- •Р. Серебрянцев. На круги своя…
- •Глава 1.
- •Переселение народов.
- •Глава 2. Век Траяна.
- •Глава3. Славянская экспансия.
- •Глава 4. В дремучих лесах.
- •Глава 5. Хазарский каганат.
- •Глава 6. Русь Легендарная.
- •Глава 7. Рюриковичи.
- •Глава 8. Киевская Русь.
- •Глава 9. Золотой век Киева.
- •Глава 10. Русь разделённая.
- •Глава11.
- •Глава 12. Опасность с Запада.
- •Глава 13. Русь и Монголы.
- •Глава 14. Между Ордой и Литвой.
- •Глава 15. О роде бояр Романовых и избрание на царство Михаила Фёдоровича.
- •Глава 16. Царь Михаил Фёдорович.
- •Глава 17. Царь Алексей Михайлович.
- •Глава 18. Царь Фёдор Алексеевич.
- •Глава19. Царь Иоанн Алексеевич.
- •Глава 20 Императрица Екатерина Первая.
- •Глава 21. Детство, воспитание и лета юности Петра Второго.
- •Глава 22. Император Петр Второй.
- •Глава 23. Императрица Анна Иоанновна.
- •Глава 24. Императрица Елизавета Петровна.
- •Глава 25. Детство воспитание и лета юности Петра Третьего.
- •Глава 26.
- •Глава 27. Детство воспитание и лета юности наследника цесаревича Алексея Николаевича.
- •Часть 2 Мы Русские!
- •Глава28
- •Россия – страна бесконечных трагедий.
- •Глава 29
- •Глава 30
- •Глава 31
- •Глава 32
- •Глава 33
- •Глава 34
- •Глава 35
- •Глава 36
- •Глава 37
Глава 29
ШАНС
Хорошее слово – шанс? Шанс, которого не дали. Шанс на жизнь, которого, вопреки высказыванию лидера партии ВКП(б) – Владимира Ильича Ульянова-Ленина: «Ни одна революция не стоит слезы ребенка», - лишили последнего русского императора, который был виноват лишь в том, что его отцом был Николай П, получивший в народе прозвище – Кровавый.
Да, вы все правильно поняли. Я имею в виду Алексея Николаевича, которого историки всего мира называют цесаревичем, и который на самом деле волею истории 4 месяца был императором Всероссийским – Алексеем П.
Снова возникает вопрос: Кто дал мне, никому не известному автору, право столь бесцеремонно опровергать мнение маститых ученых-историков? Ответ прост – сама История.
Судите сами. Согласно историческим документам, отречение Николая П на станции Дно произошло в марте 1918 года, а расстрел Российской царствующей фамилии большевиками состоялся, согласно все тем же документам, а также знаменитому «Делу о злодейском убийстве Его Императорского Величества государя Николая Александровича», в ночь с 16-го на 17-ое июля 1918 года. Следовательно, эти 4 месяца Алексей Николаевич занимал Российский престол. Номинально, конечно, но…
Еще, в истории последних дней императорской семьи, есть деталь (в которую лично я не верю), которая дает призрачную надежду, маленький шанс (снова это обманчивое слов!) – маленький шанс на то, что императору Алексею удалось спастись. Я имею в виду тот факт, что никому не известно, где были похоронены последние представители царствующего дома Романовых. А так же основываюсь на дневниковых записях ротмистра Сергея Петровича, ведшего знаменитое «Дело…». В частности это запись от 21 июля 1918 года.
« 21 июля 1918 года.
7-ая дивизия горных стрелков под командованием моего дяди, князя Голицына, заняла Екатеринбург, куда, по оперативным данным, большевиками была переправлена царствующая фамилия. К сожалению, мы опоздали. В ночь с 16-го на 17-е июля, большевики трусливо расстреляли всю царскую семью. Я сам, лично, со слезами на глазах выпиливал доски пола в подвалах особняка купца Ипатьева, со следами крови моего императора, вынимал из стены кирпичи со следами пуль… Все эти предметы будут переправлены в Лондон, по личной просьбе Его Королевского Величества – Георга V.
Офицеры дивизии обыскали всю округу, и в заброшенной шахте обнаружили бриллиантовую пряжку с пояса цесаревича Алексея Николаевича. Тем более следов их присутствия в шахте не обнаружено.
Забрезжила призрачная надежда. Стало известно, что 18-го июля группа верноподданных пыталась вывезти царскую семью в Англию. Возможно, цесаревичу Алексею удалось спастись…»
Химера, мечта, но все-таки маленький шанс, данный Историей… Шанс, которого лишены детоубийцы, даже если преступление совершено во имя великих целей. Их ждет самая страшная кара, которая только возможна для существа, именующего себя человеком… Забвение…
Глава 30
Великий министр Российской империи
В просторной комнате, предназначенной, как можно было заключить по всей ее обстановке, для учебных занятий, сидел у стола, наклонившись над книгою, мальчик, лет 13-14. Наружность его не отличалась не только красотою, но даже миловидностью, и лишь откровенный взгляд больших темно-серых глаз и добродушная улыбка, проявлявшаяся иногда на его губах, делали приятным его детское лицо и ослабляли то выражение надменности и задора, какое придавал его физиономии широкий и вздернутый кверху нос. На этом мальчике были надеты: суконный коричневый кафтанчик французского покроя с полированными пуговицами, такого же цвета короткое исподнее платье, белый казимировый камзол и кожаные башмаки с высокими каблуками и большими стальными пряжками. Его светло-русые волосы, зачесанные вверх надо лбом, были распущены по плечам. Чистота одежды, белизна камзола, свежесть плоеного коленкорового воротника и таких же манжет, выпущенных из-под рукавов, показывали, что за этим мальчиком был тщательный домашний уход.
Облокотясь ладонями на стол и подперев ладонями щеки, он внимательно, хотя и быстро, читал вполголоса лежащую перед ним объемистую книгу. Временами лицо его заметно одушевлялось, глаза начинали блестеть, и он то задумывался над книгою, как будто припоминая и соображая что-то, то снова, с усиленным вниманием, принимался перечитывать только что прочитанное им. Видно было, что содержание этой книги чрезвычайно занимало его. Иногда он, с нервной живостью, делал на страницах ее отметки ногтем, а иногда, отрывая от лежащего перед ним листа бумаги клочки, клал их, как памятные знаки, между страницами читаемой им книги. Заметно, впрочем было, что не только книга сама по себе возбуждала его любопытство, но что, вместе с тем, внимание его привлекали к себе и находившиеся в ней превосходно гравированные портреты, на некоторые из них он засматривался подолгу.
Портреты эти изображали каких-то старцев и пожилых мужчин. Одни из изображенных на портретах особ были в рыцарских доспехах, другие в широких мантиях, третьи в одеждах, похожих на подрясники по покрою с большими на них восьмиконечными крестами на груди. Оставляя на несколько минут чтение, мальчик торопливо пролистывал книгу, чтобы взглянуть поскорее на портреты, а тогда перед глазами его начинали мелькать то суровые, то добродушные, то воинственные, то надменные, то смиренные лица. Одни из изображенных на портретах витязей были с огромными старческими лысинами, другие с взъерошенными вверх, коротко остриженными волосами, третьи с длинными кудрями или повисшими вниз долгими прядями волос. Были тут и бородатые, и безбородые. Короче сказать, коллекция портретов представляла собой чрезвычайное разнообразие, как в отношении физиономий, так и в отношении одежд.
Под портретами виднелись гербы, увенчанные коронами, шлемами и кардинальскими шапками, осененными херувимами и знаменами, украшенные военными трофеями и обвитые лавровыми и пальмовыми ветвями.
На заглавном листе этой книги значилось: «Histore des Cheva eries de St.Jean de Jeresalem, appeles les Chevalies de Rhodes et ausourd hue les Chevolliers de Malte. Par M-r l Abble Vertot d Audoeuf de l Accademie des Belles-Lettes, MO CCXXUJ: т.e. История гостеприимных рыцарей святого Иоанна Иерусалимского, называвшихся потом родосскими, а ныне мальтийскими рыцарями. Сочинение г.Аббата Верто де Обефа, члена академии изящной словесности».
Книга аббата Верто в течение долгого времени пользовалась среди образованной европейской публики большой известностью и замечательным успехом. Аббат, несмотря на преклонность своих лет, на носимое им духовное звание и на свою принадлежность к мальтийскому ордену, отрешился в своем сочинении от усвоенных исстари приемов при создании книг подобного рода. Он отверг все легендарные сказания, переходившие без всякой проверки через длинный ряд веков от одного поколения к другому и гласившие о непосредственном участии Господа и его святых угодников как в военных подвигах, так равно и в обиходных делах мальтийского рыцарского ордена. Сомнительно отзывался аббат о чудесах, совершенных свыше во славу и на пользу этого духовно-воинственного учреждения, и прямо заявлял, что считает произведением праздной фантазии такие несбыточные рассказы, как, например, рассказ о том, что однажды трое благородных рыцарей, по усердным молитвам их, перенесены были какою-то невидимою силою в одну ночь из Египта на их отдаленную родину в Пикардию. За подобное, слишком смелое, отрицание чудес, проявлявшихся в былые века, среди боголюбивого и благочестивого рыцарства, добросовестный Верто получил прозвание «аббата революции», а книга его, по распоряжению римской курии, подпала «jub index», т.е. была внесена в список книг нечестивых, крайне опасных для верующих, а потому подвергалась всяческим гонениям со стороны римско-католических и церковных властей. Между тем эти-то именно преследования и доставили книге аббата Верто громадную известность, а вместе с тем и множество самых усердных читателей.
Очистив историю рыцарства от легенд, не имевших очень часто даже простодушной прелести, называемой игрою слишком пылкого воображения, но прямо ударявших в глаза беззастенчивостью вымысла - аббата Верто, тем не менее, в несомненно достоверных сказаниях мальтийского ордена нашел яркие краски, для изображения действительной жизни этого древнего учреждения. Картинно и красноречиво, но вместе с тем и правдиво, рассказал он в своей книге о судьбе рыцарей, подвизавшихся во имя Иоанна Крестителя с самых первых дней их появления в Иерусалиме, когда они, будучи еще монахами, променяли монастырь на странноприимный дом для безвозмездного служения там страждущими и недужным богомольцам. На попечение их стали поступать бедные и больные пилигримы, приходившие издалека, со всех сторон в Иерусалим на поклонение гробу Господню. Но подвиги смиренно-монашествующей братии не ограничивались только сердоболием, и когда в обетованной земле, после некоторого затишья, наступила снова борьба христиан с неверными, то монахи-иоанниты стали браться за оружие и мужественно сражались с врагами Христа. Таким образом, они успели соединить милосердие с воинственностью, а их духовный и в то же время рыцарский орден снискал себе вскоре повсюду громкую известность и приобрел безграничное уважение со стороны всего западного христианства.
Число рыцарей иоаннитского ордена с каждым годом увеличивалось и научных его членов было уже достаточно не только для того, чтобы исполнять первоначальные обязанности по призрению странников, но и для того, что бы выставить на боевое поле значительную военную силу. Кроме того, уничтожение в 1312 г. Королем французским, Филиппом Красивым, ордена тамплиеров или храмовников, имевших также сперва местопребывание в Иерусалиме, а потом перебравшихся во Францию, возвысило иоаннитский орден, не встречавший уже себе соперника среди рыцарства. В число членов ордена святого Иоанна Иерусалимского начал поступать цвет европейского дворянства, и вскоре орден из первоначальной монашеской общины обратился в самостоятельное государство, успев завоевать для себя остров Родос. Он начал именовать себя «державным» орденом святого Иоанна Иерусалимского, а титул этот признали за ним все монархи. Он вступал в международные договоры со всеми государствами, как равный с равными, вел от своего имени и со своими вооруженными силами войны с врагами христианства и, устроив на Средиземном море значительный флот, направил свои усилия на истребление пиратов, имевших притоны на северных берегах Африки. Верховный представитель державного ордена святого Иоанна Иерусалимского, носивший звание гроссмейстера или Великого магистра, а также стража «Иерусалимского гостиного дома» и «блюстителя рати Христовой», был торжественно избираем на всю жизнь из среди знатных и доблестных рыцарей этого ордена. В своем высоком сане он признавался – как и природные монархи – государям, властвующем «Божьею милостью», и пользовался почти такой же обширной властью и таким же высоким почетом, какие в те времена присвоены были не зависящим ни от кого европейским монархам. Великие магистры о принятии ими над орденом верховной власти извещали, через нарочных послов, европейских государей, которые при своем вступлении на престол в свою очередь, оказывали им такое же внимание. Рыцари-иоанниты в отношении к Великому магистру считались подданными, они приносили ему присягу в верности и послушании, а в церковной службе имя Великого магистра провозглашалось как имя царствующего государя. Знаками его Власти были: корона «кинжал Веры», или меч, и государственная печать с его изображением. В ознаменование же двойственного своего владычества – духовного и светского – он имел титул преимущественнейшего и/или преосвященнейшего высочества.
Мало-помалу прежняя община монахов-иоаннитов преобразовалась окончательно в военно-рыцарский орден, сохраняя, однако, в течение веков отпечаток своего первоначального монашеского происхождения. Члены ордена, как и вообще все монашествующие, приносили обет послушания, безбрачия и нищеты. Вступая в орден, они отрекались от своего имущества или в пользу своих наследников, или – что обычно бывало – в пользу орденской братии, и хотя впоследствии они могли приобретать имения, они не имели уже права располагать ими по духовному завещанию, и имения эти – после смерти их владельцев-рыцарей – делались достоянием ордена. Иоанниты на первых порах своего существования держали себя безупречно. Они жили не только скромно и просто, но даже убого, употребляя все свое имущество на помощь страждущим ближним, на украшение храмов и на борьбу с врагами христианства. Но прежний суровый быт монахов-рыцарей начал постепенно изменяться: собранное орденом имущество и постоянно приливавшие в его казну богатства поколебали давние суровые добродетели, а Великие магистры, считаясь владетельными особами и подражая им стали жить с королевской пышностью. Тяжелые железные доспехи иоаннитов прежнего времени были заменены у изнежившихся их представителей ХVШ века модными французскими кафтанами из бархата и шелка: на головах их вместо грязных стальных шлемов и черных клобуков появились щегольские береты с разноцветными перьями, модные парики с пудреными локонами и изящные треуголки с плюмажем, золотыми галунами и бриллиантовыми аграфами, а грубые ремни, поддерживающие рыцарскую броню, были заменены уборами из батиста и кружев. Обычный свой наряд – красные супервесты и черные мантии с нашитыми на них крестами из белого полотна – рыцари-иоанниты одевали только в торжественных случаях, т.е. так редко, что не узнавали друг друга, собираясь вместе, в этом заброшенном или стародавнем наряде.
Орден все более и более отступал от своих древних учреждений, и в прошлом столетии с названием рыцаря иоаннитского или мальтийского ордена неразрывно было связано понятие о дворянине хорошего старинного рода, с порядочным наследственным состоянием. На иоаннитов стали смотреть как на людей светских, думавших о веселой жизни, а не как на монахов-рыцарей, посвятивших свою жизнь подвигом благотворения да трудным и опасным походам против неверных и морских разбойников. Несмотря, однако, на все это, орденский устав, хотя и не соблюдаемый строго даже и в существенных его статьях, носил еще на себе отпечаток рыцарства былых времен.
К началу ХVШ века рыцарство везде уже отжило свое время. Религиозные его основы не составляли никакой приманки для людей набожных, которые стали предпочитать монастырское спокойствие бурной рыцарской деятельности, а дворянство, жаждавшее военной славы, начало искать ее не в рыцарских орденах, а под знаменами могущественных государей и под предводительством прославившихся полководцев. Тем не менее сказания о былой жизни рыцарей вообще и преимущественно столь знаменитых, какими считались рыцари мальтийского ордена, покрывшие себя славой военных подвигов и на суше, и на море, могли еще впечатлительно действовать на молодое, слишком пылкое воображение. Рыцари этого ордена были озарены блеском воинских доблестей и героических деяний, совершенных их предшественниками, они жили за счет былой славы своего ордена, и надобно отдать справедливость ученому аббату Верто, что он как нельзя лучше воспользовался бывшими под его руками материалами для того, чтобы написать самую увлекательную историю из времен исчезнувшего рыцарства.
Проходил обычным чередом год за годом после того, как белокурый мальчик с таким вниманием читал книгу аббата, но навеянные на него этим чтениям впечатления и думы не изгладились из его памяти. Увлечение, так сильно его охватившее, не оставляло его окончательно даже в ту пору, когда он сперва перешел в юношество, а затем и в зрелые годы. Все, что касалось судьбы полюбившихся ему мальтийских рыцарей, постоянно занимало и живо затрагивало его, и наконец, ему представилась возможность принять в ней самое деятельное участие после того, как в ночь с 6-го на 7-ое ноября 1796 года в лице его явился Павел 1, император и самодержец Всероссийский.
К чему вся эта история? Какое отношение имеют мальтийские рыцари к «делу о Великой Российской империи». Гипотеза – подчеркиваю, гипотеза следующая:
Доподлинно известно (это исторический факт), что государь император Павел 1 Петрович являлся Великим магистром ордена рыцарей-госпитальеров (иоаннитов) и следует найти ответ на следующие вопросы:
Существует ли в нынешнее время орден св.Иоанна Иерусалимского?
Существуют ли еще титул Великого магистра?
На какой территории находится представительство ордена?
К чему эти вопросы? А к тому, что если на все эти вопросы ответ будет утвердительным, то возникнет еще один главный: передается ли титул Великого магистра ордена св.Иоанна Иерусалимского по наследству? Например, в уставе ордена тамплиеров, уничтоженного Филиппом Красивым, была статья: «Среди командоров наших не может быть государей». Была ли такая статья в уставе ордена рыцарей-иоаннитов?
При условии, что орден св.Иоанна еще существует, что власть Великого магистра передается по наследству и что подобной статьи в уставе ордена иоаннитов не предусмотрено, то, исходя из того, что Павел 1 был Великим магистром этого ордена (что несомненно), и на данный момент не существует потомков рода Романовых мужского рода, следует, что нынешний Великий магистр ордена св.Иоанна Иерусалимского одновременно являются также самодержцем Всероссийским.
Боже, храни императора!
