40. Тенденции развития российского правопонимания:

интегративность, универсальность, обращение к дореволюционной доктрине, униформизация.

Остановимся на описании некоторых важнейших тенденций, сосуществование которых и определяет профиль современного состояния правопонимания, условно говоря, правопонимания в эпоху «постмодерна».

Первая тенденция заключается в том, что ряд исследователей пытаются создать некую интегративную теорию права. Эта теория должна, по мысли ее создателей, вобрать в себя все самое ценное от различных концепций правопонимания. Однако такой подход к правопониманию, предлагаемый некоторыми отечественными авторами , не без оснований характеризуется другими авторами как «эклектическое сочетание разнородных начал и идей, плохо согласующихся между собой и хотя бы в силу этого не удовлетворяющих элементарным требованиям, предъявляемым к научным теориям» .

Такая же ситуация характерна и для зарубежной юридической науки. Как отмечает профессор М.Н. Марченко, подобно современным российским ученым-юристам их западные коллеги нередко решают проблемы правопонимания в сведении «воедино» традиционных политико-правовых школ и создании на их основе некой интегрированной, единой, юриспруденции.

Однако на пути к такой юриспруденции в отличие от России Запад стремится к компромиссу, к готовности признать известную обоснованность альтернативной точки зрения. Это, по мнению профессора О.В. Мартышина, находит выражение в том, что современная западная юриспруденция почти не знает или избегает единого, универсального определения права, предпочитая ему многозначность термина и подчеркивая условность, относительность понятий и определений. Право понимается в нескольких смыслах с использованием всего арсенала мировой правовой мысли. Доминируют позитивистские (в юридическом и социологическом вариантах) и естественно-правовые концепции, но используются и другие подходы. При этом подчеркивается их взаимодополняемость, а отнюдь не их несовместимость. Это особенно характерно для соотношения позитивизма и теории естественного права.

Это также иллюстрирует появившееся совершенно недавно новое направление в юридической науке – антропология права (юридическая антропология), основным постулатом – базисом, на который опираются ее положения, является тезис о правовом плюрализме и основанная на нем множественность представлений о праве.

В России же плюрализму определений права сопутствуют нередко взаимное непонимание, нетерпимость и поиски абсолюта, т.е. единого, универсального понятия права, исключающего, делающего не только ненужными, но даже вредными все другие типы определений.

И это вторая, противоположная первой, тенденция – получение или хотя бы приближение к выработке единого, универсального понятия права.

Так, профессор М.И. Байтин призывает к сближению позиций и взаимопониманию в целях хотя бы приближения к выработке единого понятия права и полагает, что существование не только нескольких определений права, но и по существу различных понятий права чревато опасностью размывания самой теории права . Речь идет об определении понятия права с позиции только одного – нормативного подхода.

Академик В.С. Нерсесянц тоже делает попытки дать праву единственное определение, но только в рамках разрабатываемой им либертарно-юридической концепции.

Говоря об универсальном понятии права, другой российский ученый Г.В. Мальцев отмечает, что если общемировое понимание и определение права практически невозможны, то в пределах отдельного государства и контролируемого им единого правового пространства поиски общего для всех участников правоотношений понимания права имеют определенный упорядочивающий смысл.

Третья тенденция, обусловленная советским периодом развития правовой мысли, когда отрицалось «буржуазное право», заключается в обращении к работам дореволюционных русских юристов. Критикуя этатистский подход к праву, сочетающийся «с инъекциями лошадиных доз естественно-правовой идеологии», характерный для современных концепций правопонимания, А.В. Поляков отмечает, что более плодотворным может быть обращение к реалистическим концепциям правопонимания, сложившимся в дореволюционной российской юридической науке.

Количество ссылок, которые делают современные российские исследователи на работы дореволюционных авторов, фактически подтверждает этот тезис.

Четвертая тенденция связана с процессами глобализации («мондиализации»). Как отмечает А.И. Ковлер, пока юристы-теоретики спорят о природе права и типах правопонимания, практики уже давно работают над созданием единого международного правового пространства. Стираются границы между правовыми семьями и правовыми системами, базирующимися на общности типов культур и цивилизаций, подрываются основы правового плюрализма.

Это наглядно демонстрирует процесс вовлечения новых государств в Европейский Союз и Совет Европы, который имеет одним из основных условий стандартизацию их правовых систем, т.е. значительную степень униформизации и поэтапный отказ от многих так называемых национальных особенностей правовых систем государств-наций. Отныне, подводит итог А.И Ковлер, история европейского права пишется в Брюсселе и в Страсбурге.

Наряду с региональными процессами правовой глобализации можно наблюдать и общемировые процессы: создание надгосударственных органов правовой защиты, предусмотренных различными конвенциями (например, Комиссии ООН по правам человека, Международный трибунал), существование единых и унифицированных правил и процедур в рамках Всемирной торговой организации, существования института международных наблюдателей за проведением выборов в рамках ОБСЕ.

Исходя из этого, отмечает А.И Ковлер, процессы правовой глобализации, устанавливая иную иерархию правовых норм, чем та, в которой протекала жизнь предшествующих поколений, разрушают исторически сложившиеся типы правосознания. Поэтому современная правовая теория, как и право в целом, должны дать ответ на вызовы правовой глобализации, адекватные масштабности возникшей проблемы.