Последние годы.

Осенью 1978 года во время гастролей в Ташкенте у Андрея Миронова произошел кровоизлияние в мозг. Его положили в больницу, где врачи диагностировали менингит. А в начале 1980-х годов у Миронова на теле появились фурункулы. Болезнь была настолько тяжелой, что актеру было трудно двигаться. Михаил Державин рассказывал: «В «Ревизоре», когда он падал, мы с Шурой Ширвиндтом пытались изловчиться и поймать его так, чтобы не дотронуться до больных мест под коленками, под мышками. Он страшно мучился. Дорогой парфюм заглушал аптечный запах разных мазей, которыми он спасался. Ему делали переливание крови, аутогемотерапию. Но ничего не помогало...» Миронов решился на жесточайшую операцию – лимфаденектомию. Под общим наркозом ему удалили лимфоузлы в тех местах, где была хроническая инфекция. Операция была тяжелой, но он перенес ее мужественно.

1980-е годы были самыми тяжелыми в жизни Андрея Миронова. Несмотря на хроническую аневризму сосудов головного мозга, которую врачи констатировали лишь посмертно, он продолжал активно работать в кино и театре, много гастролировал по стране, собирая аншлаги.

В 1981 году он сыграл в фильме «Будьте моим мужем», а в 1982 году – в фильме «Сказка странствий». В 1984 году Миронов сыграл одну из своих лучших ролей писателя Ханина в фильме Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин». Киновед Анна Вислова писала: «Миронов удивил многих, хотя новаторская эстетика самой картины несколько отодвинула на задний план впечатление от роли актера... Миронов очень органично вошел в этот фильм. Настолько, что зрители первых просмотров меньше всего думали о том, что на экране среди других популярнейший актер. Это была его победа, одержанная в поединке с самим собой, с собственным образом в кино и со зрителями, приверженными застывшим стереотипам восприятия. Роль писателя Ханина, особо сразу не отмеченная, на самом деле оказалась едва ли не лучшей его ролью в кино».

Последней работой Миронова в кино стала роль в кинокартине «Человек с бульвара Капуцинов» в 1987 году. Причем режиссер взялась за съемки этого фильма только после того, как заручилась твердым обещанием Миронова сняться в главной роли.

О том, как проходили его съемки, вспоминал композитор Геннадий Гладков: «Андрей тогда был грустным, уставшим, часто нервничал, был недоволен съемками. Боялся смотреть отснятый материал и просил меня: «Ты идешь смотреть материал? Давай договоримся: если тебе нравится - позвони, а если нет, то не надо звонить». Переживал и мучился из-за роли с заранее запрограммированным концом. Поэтому и сыграл свою роль в этом фильме серьезно и с большой душевной болью». Фильм «Человек с бульвара Капуцинов» вышел на экраны страны в 1987 году, и стал одним из лидеров проката, заняв второе место, и собрав у экранов сорок миллионов зрителей. Однако сам актер до этого успеха не дожил. Лариса Голубкина вспоминала, как за несколько дней до трагических событий Андрей Миронов узнал о смерти Анатолия Папанова: «В тот вечер случилось непредвиденное. В гримерке после спектакля собрались несколько наших друзей-актеров. У всех было замечательное настроение, и тут нам сообщили, что умер Анатолий Папанов. Неожиданно Андрей в полной тишине произнес: «А кто следующий?» Ровно через девять дней Андрюши не стало...» После смерти Папанова театр оказался в сложной ситуации. Гастроли отменить было уже невозможно, и дирекция театра попросила Андрея заменить Папанова в спектаклях. С этого момента у Миронова почти не было свободного времени. Нагрузка была тяжелейшей. Андрей постоянно репетировал, и 14 августа на сцене Рижского оперного театра, во время исполнения своей «коронной» роли Фигаро в спектакле «Женитьба Фигаро», у актера случилось обширное кровоизлияние в мозг. Александр Ширвиндт унес его на руках за кулисы.

Мария Миронова рассказывала: «Андрюша был в прекрасном расположении духа, много шутил и рассказывал забавные истории, его очень хорошо принимали зрители. Но ночь перед трагическим событием он провел беспокойно. У него была бессонница, болела голова, полночи он прогулял в парке». В тот трагический день, утром 14 августа, Андрей Миронов и Александр Ширвиндт завтракали в ресторане гостиницы. Андрей заказал кофе и свой любимый колбасный сыр, который был его слабостью. После завтрака к ним присоединилась Лариса Голубкина, и они все вместе отправились на теннисный корт. Андрей очень любил теннис и никогда не упускал случая поиграть с особенно сильным противником. На этот раз он играл с известным тренером Латвии. Августовский день выдался очень жарким, пекло солнце, а Андрей под его палящими лучами бегал по корту. Его близкие знали, что он следил за своим весом, ограничивал себя в еде и применял всякие ухищрения, чтобы не поправиться. Александр Ширвиндт рассказывал: «Тогда он играл в теннис в трех полиэтиленовых пакетах, поддетых под одежду. Его жена скроила ему из плотного целлофана что-то типа майки и трусов. Когда Андрей стал красным, мы начали его ругать. Он нам возразил: «Ребята, спокойно, я сгоняю вес и приобретаю форму».

Вечером должен был состояться спектакль. За кулисами царило оживление. До конца гастролей оставалось всего несколько дней, впереди ждал отпуск, и актеры обменивались планами. Андрей Миронов собирался ехать в Голландию. Неожиданно для всех и самого Миронова на спектакль пришла его родная дочь Маша. Она отдыхала с мамой, актрисой Екатериной Градовой, в Юрмале, в тот вечер должна была пойти с ней на концерт Геннадия Хазанова, но в последний момент почему-то передумала и решила поехать в Ригу на спектакль к отцу, хотя «Женитьбу Фигаро» Маша смотрела множество раз, знала ее наизусть. В антракте она зашла к отцу в гримерку и спросила, почему он такой бледный. Миронов сослался на усталость и бессонную ночь.

Андрей играл вдохновенно, спектакль подходил к концу, и зрители ожидали финального монолога. Но тут Андрей побледнел и замолчал. «Мог ли кто подумать, что слова «Прощайте, матушка!» станут последними в его жизни?» - рассказывал Леонид Якубович. А Александр Ширвиндт вспоминал: «В спектакле я играл графа. Все шло нормально, и вдруг Андрюша с полуулыбкой на лице стал идти на меня. Я подумал: «Что за импровизация такая?» А он тихо говорит мне: «Шурка! Голова!» Я его обнял и чувствую, он оседает. Выкрутиться уже было невозможно! Слышу, зал загудел, все поняли, что что-то не так. Я подхватил Андрея и на руках унес за кулисы. Кто-то крикнул: «Врача!» Миронова положили на стол, где было много искусственных цветов, приготовленных для финала спектакля. Жуткое зрелище! Он еще жив, а вокруг него... эти цветы. Андрей постоянно шептал: «Голова, болит голова...» Кто-то из лучших побуждений вложил ему в рот нитроглицерин. Если бы знать тогда, что прием нитроглицерина, сосудорасширяющего препарата, только усугубил кровотечение, произошедшее из-за разрыва сосудов головного мозга».

Миронова отвезли в клинику нейрохирургии, немедленно начали реанимационные мероприятия. Вскоре в больницу приехал давнишний друг семьи Мироновых (по невероятному совпадению тоже оказавшийся в Риге), Эдуард Кандель. Как вспоминала потом Наталья Аросева, они нашли Канделя в гостинице Совета министров Латвии. Кинорежиссер Алла Сурикова вспоминала: «Мы полтора суток сидели в номере у Марии Владимировны Мироновой. Все время раздавались звонки из больницы и от друзей. Звонил Гриша Горин, который отдыхал на рижском взморье. Он, врач по специальности, давал нам советы и успокаивал». Александр Ширвиндт рассказывал: «Как сейчас помню, четыре важных человека приехали в клинику. Они медленно разговаривали, а потом вальяжно вошли в палату к Андрею. Вышли оттуда с совершенно каменными лицами...» В течение почти двух суток поддерживалось кровяное давление и дыхание. Лариса Голубкина вспоминала: «Он был жив еще до раннего утра 16 августа. Мне сказали, в мозгу наступили необратимые нарушения. Когда врачи поняли, что от прежнего Андрея Миронова уже ничего не осталось, аппарат жизнеобеспечения отключили».

Вечером 16 августа Андрей Миронов должен был играть в спектакле во дворце культуры в городе Шауляй. В связи со смертью артиста администрация театра предложила зрителям сдать билеты, но ни один человек не пришел за деньгами. Григорий Горин вспоминал: «Когда мы выехали из Риги с гробом Андрюши, по обочинам трассы выстроились люди с цветами. Мы притормозили, раздались аплодисменты. От неожиданности я вздрогнул. Оказывается, существует традиция - военных провожают в последний путь салютом, а артистов - прощальными аплодисментами».

Леонид Менакер рассказывал: «...Я не был на его похоронах и рад этому. Позвонил Марии Владимировне: «Тетя Маша, если разрешите, я не приеду». Она разрешила. И я не видел Андрея в гробу. После его смерти я пришел к Марии Владимировне домой. Посреди комнаты на вешалке висел бархатный костюм Фигаро с нашитыми зеркальцами. Она, тяжело ступая, ходила, дотрагиваясь до этого Андрюшиного костюма, и повторяла: «Это Хиросима!» Андрей погиб на лету. Подчас после тяжелого дня в кругу семьи и друзей он долго развлекал всех экспромтами и репризами. Я просил: «Дрюля, уймись!» Он отвечал: «Если я уймусь, то умру».