27. Психологическая теория права

Существует множество версий, теорий, которые связаны с вопросом происхождения права. Как одну из наиболее распространенных наряду с естественно-правовой, исторической, социологической можно выделить психологическую теорию права.

Психологическая теория права была разработана российским ученым Львом Иосифовичем Петражицким в начале xx в. Суть ее изложена в его труде «Теория права и государства в связи с теорией нравственности». В числе приверженцев, последователей этой теории: А. Росс, Г. Гурвич, М.А. Рейснер. Психологическая теория оказала большое влияние на развитие правовых исследований, в том числе на современную американскую теорию права. Л.И. Петражицкий направил свое внимание на психологическую сторону формирования правового поведения, вынося его даже за рамки интеллектуальной стороны. Он считал, что особенная природа явлений права находится в сфере эмоционального, в области переживаний, но никак не в области разума. Данное право он назвал интуитивным, отличая его от права позитивного. К последнему он относил нормы, веления, запреты, которые были направлены к лицам, находящимся в подчиненном отношении к праву и правоотношениям. Интуитивное право, по Петражицкому, определяет психологическое отношение адресата к объективному, официальному (позитивному) праву.

Таким образом, можно выделить основные положения психологической теории права, а именно:

1) психологическая теория права, которая различает позитивное право, официально действующее в государстве, и интуитивное право, истоки которого коренятся в психике людей и складываются из того, что они, их группы и объединения переживают как право;

2) позитивное право – действующие нормативные правовые акты, право, установленное государством, волей законодателя, в отличие от естественного права;

3) интуитивное право, с которым человек в своих отношениях с другими людьми сталкивается на каждом шагу. Среди различных психологических состояний людей на первый план выдвигаются эмоции – импульсивные переживания, побуждающие человека совершать определенные действия.

Психологическая школа права, одно из направлений буржуазной правовой науки, сложившееся на рубеже 20 в. одновременно с появлением психологических направлений в социологии и др. социальных науках. С точки зрения представителей П. ш. п., причины, обусловливающие существование и действие права, коренятся не в социально-экономических и классово-политических условиях государственно-организованного общества, а в психологии личности или социальной группы. Право рассматривается ими как продукт различного рода психологических установок, инстинктов (например, властвования и подчинения), эмоций. Один из родоначальников П. ш. п. — французский социолог и правовед Г. Тард, считавший, что в основе всех социальных ценностей и норм, в том числе и правовых, лежит инстинкт подражания. Наиболее глубоким и оригинальным представителем П. ш. п. был русский юрист Л. И. Петражицкий. В немецкой литературе под влиянием фрейдизма и бергсонианства сложилась концепция «правового чувства» (Рюмелин, Рицлер, Изай и др.), согласно которой главным в праве являются не нормы, а судебные решения, в основе которых лежат интуиция, подсознательные переживания, глубинные психологические установки судьи. В 30-х гг. эта концепция, безгранично расширяющая в нарушение принципа законности т. н. «свободное судейское усмотрение», была воспринята в США реалистической школой права. После 2-й мировой войны 1939—45 в буржуазной литературе сохраняли значение такие разновидности П. ш. и., как т. н. скандинавская школа права Хагерстрёма-Росса, концепции Р. Веста, П. А. Сорокина и Н. С. Тимашева, которые, модернизируя отдельные положения Петражицкого, основой права считали психологию социальной группы, а не отдельного индивида.

Марксизм не отрицает важной роли индивидуальной и социальной психологии в процессе функционирования права. Однако с точки зрения материалистического понимания права как продукта социально-экономических и классово-политических отношений теоретико-методологические позиции П. ш. п. ошибочны. Они ведут к идеалистической трактовке социальных корней права и его генезиса, к оправданию субъективно-волюнтаристских тенденций в процессе правотворчества и применения права, к принципиальной недооценке гарантий правопорядка и законности.