- •Введение
- •Глава 1. Возникновение и развитие «сталинской архитектуры»
- •1.1. Исторический фон. Сталинская революция
- •1.2. Психологическая подготовка к культурной революции
- •1.3. Инкубационный период развития стиля. 1932-1933
- •1.4. Новая архитектурная теория
- •1.5. Новый стиль
- •1.6. Эпоха стабилизации стиля
- •2.1. Архитектурная наука
- •Глава 2. Эпоха зрелости стиля. 1945-1953
- •2.2. Стиль
- •Глава 3. Конец стиля. 1953-1961
- •3.1. Изменения в архитектурной теории
- •3.2. Формирование новой архитектурной теории
- •Заключение
- •Приложение Здания и сооружения эпохи «сталинской архитектуры»
- •Список используемой литературы
Глава 2. Эпоха зрелости стиля. 1945-1953
2.1. Архитектурная наука
После окончания войны два фактора определяют эволюцию советской архитектурной мысли. Первый, общий для всей страны, — это непрерывно перетекающие одна в другую идеологические кампании по борьбе с формализмом, низкопоклонством перед Западом, космополитизмом и т. д.
Второй фактор, чисто профессиональный, — это доведение до фанатизма идеи ансамблевого градостроительства. Принцип обязательного подчинения архитектуры отдельного здания композиции всего ансамбля родился вместе со сталинской архитектурой. В 1935 году был утвержден новый генеральный план Москвы. План предусматривал дальнейшее развитие радиально-кольцевой структуры Москвы, центром которой становился Дворец Советов.
Задание архитекторам превратить Москву в ансамбль из ансамблей было сформулировано в 1935 году, но к настоящей реализации его приступили после войны. До войны еще отрабатывались отдельные типы зданий, часто весьма индивидуальные. Только после войны принцип «ансамблевого градостроительства», полностью подчиняющего отдельное здание композиции и стилю всего ансамбля, зазвучал в полную силу. «Ансамблевое градостроительство» и «типовое проектирование жилых секций», из которых предполагалось набирать ансамбли, становятся главными темами публикаций в профессиональной прессе. Художественная ценность отдельных зданий ставится в полную зависимость от их роли в ансамбле14.
Интересно, что борьба с современным архитектурным стилем практически прекратилась. Она ограничивается редкими презрительными упоминаниями о деградации западного конструктивизма.
Но зато регулярно появляются обширные статьи об утопичности и бесперспективности западного градостроительства.
После войны Сталин явно охладел к идее строительства Дворца Советов, хотя формально ее не отменял (она просуществовала до 1960 года). Одновременно упали акции Иофана. В 1947 году Сталин приказал начать разработку восьми многоэтажных зданий-небоскребов, которые якобы должны были составлять одну композицию с Дворцом Советов. Распределение заказов на эти проекты, сулящие сталинские премии, было делом престижа. Иофан начал разрабатывать эскизы здания МГУ на Ленинских горах. Но в 1948 году заказ был передан Льву Рудневу, к которому перешла и большая часть рабочей группы Иофана. Статус Иофана был резко снижен. Возможно, на это повлияло еврейское происхождение Иофана — антисемитская кампания в СССР как раз набирала обороты.
Февральский номер «Архитектуры и строительства» за 1949 год посвящен разгрому космополитизма в архитектуре. В нем появляется жуткая и по форме, и по смыслу статья «Разоблачить носителей буржуазного космополитизма и эстетства в архитектурной науке и критике». Среди космополитов — бывшие конструктивисты, члены редакции журнала «Современная архитектура» (1926—1928) М. Гинзбург, Р. Хигер, А. Буров, М. Барщ.
В феврале 1949 года в Центральном доме архитектора в Москве проходит обсуждение новых жилых домов, построенных в Москве. По существу это была акция, направленная против Жолтовского, так как один из трех домов — на Большой Калужской улице — выстроен им. Это большое жилое здание, сдержанно оформленное, с горизонтальными членениями и богатым, элегантно нарисованным карнизом. В целом оно не особенно выделялось из обшей массы советской архитектурной продукции, разве что более тонкой, чем обычно, разработкой пропорций. Но перед участниками обсуждения была поставлена ясная цель.
Весной 1949 года тон критических статей становится мягче. Главные космополиты сняты со своих высоких постов, но продолжают мирно трудиться. Алабян, в частности, становится руководителем рядовой проектной мастерской, занимавшейся проектированием Ленинградского района Москвы. Кажется, никого даже не арестовали. Архитектурная пресса переключается с преследования врагов на воспевание достижений. В апреле сталинские премии по архитектуре.
Восьмого марта 1950 года группа советских архитекторов получает Сталинские премии за 1949 год. Премии, как известно, распределял сам Сталин. Среди лауреатов ученики Жолтовского Г. Захаров и 3. Чернышева (за станцию метро «Курская»), JI. Поляков (за станцию метро «Калужская») и сам Жолтовский — за жилой дом на Большой Калужской улице. За тот самый дом, который еще год назад поносили в прессе за многочисленные недостатки. Сталин очень любил такие шутки15. Те люди, которые раньше по приказу свыше травили Жолтовского
и его школу, теперь оказались в идиотском положении, а их бывшие жертвы торжествовали победу.
С начала 1950 года по конец 1953 года в советской архитектурной науке никаких принципиальных изменений или идеологических скандалов не происходит. Идет дальнейшее «обкатывание» уже отработанных формулировок: борьба с формализмом всех видов, усиление критики и самокритики, использование национальных традиций, усиление ансамблевого градостроительства. Из теоретических новинок следует упомянуть исходящую от Сталина идею застраивать Москву высокими 8—14-этажными жилыми домами, чтобы создать композиционный фон для восьми высотных зданий, изменивших силуэт Москвы.
