Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Братья Карамазовы на сцене Художественного театра.rtf
Скачиваний:
12
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
848 Кб
Скачать
☆

В. В. Лужский

— Я чувствую глубочайшее удовлетворение. Недовольство нами прессой нас не трогает. Сами мы собой довольны. Публика тоже. Ни одну пьесу не смотрят так сосредоточенно. Пресса вообще никогда не баловала нас. Теперь же прибегает прямо к несообразностям, чтобы опорочить нас. Вот, полюбуйтесь: одна газета обрушилась на нас за то, что мы не даем хода молодежи. Это как раз противоположно истине. Ни один театр не умеет так использовать молодежь, как наш. Мы ничуть не задумываемся выпускать даже учеников в ответственных ролях, если видим, что они подходят к типу. Аполлону Гореву в первый же год, как он поступил к нам, дали Хлестакова. Барановская в «Жизни человека» выступила, когда была ученицей. Коонен ученицей играла Митиль, Кореневу выпустили в Марии Антоновне! Ученика Хохлова — в «Анатеме». Адашевские ученики — Бондарев, Готовцев, Воронов, ученик Халютинской школы — Сушкевич, ученик школы Морской — Болеславский, Тезавровский, Павлов, Массалитинов, — разве все это не самая молодежь!.. И разве писать о том, что мы, старики, заглушаем молодежь, добросовестно…

Он помолчал.

{32} — А уж про Гзовскую другая газета совсем мерзость выдумала: будто ей нарочно дали роль Катерины Ивановны, чтобы испортить ей дебют!..

Он поправил свой нос «римлянина времен упадка».

— Пытался кадык сделать. У Федора Павловича по Достоевскому — кадык. Да не выходит. На сцене разгорячишься, он и отстанет.

— Вы не раскаиваетесь, что поставили сцены без декораций?

— В этой картине, которую ставил я, — «Мокрое» — так много движения, что декораций некогда разглядывать.

— Да. Тут девки — движущиеся декорации. Мне напомнила сцена кутежа в «Мокром» встречу Лейзера в «Анатеме».

— Пожалуй. И там и тут мне хотелось, чтобы это не был простой эпизод, а какой-то кошмар, символ, то, чему не подберешь название… Удалась ли мне эта русская несуразица в кутеже Мити, но во всяком случае я сделал все, что мог. И я не только доволен результатами инсценировки, но готов на новые…

В. И. Качалов

— Я доволен всем случившимся. Если ругают, значит мы возбудили интерес. А когда нас не ругали! Обращали мы внимание на декорацию — кричат: «Декорации задавливают. Весь театр ушел в сверчка». Упразднили мы декорацию — кричат: «почему нет окон? Почему нет стен?..» Не давали места актеру — кричали: «Режиссер задавливает». Поставили актера на первый план — опять кричат. Я лично считаю нашу попытку весьма интересной и очень удавшейся. Уж взять одно, что «Карамазовы» дали возможность так высказаться бурному темпераменту Леонидова, на мой взгляд, великая вещь. Еще вопрос: что важнее для театра, получить ли великолепную пьесу или великолепного актера. В пьесах нынешнего репертуара Леонидову негде было себя показать, — все каких-то художников играл. А теперь вот дорвался до роли по себе, и все воочию увидали, какой он сильный актер. Словно только что в труппу вступил!.. Словно театр наш новое приобретение сделал! Радуюсь от всего сердца за Леонидова.

— Ну, а своей ролью, как довольны?

— Очень доволен. Это самая трудная и самая ответственная роль, какую мне только пришлось играть.

— Не правда ли, монолог «Анатемы» гораздо беднее «Кошмара»?

— Сравнения нет. Там поза, выкрик, рисовка. А здесь… Правда, цензура выкинула многое о Боге и о черте, но проповедь ницшеанства осталась… так оригинально поданы эти мечты о сверхчеловеке… Меня упрекают со всех сторон за то, что на сцене нет черта. Говорят: «Достоевский верил в реального черта и потому так детально описал все до черепахового лорнета включительно!..» Пусть Достоевский верил в черта. Но Ивану Карамазову черт представлялся как болезненный бред, как сон, как игра больного воображения. Если бы Достоевскому нужен был реальный черт, он не стал бы так напирать на болезнь Ивана… Да, Иван, и только Иван, а не публика, должен видеть этого черта. У Шекспира, например, тень отца Гамлета видят все, у Гете Мефистофеля видят все, — там он должен быть на сцене… А тут, я думаю, что прав, ведя диалог сам с собой… Упрекали: «Не везде ясно, где говорит Иван Карамазов, где черт…» А разве надо это?