её сестры Екатерины, бывшей за герцогом Леопольдом Мекленбург-Шверинским, у которой в Ростове 7 декабря 1718 года родилась дочь Елизавета-Екатериновна-Христина. Разойдясь с мужем, Екатерина Иоанновна уехала в Россию с дочерью, которая по вступлении на престол Анны Иоанновны была взята ко двору и в 1733 году приняла православие, причём была названа Анной. Тогда же ей стали искать жениха из иностранных принцев, и выбор императрицы основался на Антоне-Ульрихе - Браушвейгском, который и был вызван в Россию. Жених не нравился Анне, так как она имела саксонскую привязанность к саксонскому посланнику графу Линару, но Бирон думал женить своего сына на Анне Леопольдовне; последняя, ненавидя всеми силами души сына Бирона, дала своё согласие на брак с Антоном-Ульрихам, и свадьба у них состоялась в июле 1739 года, а в августе следующего года родился у Анны Леопольдовны сын названный Иоанном, который вскоре и был объявлен наследником русского престола. Отношения меду Бироном и родителями наследника были враждебны. Бирон разошёлся с Остерманом, умевшим получать по разным должностям, в числе которых он был даже генерал-адмиралом русского флота, до 100 000 рублей. Бирону необходимо было позаботится о своем положении по случаю смерти Анны Иоанновны. Хлопоты по этому делу взял на себя Алексей Петрович Бестужев, написав так называемую «позитивную декларацию» о желании всей страны видеть регентом Бирона и предложил для подписи сановникам первых четырёх классов. Анна Иоанновна подписала бумагу 16 октября о назначении Иоанна наследником, а Бирона же регентом и на другой день вечером скончалась.

Бирон устранил родителей императора от всех дел, а когда принц Антон стал высказывать свое неудовольствие, то принудил его подать в отставку и пригрозил выслать Анну Леопольдовну из России. Однажды Анна пожаловалась на Бирона фельдмаршалу Миниху, который предложил ей своё содействие, чтобы отделаться от регента. После колебаний Анна Леопольдовна согласилась, и в ночь 8 на 9 ноября 1740 года Миних арестовал Бирона, и Анна была провозглашена великой княгиней и правительницей государства. Однако Миних скоро разошёлся с правительницей и главную роль снова стал играть Остерман, а сама правительница по своей лени по неделям не могла принять лиц, добившихся у неё аудиенции, и целые дни проводила в своих комнатах с любимой своей фрейлиной Юлианой Менгден. Между тем смерть Анны Иоанновны развязала языки. Идя от присяги императору – ребёнку гвардейские солдаты говорили о цесаревне Елизавете Петровне: «Не обидно ли? Вот чего император Петр Первый в Российской империи заслужил – коронованного отца дочь государыня - цесаревна оставлена». Самые скромные чины желали иметь свои политические верования. Так понемногу подготавливался гвардейский ночной переворот 25 ноября 1741 года, который возвел на престол Елизавету Петровну.