Габитус и агент

Каждый индивид ощущает свое место в этом многомерном социальном пространстве, свои возможности (что можно и чего нельзя себе позволить), ощущает чувство дистанции (которую обозначают и держат, уважают или заставляют других уважать). И эта ощущаемая им социальная позиция формирует у него то, что Бурдье называет габитус – его модель рационального и эмоционального восприятия и оценки своего положения в обществе, формирует его собственную классификацию социального мира и своего места в нем, формирует модели его поведения, его стратегии.

Габитус позволяет агенту спонтанно, зачастую неосознанно ориентироваться в социальном пространстве и реагировать более или менее адекватно на события и ситуации, приводит к формированию склонности и готовности агента реагировать, говорить, ощущать, думать определенным - тем, а не другим - способом.

Другими словами, габитус, как "система прочных приобретенных предрасполо-женностей», которую производит объективная социальная среда, позволяет индивиду не только «чувствовать свое место» и иметь сознательное или подсознательное стремление к достижению конкретных целей, но превращает его в агента, способного вносить изменения в саму эту среду, в существующие структуры.

То есть в отличие от прежних толкований, агент у Бурдье - не просто активная действующая личность, которую (как марионетку) сформировало общество, а оператор конструирования объектов, потому что является носителем практик определенного сорта и способен осуществлять стратегии, направленные на сохранение или изменение своей позиции в социальном пространстве. Важно также заметить, что агент у Бурдье – не только индивид, но и группа и класс, это некая социальная единица, социальный организм. Соответственно и габитус может быть не только индивидуальным, но и групповым, коллективным, классовым.

Габитус - ключевое понятие теории Бурдье, - являясь продуктом истории, производит практики, как индивидуальные, так и коллективные, а следовательно - саму историю в соответствии со схемами, порожденными историей. Он обеспечивает активное присутствие прошлого опыта, который (существуя в каждом социальном организме в форме схем восприятия, мышления и действия), более верным способом, чем все формальные правила и явным образом сформулированные нормы, дает гарантию тождества и постоянства практик во времени.

Габитус дает способность свободно порождать мысли, восприятия, выражения чувств, действия, но даваемая им свобода обусловлена и условна: она не допускает ни создания чего-либо невиданно нового, ни простого механического воспроизводства изначально заданного, а продукты габитуса всегда лимитированы историческими и социальными условиями его собственного формирования.

Таким образом, габитус как приобретенная система порождающих схем делает для агента возможным свободное продуцирование любых мыслей, восприятий и действий, но (!) всегда вписанных в границы, свойственные специфическим условиям производства данного габитуса и только им.

«Классы на бумаге и в реальности»

Бурдье неоднократно подчеркивал, что теоретические определения не имеют сами по себе никакой ценности, если их нельзя заставить работать в эмпирическом исследовании, и как «практический» социолог и социальный критик, всегда ратовал за практическую мысль в противовес «чистой» мысли или «теоретической теории».

Споря с К. Марксом, Бурдье говорит о том, что на базе знания пространства позиций можно вычленить классы как совокупности агентов, занимающих сходную позицию, которые, будучи размещены в сходных условиях и подчинены сходным обусловленностям, имеют все шансы для обладания сходными свойствами и интересами, имеют основания для объединения в группу со сходным поведением, которое можно вычислить заранее. Но вычлененные таким образом теоретические классы, это не настоящие классы в смысле группы, как писал Маркс, «мобилизованные», готовые к борьбе и т.п. Это лишь возможный класс, поскольку он есть совокупность агентов, которые объективно будут оказывать меньше сопротивления в случае необходимости их «мобилизации», чем какая-либо другая совокупность агентов.

Другими словами, классы, которые можно вычленить в социальном пространстве, не существуют как реальные группы. Существует лишь пространство отношений, которое столь же реально, как географическое пространство, и перемещения внутри которого оплачиваются работой, усилиями и временем. И вероятность мобилизации в реальные группы, в организованные движения, с их лидерами, официальными представителями, аппаратом и т. п. (что собственно и заставляет говорить о «классе») будет обратно пропорциональна удаленности в этом пространстве. И наоборот, чем агенты ближе в социальном пространстве, тем больше вероятность объединить их в реальную группу.

В социальном пространстве нельзя объединять любого с любым, невзирая на глубинные различия их позиций, например, в экономическом или культурном поле. Однако это не исключает, что можно организовать агентов по другим признакам деления: этническим, национальным и т. п. И если более вероятно мобилизовать в одной реальной группе только рабочих, нежели рабочих и их работодателей, то, тем не менее, возможно, например, под угрозой войны, спровоцировать их объединение на базе национальной идентификации.