Глава 9 Переселение викингов

«Чтобы достичь Гренландии, поверни налево в середине Норвегии, держись так далеко к северу от Шетландских островов, чтобы видеть их, только если видимость очень хорошая, но к югу от Фарерских островов, чтобы море наполовину закрывало горные склоны. Что до Исландии, держись так далеко к югу, чтобы видеть лишь стаи птиц над нею и китов».

Так, в приблизительном пересказе, выглядят навигационные указания в исландской средневековой рукописи^[553], и от них волосы на голове становятся дыбом. Как можно с такими подробными инструкциями проплыть мимо цели? Все, что нужно, – это умение распознать, когда видимость близ Шетландских островов очень хорошая, а когда нет, а если видимость плохая (как часто и бывает), попытаться угадать, где находится остров; на глаз прикинуть высоту Фарерских островов и интуитивно понять, как проплыть по прямой между ними с помощью звезд. Прибавьте к этому глубокие познания в флоре и фауне морей вокруг Исландии, удачу, благодаря которой бурный атлантический ветер не собьет вас с курса (а если собьет – пусть вам повезет и вы вернетесь на нужный курс), и вы на месте. И все это в крохотной деревянной лодке, под парусами, без радио (и никаких спасательных средств, даже если бы оно у вас было). С учетом всего этого, тот факт, что викинги, открывшие восточное побережье Америки, попали туда в поисках Гренландии, кажется не таким уж удивительным. В конце 1-го тысячелетия, судя по всему, в северной Атлантике кишмя кишели храбрые, умелые, безнадежно заблудившиеся скандинавы, наудачу «открывавшие» разные страны.

Но, несмотря на все эти сложности, между 800 и 1000 годами скандинавы с энтузиазмом бороздили воды самой разной глубины. Помимо их хорошо известных открытий в Северной Атлантике, они также плавали по рекам Западной и Центральной Европы, а также европейской части России – в судах всех видов и размеров и с самыми разными целями. В эти века бесстрашные мореплаватели-викинги вырвались за пределы родной Балтики, чтобы торговать, грабить, переселяться и создавать политические образования от Геркулесовых столбов до Уральских гор. Общества, которые встречались им в странствиях, да и их собственные, в процессе менялись до неузнаваемости. Задача этой главы – не рассказать в целом об эпохе викингов, а изучить степень важности миграции скандинавов в разных ее фазах и сравнить ее формы, мотивы и последствия как с современными примерами, так и с другими раннесредневековыми случаями переселения, рассмотренными в этой книге.

Викинги и Запад[554]

В Западной Европе яростные набеги викингов начались в конце VIII века. Первый масштабный разрушительный набег викингов произошел в 793 году: разграбление известного монастыря на острове Линдисфарн близ побережья Нортумбрии в Британии 8 июня (кстати, в день моего рождения). За два года налетчики обогнули северное побережье Шотландии и добрались до западных островов, где разграбили ирландский монастырь на острове Ратлин. Эти два деяния были, судя по всему, совершены по большей части норвежцами, приведенными к северным побережьям Британских островов ветрами и течениями. Весенний восточный ветер принес норвежских грабителей через Северное море к Шетландским и Оркнейским островам, затем – на северо-восток Шотландии. Им пришлось пройти по открытому морю между побережьями Норвегии и Шетландских островов, не видя земли. Весьма смелое предприятие – но не сказать чтобы из ряда вон выходящее. Доплыть из Бергена в Западной Норвегии до Шетландских островов вполне реально за тот же срок, за какой можно обогнуть юг Скандинавии через Скагеррак и выйти в Балтийское море. А уж если вы до них добрались, можете смело действовать дальше, не теряя землю из вида. Шотландия находится близко, и прямые прибрежные маршруты привели норвежцев, обогнувших ее северное побережье, к Гебридам, в Ирландское море, на запад Британии и наконец в саму Ирландию. Затем – что очень удобно, если нет желания здесь задерживаться, – осенние ветра Северного моря, западные, возвращали их домой. Если бы сезонные ветры и течения шли в обратном направлении, мы бы сейчас писали о средневековых вторжениях шотландцев в Норвегию^[555].

В то время как Северная Британия и Ирландия подвергались нападениям, неприятности начались и по обе стороны Ла-Манша. Между 786 и 802 годами (точную дату инцидента установить невозможно из-за небрежностей системы датировки, применяемой в англосаксонских хрониках) состоялся первый в эпохе викингов набег, получивший освещение в источниках, – три корабля с норвежцами на борту подошли к Портленду на южном побережье Британии. Местный королевский посланник хотел проводить их к королю, но они убили его; есть мнение, что он принял их за торговцев. Корабли вышли из Хордаланна в Норвегии. Другое свидетельство не такое прямое, но недвусмысленное. В 792 году Оффа, король Мерсии и владыка Англии к югу от Хамбера, дал разрешение прибрежному монастырю в Кенте подготовить убежище для монахов вдали от моря, под защитой еще стоящих римских стен города Кентербери. Схожие приготовления имели место к югу от Ла-Манша. В 800 году император Карл Великий укрепил защитные сооружения в устье реки Сены. Но викинги уже забрались гораздо дальше. В предыдущем году они обогнули побережье Британии, чтобы напасть на монастырь на острове Нуармутье в устье Луары в Западной Франции. Десять лет спустя император решил расположить флот в Генте и Булони, чтобы противостоять морским набегам^[556].

Как и в разграблении Линдисфарна, в инциденте в Портленде участвовали викинги из Норвегии. Однако в IX веке на этом южном фронте хозяйничали преимущественно скандинавы из Дании. Опять-таки дело в географической близости, сделавшей восточное побережье Англии и всю зону Ла-Манша доступной датским мореплавателям. Однако это лишь тенденция. «Норвежцы», «датчане» и даже «шведы» – пустые термины для эпохи викингов. В ее начале ни одни из них не существовали как цельное политическое образование, и предводители набирали людей по всему Балтийскому региону.

Набеги

Некоторые аспекты яростных, но мелких набегов, характерных для первой фазы активности викингов в Западной Европе, описаны в источниках лучше и полнее, чем другие. Разбой в Северной Британии начался рано и с размахом. Уже к середине IX века Шетландские, Оркнейские и Гебридские острова не только были разграблены, но и стали объектами масштабной колонизации. В исторических источниках об этом почти ничего не сказано, но на западных островах к 850 году уже успели прочно обосноваться норвежские предводители, а об их проживании на северных архипелагах красноречиво говорят топонимы и археологические остатки. Со временем все старые названия рек на Шетландских и Оркнейских островах были вытеснены. Каждое название на них происходит из древнескандинавского языка. Археологические свидетельства также указывают на полный захват северянами этих архипелагов – поселения пиктов были полностью вытеснены новыми, скандинавского типа. На северных и западных островах старые круглые и восьмиугольные строения, свойственные кельтской и пиктской традициям, быстро сменились скандинавскими, с прямыми линиями и углами, то есть принадлежащими к совершенно другой культурной традиции. На Гебридах в изобилии встречаются названия древнескандинавского происхождения, а по сути – превалируют, и с археологическими материалами схожая ситуация. Остров Мэн и, возможно, западные регионы Уэльса в этот период увидели не только набеги, но и начало переселения^[557].

Дальше к югу, в Англии, Ирландии и на континенте, исторические источники помогают создать более ясную картину. Редкие отсылки на нападения скандинавов появляются в источниках с континента и с островов первых десятилетий IX века, но затем частота набегов резко возрастает. В ирландских письменных памятниках первые имена вождей викингов появляются в «Ирландских анналах» в середине IX века – чем больше контактов, тем больше знаний. И летопись тому ярчайший пример. Монастыри в Ирландии (и не только на побережье) впервые стали мишенью в 836 году. Чтобы добраться до них, викинги прошли по внутренней системе рек и озер острова – еще один признак того, что они куда лучше изучили свою цель. В то же время тяжелый удар был нанесен по портам в Ла-Манше. Между 835 и 837 годами порт Дорестад во Фризии за три года подвергся нападению три раза, Шеппи в Кенте был атакован в 835, Уэссекс – в 836-м. В то же время викинги вынудили монахов Нуармутье покинуть монастырь и начать долгое отступление в глубь материка. На протяжении следующих двадцати лет скандинавы продвинулись еще дальше. В 844 году один отряд пересек Бискайский залив, чтобы напасть на испанское христианское королевство Галисия (теперь северо-запад Испании), а затем двинуться на юг в Аль-Андалус – богатые земли Мусульманской Испании. Пожалуй, самый масштабный набег произошел в 858 году, когда они обошли Испанию, вошли в Гибралтарский пролив и разграбили побережье Италии. Перезимовав на Средиземноморье, тот же отряд в 859 году обрушился на земли вверх по реке Роне и даже похитил короля Памплоны в Северной Испании, когда тот возвращался в свою резиденцию в 861 году. За него взяли выкуп в 60 тысяч золотых^[558].

Однако такие масштабные набеги были исключением, а не правилом. Обычно скандинавы не заходили дальше юго-запада Франции и системы реки Гаронны в Аквитании. Нападениям в конце концов был дан отпор силами правителей региона – Карла Лысого, внука Карла Великого, и его племянника Пипина, – но даже проблемы Аквитании были несущественными по сравнению с грабежами, происходившими дальше к северу, по обеим сторонам Ла-Манша. Здесь рост агрессии викингов выразился в трех показателях: увеличение количества отрядов, увеличение частоты и длительности набегов и, как в Ирландии, расширение зоны грабежей с помощью речных систем, ведущих в глубь материка или острова. В 841 году был разграблен богатый монастырь Сен-Вандриль, в 843-м – город Нант. Через два года вождь скандинавов по имени Регинхарий (как и в Ирландии, это очень важный период: хронисты начинают называть имена предводителей викингов) вместе со своими соратниками прошел вверх по Сене и добрался до самого Парижа, где ворвался, пожалуй, в самый богатый монастырь Западной Европы – аббатство Сен-Жермен. Но монахи были предупреждены об опасности. Реликвии монастыря – в том числе останки самого святого Германа Парижского – и все сокровища были вывезены в убежище вверх по течению Сены. Вернувшись через шесть недель, монахи обнаружили, что церкви были нанесены незначительные повреждения и сгорела часть пристроек. Самый большой ущерб понес их винный погреб, который обнаружили скандинавы – с вполне предсказуемым результатом. А вот Парижу повезло меньше. Регинхарий за свои труды получил больше 3 тонн золота и серебра – откупные, дань и награбленное.

Примерно с 850 года уровень агрессии вновь возрастает. Скандинавы начали зимовать в Западной Европе, убрав тем самым перерыв в набегах, длившийся раньше с ноября по март, когда Северное море было слишком опасным для мореплавания. Это был зловещий знак – привязанность грабителей к родной земле в Скандинавии явно была не так уж сильна. Их дружины заняли острова Танет и Шеппи в Восточном Кенте на зимы 850/51 и 854/55 годов соответственно. Земли близ Сены на севере Франции страдали от постоянных набегов между 856 и 866 годами. К этому времени викинги стали такой привычной частью политической жизни, что их нанимали враждующие стороны для решения внутренних разногласий. В 862 году правитель Бретани, герцог Саломон, и его соперник, герцог Роберт Анжуйский, каждый наняли по отряду викингов. Нередко им платили и за то, чтобы они сражались с другими норманнами. В 860 году Карл Лысый заплатил предводителю викингов Веланду за то, чтобы он напал на северян, сеявших хаос по берегам Сены. Бурный процесс торгов несколько замедлил заключение договора, но в 861 году Веланд честно выполнил свою часть сделки, явившись с двумя сотнями кораблей. Однако политические отношения той эпохи были сложной вещью, и он получил откупные от своих предполагаемых жертв. Но они, по крайней мере, разбились на несколько менее грозных отрядов зимой 861/62 года. Заплатить «знакомым» викингам за защиту от незнакомых было стандартной тактикой в те времена. Отец Карла, Людовик Благочестивый, нанимал на службу датского конунга Харальда в 820-х годах, а сам Карл опробовал тот же метод с Регинхарием, который через несколько лет сам с превеликим удовольствием двинулся по Сене в Париж^[559].

В Ирландии ситуация тоже обострилась. Между 830 и 845 годами «Ирландские анналы» описывают нападения на пятьдесят монастырей и еще девять набегов на дома и церкви в более крупных регионах вроде Ленстера и королевства Уи Нейллов. К середине IX века крупные монастырские центры вроде Армы, Килдэра и Клонмакнойса были весьма богаты, а потому привлекали грабителей. Столкнувшись с агрессией северян, ирландские короли ответили на нее с не меньшей яростью. В 848 году Маэлсехнайлл, верховный король Тары, разбил войско викингов в графстве Мит – в битве погибло около семисот северян. В том же году король Манстера и Ленстера добился еще большего успеха в графстве Килдэр. Скандинавский ярл Торир и его войско в 1200 человек погибли на поле боя. Новости о победах ирландцев дошли до дворов франкских королей, но торжествовать было рано. В 849 году появилось зловещее новообразование. Впервые в «Ирландских анналах» отмечается прибытие вождя викингов, которого они величали «королем». Стоявший во главе флота из ста двадцати кораблей, этот норманн подчинил своей воле тех викингов, которые уже находились на западе, а заодно собрал больше дани с несчастных ирландцев. К 853 году в ирландских водах уже властвовали два конунга, коих некоторые источники называют «братьями», и они заставили всех викингов, прибывших на остров до них, признать их власть. Они оставались в ирландских водах до середины 860-х годов.

О личностях этих конунгов ведется много споров, но они, вполне возможно, и впрямь были братьями – Ивар Бескостный и Олав Белый, – которые в 866 году обратили внимание на Англию, где, как мы сейчас увидим, начали сеять хаос с помощью, предположительно, третьего брата – Хальвдана. Твердой уверенности нет, но, скорее всего, они прибыли на Британские острова прямиком из Скандинавии в 850-х годах, а вовсе не родились в Шотландии и/или на Гебридах, как иногда утверждают. Есть и более поздние сведения, больше смахивающие на легенды, сохранившиеся в источниках, написанных спустя два с лишним века после рассматриваемых событий, и по ним тоже выходит, что трое вождей были сыновьями Рагнара Л од бр ока по прозвищу Кожаные Штаны, смерть которого в змеиной яме короля Нортумбрии Эллы II (после весьма примечательной карьеры грабителя и разбойника, в ходе которой он по ошибке разграбил итальянский город Луни, думая, что это Рим), как считается, положила начало завоеванию Англии скандинавами. Многое из этого вызывает серьезные сомнения, однако легендарный Рагнар вполне мог помнить о славных похождениях Регинхария в Париже, и высокое положение Ивара, Олава и Хальвдана говорит о том, что они были родом из весьма уважаемой семьи. Они вполне могли бы быть сыновьями Регинхария, но этот бравый викинг погиб не в змеиной яме Эллы. Он простился с жизнью при дворе Хорика I, правителя Дании, где, как говорят, святой Герман сам сразил викинга за разграбление его монастыря^[560]. Если так, то теряется мотив мести, которым в сагах объясняется ярость братьев в нападениях на Нортумбрию, однако в общем и целом семейные связи Ивара, Олава и Хальвдана не имеют в нашем случае особой важности. Главное для нас – новая эра активности викингов, начало которой было положено их появлением на основном острове Британии.