18 Весенняя ночь

   Так дошел я до узенькой, всего в сажень шириною, но необычайно быстрой речонки, называвшейся Пра. Ее звонкий лепет доносился до меня еще издалека. Через нее с незапамятных времен была мужиками перекинута «лава» – первобытный неуклюжий мост из больших древесных сучьев, перевязанных березовыми лыками. Странно, никогда мне не удавалось благополучно перебраться через эту проказливую речонку. Так и ныне: как ни старался я держать равновесие , а пришлось все-таки угодить мимо и зачерпнуть холодной воды в кожаные, большие, выше колена бахилы. Пришлось на другом бережку сесть, разуться и вытрясти воду из тяжелой обуви.    Но уже падает, падает мгла на землю. Если теперь выйти из освещенного жилья на волю, то сразу попадешь в черную тьму. Но мой глаз уже обвык, и я еще ясно вижу нужную мне, знакомую верею (верея – холм, высоко возвышающийся над болотом). Почти всегда на ней свободно растут две или три мощные столетние сосны, упирающиеся далекими вершинами в небо, а четырехохватными стволами в землю. Еще ясно различаю, как на самом кряжистом дереве, покрытом древнею, грубою, обомшелой корою, протянулся и точно дрожит Бог весть откуда падающий густо-золотой луч, и дерево в этом месте кажется отлитым из красной меди.    Вылез тонкий, ясный, только что очищенный серп полумесяца на высокое небо, и только теперь стало заметно, как темна и черна весенняя ночь. Бежит, бежит молодой нарядный блест ящий месяц, плывет, как быстрый корабль, волоча за собою на никому не видимом буксире маленькую отважную звездочку-лодку. Порой они оба: и бригантина, и малая шлюпочка – раз за разом ныряют в белые, распушенные, косматые облака и мгновенно озаряют их оранжевым сиянием, точно зажгли там рыжие брандеры.    Как странно и как торжественно-сладостно ощущать, что сейчас во всем огромном лесу происходит великое и торжественное таинство, которое старые садоводы и лесники так мудро называют первым весенним движением соков.    (По А. Куприну)

   19

   Жара заставила нас наконец войти в рощу. Я бросился под высокий куст орешника, над которым молодой, стройный клен красиво раскинул свои легкие ветви. Касьян присел на толстый конец срубленной березы. Я глядел на него. Листья слабо колебались в вышине, и их жидко-зеленоватые тени тихо скользили взад и вперед по его тщедушному телу, кое-как закутанному в темны й армяк, по его маленькому лицу. Он не поднимал головы.    Наскучив его безмолвием, я лег на спину и начал любоваться мирною игрою перепутанных листьев на далеком светлом небе. Удивительно приятное занятие лежать на спине в лесу и глядеть вверх! Вам кажется, что вы смотрите в бездонное море, что оно широко расстилается под вами, что деревья не поднимаются от земли, но, словно корни огромных растений, спускаются, отвесно падают в те стеклянно-ясные волны; листья на деревьях то сквозят изумрудами, то сгущаются в золотистую, почти черную зелень. Где-нибудь, далеко-далеко, оканчивая собою тонкую ветку, неподвижно стоит отдельный листок на голубом клочке прозрачного неба, и рядом с ним качается другой, напоминая своим движением игру рыбьего плеса, как будто движение то самовольное и не производится ветром. Волшебными подводными островами тихо наплывают и тихо проходят белые круглые облака, и вот вдруг все это море, этот лучезарный воздух, эти ветки и листья, облитые солнц ем, – все заструится, задрожит беглым блеском, и поднимется свежее, трепещущее лепетание, похожее на бесконечный мелкий плеск внезапно набежавшей зыби.    Вы не двигаетесь – вы глядите, и нельзя выразить словами, как радостно, и тихо, и сладко становится на сердце. Вы глядите – та глубокая, чистая лазурь возбуждает на устах ваших улыбку, невинную, как она сама, как облака по небу, и как будто вместе с ними медлительной вереницей проходят по душе счастливые воспоминания; и все вам кажется, что взор ваш уходит дальше и дальше и тянет вас самих за собой в ту спокойную, сияющую бездну, и невозможно оторваться от этой вышины, от этой глубины.    (По И. Тургеневу)

   20

   Есть люди, о которых говорят: «Это человек слова!» Значит, на такого человека можно положиться – он выполнит свое обещание без напоминания.    Вы обещали позвонить по телефону товарищу и не позвонили – забыли. Вы опоздали на свидание, на деловую встречу, а то и вовсе не пришли, сославшись потом на нездоровье или другую причину. Вас попросили опустить по пути письмо в почтовый ящик, а вы протаскали его в кармане всю неделю.    Мы довольно часто совершаем такие мелкие «предательства», не придавая им большого значения, не замечая их и не прощая друг другу. Эта небрежность в человеческих отношениях вошла у многих в привычку.    «В конце концов, не на этом строятся отношения между людьми», – думают некоторые. И ошибаются. Они просто не понимают, насколько легче жить людям организованным, обязательным.    Как же стать таким человеком?    Здесь трудно дать рецепт, но многое, по-моему, зависит от самовоспитания.    С юных лет надо научиться заставлять себя делать не только то, что хочется, а и то, что надо. Не откладывать на завтра того, что можно сделать сегодня, сейчас.    (По С. Михалков у)

   21

   Вандализм – это разрушение культурных ценностей. Вандалу свойственна ненависть ко всему прекрасному. Но, очевидно, от ненависти ко всему прекрасному, к произведениям искусства очень недалеко до ненависти ко всему, что сотворено другими людьми и для общей людской пользы. Ко всему, во что другой человек вложил и ум, и талант, и труд.    Нельзя сказать, что это у нас новое явление, вызванное сегодняшним неустройством жизни. Это у нас происходит уже давно.    Не успеет выйти на линию первый вагон пригородной электрички, глядишь, уже кто-то порезал обивку сидения. Маляры покрасили забор – не пройдет и месяца, как он уже весь изукрашен названиями популярных музыкальных групп, эмблемами футбольных команд.    А подъезды наших домов? О чем думал человек, выламывая двери? Почему непременно надо разбить лампочку, взломать почтовые ящики, поджечь лежащие там газеты, разрисоват ь изнутри лифт, набросать в него объедков и окурков?    Но ведь противно видеть день за днем, уходя из дома и возвращаясь, выломанные двери, разбитые лампочки, изгаженные лифты. Все это унижает наше человеческое достоинство и достоинство ребят, живущих в домах, обезображенных вандалами.    (По И. Стрелковой)