5.4. Субъекты и объекты национальной безопасности сша и их взгляды на обеспечение безопасности
В соответствии с американской политической практикой к традиционным субъектам обеспечения национальной безопасности страны относится так называемый истеблишмент — специфический неформальный институт, в рамках которого согласовываются и координируются разнородные интересы политической, экономической и военной элиты страны, вырабатывается долгосрочная политическая стратегия и реализуется текущая внешняя и внутренняя политика. Эта структура образована на основе горизонтальных (деловых, родственных и дружеских) связей между рядом групп элит или отдельными их представителями.
«Естественный» истеблишмент — верхушка государственного аппарата и топ-менеджмента крупнейших корпораций и финансистов, имеющая прямое отношение к планированию и проведению реальной политики США. Его традиционным ядром выступает «восточная группа», состоящая из наследников первых переселенцев Новой Англии. Они, как правило, — выпускники одного из трех университетов Восточного побережья — Гарвардского, Йельского, Колумбийского. Большинство из них — приверженцы Демократической партии. Однако есть и некоторое число республиканцев — WASP— «белый — англосакс — протестант». За «скобками» естественного истеблишмента, преимущественно элит Восточного побережья, остаются группы политической и деловой элиты Юга и Запада, что вызывает скрытую борьбу последних против первых.
Действующий истеблишмент — часть реально действующих политиков, близких президенту и образующих его «внутренний круг»4. Необходимо отметить, что к действующему истеблишменту зачастую относят и супругу президента. Часть лиц из действующего истеблишмента, имеющих отношение к выработке национальной стратегии и обеспечению национальной безопасности, образуют так называемый истеблишмент национальной безопасности (national security establishment), который выступает главным субъектом обеспечения национальной безопасности страны.
К субъектам национальной безопасности в зависимости от ситуации могут также относиться:
ключевые члены конгресса;
государственная бюрократия;
лоббистские структуры и группы влияния в Белом доме и конгрессе;
главы государств — союзников США;
СМИ;
общественные лидеры;
политико-академический комплекс (научное сопровождение политической деятельности).
Остальные выступают объектами национальной безопасности:
политические партии;
корпоративные структуры;
негосударственные организации;
благотворительные фонды;
профсоюзы;
граждане США.
Действительно, поле субъектов НБ множественно и оно не сводится только к администрации президента. Например, известно, что в 1995 г. проведение официальной внешней политики США (без расходов на оборону) стоило 21 млрд долл. плюс 16 млрд долл. внешней помощи при федеральном бюджете в 1,6 трлн долл. Если же иметь в виду внешнеполитическую и внешнеэкономическую деятельность отдельных ведомств (Пентагона, Центрального разведывательного управления — ЦРУ, Министерства энергетики), а также национальных компаний и ТНК, неправительственных организаций со своими, мягко говоря, отличающимися от декларируемых государством целями на международной арене, то стоимость американской (всея Америки) политики безопасности возрастет в десятки раз.
Двухпартийная политическая система США образовала два мощных экономических лобби. Исторически сложилось так, что демократы представляют на политической сцене интересы высокотехнологичных секторов экономики, а республиканцы лоббируют интересы энергетических секторов (начиная с нефтегазового комплекса). Точкой пересечения интересов обеих партий и секторов экономики является ВПК. С одной стороны, военно-промышленный комплекс обеспечивает госзаказ высокотехнологичным секторам экономики, с другой — практическое применение накопленных вооружений (включая строительство военных баз в нефтедобывающих регионах) способствует росту политического влияния США и тем самым увеличивает энергетический потенциал страны. Подобная схема внутриполитического устройства подразумевает жесткую циклическую ротацию правящих партий, сохраняя при этом единый экономический и геополитический курс. Поэтому на сегодняшний день Соединенные Штаты, наряду с Китаем, являются государствами, проводящими самую последовательную политику.
После «холодной войны» для США исчез вынужденный контроль за собственными планами и амбициями, связанный с опасностью противодействия другой стороны или эскалацией цены реализации этих планов. В США окрепло представление своих возможностях как о стержневом механизме поддержания выгодного для американского общества мирового порядка. Сочетание этих обстоятельств с множественностью субъектов национальной безопасности воскресило целый спектр доктринальных трактовок роли и места США в современном мире, значительно отличающихся от официальных и, мало того, частично реализуемых отдельными государственными организациями и неправительственными субъектами.
Следуя классификации американского исследователя Ф. Нахра, эти трактовки сводятся в четыре основные группы, которые образует пересечение двух альтернатив (рис. 5.1):
изоляционизм (выборочная вовлеченность) — глобальная вовлеченность в мировые дела;
опора на собственные силы (односторонники) — опора на международные организации и союзников (многосторонники-интернационалисты).
Рис. 5.1. Подходы к обеспечению национальной безопасности США н их роли в мире
Сторонники опоры на международные организации делятся на две группы. К первой из них относятся апологеты глобального лидерства США с опорой на международные организации и союзников США, которые должны помогать реализовывать глобальные устремления Вашингтона. Разработчики этой доктрины национальных интересов (У. Кристофер, Э. Лейк, П. Тарноф, М. Кеннеди, Р. Хаас) связаны с Демократической партией, а также крупнейшими межнациональными корпорациями (МНК), в которых ведущие позиции занимает еврейский капитал. Очень тихо в море этих заявлений звучат и идеи о необходимости возвращения к забытым принципам мирного сосуществования, конвергенции и т.д. (например, «мутуализма» (mutualism) X. де Сантима).
Вторая группа многосторонников выступает за необходимость четкого выделения наиболее важных интересов США в реальном времени, ориентируя на необходимость знать то, что относится к безопасности США, а что — нет. К сторонникам такого «аккуратного» подхода относятся деятели высшей американской бюрократии, как правило технократы-практики из Государственного департамента, министерства обороны, ЦРУ и т.д. Доктрина выборочной вовлеченности разработана Г. Кисинджером, У. Мейнесом, Б. Бредли, отчасти Зб. Бжезинским, Ч. Купчаном, относящимися к демократам и финансируемыми из тех же источников (т.е. МНК).
Сторонников опоры на исключительно американские силы (или «Америка превыше всего») также делят на две группы. Одна из них предлагает глобальную вовлеченность в мировые дела без учета интересов и даже сотрудничества с официальными союзниками, не говоря уже об ООН, ОБСЕ и т.п., — упор на сверхдержавность США. Эти взгляды отражены в доктринах Б. Доула, Н. Гингрича, докладах республиканского «Хэритидж Фаундейшн» (Фельнер), Кристола и Кагана («доброжелательное лидерство»), 3. Халилзада, Д. Джонстона («служение-лидерство») и отражают предпочтения мощных моно- и транснациональных компаний, интересы которых лоббируют группы влияния из конгресса.
Другая группа односторонников — это «неоизолящионисты» или «затворники», отстаивающие необходимость резкого сокращения внешней военно-политической активности США и сосредоточения на экономических и внутренних аспектах безопасности Америки. Выразителями такой трактовки интересов США выступают некоторые сенаторы, а также часть высшей бюрократии, курирующей внутренние проблемы (доктринальное обоснование - Д. Бендоу, К. Лайон). «Затворники», как правило — республиканцы, выразители интересов малого и среднего бизнеса.