Глава 2. Развитие научных взглядов о системе авторских прав в дореволюционной и советской отечественной цивилистике

Что касается развития доктринальных взглядов на систему авторского права в России, внимание отечественной цивилистики проблематика авторского права начинает привлекать с середины XIX в. Большинство ученых того времени рассуждает об авторском праве как о праве, включающем в себя только имущественные правомочия. Здесь интерес представляет работа В. Д. Спасовича, опубликованная в 1865 г. в которой было подчеркнуто, что авторское право является правом имущественным, и в то же время было указано, что право это не может считаться ни правом вещным, ни правом обязательственным¹. Но своей теории авторского права известный адвокат и ученый не разработал. С. П. Никонов (сторонник проприетарной теории авторского права) отнес В. Д. Спасовича к тем юристам, которые, отчаявшись дать сколько-нибудь удовлетворительную конструкцию теории авторского права, основания этого института видят только в постановлениях положительного права².

В начале XX в. в российской доктрине было обращено более пристальное внимание на систему авторских прав, что выразилось в появлении в доктрине идеи о самостоятельном месте личных прав автора. Так, говоря о природе личных прав, А. А. Симолин разделял точку зрения немецкого ученого Й. Колера и утверждал, что рассматриваемые права являются по отношению к авторскому праву совершенно самостоятельными юридическими институтами, не находящимися с ним в какой-либо неразрывной связи³. Другой позиции по данным вопросам придерживался Я. А. Канторович, который считал, что одной из составных частей исключительного авторского права являются право автора на неприкосновенность содержания и формы его произведения и право требовать указания его имени и источника заимствования¹. Монистических взглядов на авторское право придерживалась и Е. А. Флейшиц².

В дальнейшем монистические взгляды получили доктринальное развитие. Как пишет М. А. Мирошникова, в 1950-е гг. в советской юридической науке стала активно разрабатываться и получила признание теория разрешения, согласно которой авторские права не могут быть отчуждены автором. В основе разработки этой теории лежали прежде всего причины идеологического характера: необходимо было обосновать особую природу советского авторского права³. Данные взгляды нашли свое отражение и в советском законодательстве, которое в целом было близко к монистической модели авторских прав.

В советское время было обращено пристальное внимание и на понятие «неимущественные права автора». К примеру, об этой категории писал известный советский правовед О.А. Красавчиков, который отмечал следующее: «Сам по себе термин "неимущественные" не заключает в себе позитивного содержания. Его информация негативна; она свидетельствует лишь о том, что неимущественные общественные связи не принадлежат к числу имущественных, – и только». По мнению ученого, в предмет советского гражданского права включаются как минимум три группы разнохарактерных неимущественных отношений, как-то: личные, творческие и организационные⁴.

Однако, несмотря на идеи О. А. Красавчикова, категория неимущественного права стала и продолжает разрабатываться в отечественной юриспруденции преимущественно в связке с категорией личного права. Например, М. Н. Малеина в докторской диссертации исходит из тождества понятий «личное», «неимущественное» и «личное неимущественное» право¹. Как отмечает В. А. Белов, термин «личные неимущественные права» окончательно утвердился в науке под влиянием авторитета О. С. Иоффе, и авторы позднейших исследований практически уже не обращаются к истокам этого обозначения, не пытаются разобраться в соотношении «личного» и «неимущественного» элементов в обозначаемом этим термином понятии². Сам О. С. Иоффе так разграничивал имущественные и личные неимущественные отношения: «Действительно, имущественные отношения отличаются от личных неимущественных и по занимаемому ими месту в системе общественных явлений (первые входят в базис, а вторые — в надстройку), и по своему содержанию (первые обладают экономической ценностью, а вторые лишены ее)»³.

Что касается вопроса о критерии деления авторских прав на имущественные и личные неимущественные, большинство отечественных ученых так же, как и зарубежных, придерживаются той точки зрения, что наиболее правильным критерием является характер защищаемого субъективным правом интереса⁴. Но существуют и другие точки зрения. Так, не отрицая влияния интереса на разграничение авторских прав, А. В. Кашанин приходит к выводу, что принципиальное различие личных и имущественных прав достигается благодаря неотчуждаемости личных прав автора⁵. Кроме того, заслуживает внимания точка зрения, которая была высказана Б. С. Антимоновым и Е. А. Флейшиц, писавшие следующее: «В то же время имущественный или неимущественный характер интереса, охраняемого тем или иным субъективным правом, вообще не имеет решающего значения для характеристики соответствующего права... Ибо субъективные права характеризуются не интересами, которые они охраняют, а объектом, на который они направлены и при помощи которого соответствующие интересы и получают удовлетворение, а также содержанием правомочий, составляющих данное субъективное право»¹. Но, как отмечает А. Г. Матвеев в своей докторской диссертации, влияние защищаемого интереса на субъективное право не исключает также влияния на право его объекта и содержания². Действительно, можно говорить о том, что объект является важнейшей характеристикой права. Произведение как объект права позволяет обособить авторские права от других интеллектуальных и вообще от иных гражданских прав. Но произведение выступает объектом как права авторства, так и исключительного права, поэтому можно сделать вывод о том, что на разграничение системы авторских прав на подсистемы объект не оказывает существенного влияния.

Итак, отечественные дореволюционные и советские цивилисты вели дискуссии относительно системы авторских прав, в частности, о критерии разграничения имущественных и неимущественных авторских прав, а также о том, что представляет собой «неимущественное право». Так же, как и зарубежные цивилисты, ученые придерживались двух точек зрения на оптимальную модель авторских прав, т.е. имелись сторонники как дуалистической, так и монистической модели. В конечном итоге, и в советской науке, и в законодательстве возобладали именно монистические взгляды, в чем можно увидеть сильное влияние немецкой научной мысли.