Привязанность

Горевание Связь

Отделение Тревога Защиты

Чтобы этот круг продолжал циркулировать, надо уметь образовывать привязанности, связи и научиться справляться с тревогой отделения, которая бессознательно так велика, что парализует образование новой привязанности и рвет круг (без горя траур блокируется и новая привязанность не образуется). Может получиться так, что новая привязанность образуется так быстро, что новый человек становится заместителем прежнего партнера (но здесь нет эмоциональной связи). Надо проводить старого партнера и отгоревать старую связь. Надо изучить защиты от тревоги отделения, которые могут привести к разрыву привязанностей.

Боулби наблюдал, как ребенок 3-х лет вел себя по отношению к матери после нескольких дней в больнице, когда мать не навещала его. Этот ребенок при появлении матери отнесся к ней так, как будто не был с ней знаком. Но затем, через несколько часов начал интенсивно цепляться в тревоге, что потеряет ее, и в гневе, что это может случиться. В эти несколько часов, когда он ее почти не замечал, фактически его отношение привязанности к ней исчезло и восстановилось через некоторое время, даже в том случае, когда он был испуган, он не подходил и не искал утешения.

Боулби и Робертсон назвали это «разрывом привязанности» и убедились в том, что у ребенка действовал защитный процесс. Они заинтересовались протеканием этого процесса, и при наблюдении за другими детьми убедились в том, что при подобном ранении ребенка он после разлуки не искал утешения. Боулби предположил, что сигналы сильного дискомфорта, которые активизируют привязанность, в случае защитного разрыва не работают. Он предположил, что по каким-то причинам эмоциональная потребность дает сигналы, которые не уходят в поведенческую систему, ответственную за проявление привязанности. Потребность блокируется, и поведенческая система иммобилизуется (ребенок не ищет контакта, когда нуждается в нем).

Разрыв привязанности Боулби также объяснил, обратившись к работам когнитивных психологов Норманна и Диксона, которые представили картину того, как наш ментальный аппарат способен выключать информацию особых специфических типов и делает это избирательно. При этом личность не осознает, как это происходит.

У детей с эмоциональным разрывом и взрослых, которые выросли из этих детей, и развили тип личности с мощным благополучным защитным фасадом, блокируется информация очень определенного плана. При этих расстройствах исключаются сигналы, возникающие как во внутреннем пространстве личности, так и в наружном, которые могли бы активировать ее поведение привязанности. А это поведение могло бы помочь личности образовать эмоциональную связь, то есть любить и быть любимым.

Если выразить это по-другому, то ментальные структуры, которые ответственны за рутинное избирательное исключение избыточных или нерелевантных (несоответствующих) ситуаций или потребностей, в данном случае эксплуатируются для исключения необходимых, хотя и рискованных сигналов.

Боулби назвал это исключение защитным или патологическим и определил, что на самом деле – это один из способов описания вытеснения (по Фрейду) с помощью терминов и понятий когнитивной психологии. Боулби соотносит «защитное исключение ментальных систем специфических сигналов» с термином Салливана «избирательное невнимание». Помимо разрыва привязанностей как защитного процесса, Боулби выделил еще другие защитные процессы, убеждения и защитные действия или отыгрывания (книга «Потери», 1980 г.). В этих описаниях есть такие понятия, как «одиночество, как эмоциональный уход», «насилие, как преступная атака другого человека». Кроме того, описана патологическая форма траура, зависимость от алкоголя и наркотиков, сгорание на работе, злоупотребление экстремальными видами спорта, разнообразные проявления депрессии и психосоматические симптомы. Все это защиты, которые препятствуют здоровому гореванию, так как процесс траура (при отделении) – это глубокий процесс. Если тревога отделения – это обычная реакция на угрозу риска потери, то горевание – это реакция на потерю, которая уже произошла.

У разных психоаналитиков есть различное представление по поводу горевания. Так, в работе «Отсутствие горя» (Х.Дейч, 1937 г.) автор придерживается мнения, что дети не способны горевать, так как у них нет адекватного психического развития. В 1940 г. М.Кляйн в работе «Горевание и его связь с маниакально-депрессивным психозом» утверждала, что дети не только могут горевать, но и делают это. М.Кляйн связала это с потерей груди и приписывала ребенку жизнь в фантазиях (по поводу груди).

В 1950 г. Боулби и Робинсон обобщили последовательность реакций маленьких детей, которые приводят к разрыву привязанностей. Они выделили такую последовательность: протест – отчаяние – разрыв. В 1958 г. Боулби, ознакомившись с работой Маррьеса «О горевании вдов», поразился сходству реакций вдов на смерть и реакцией детей, отделенных от матерей. Таким образом, можно предположить, что в горевании мы регрессируем и это – здоровый процесс. Боулби в своих рассуждениях протестует против срока в 6 месяцев в горевании взрослых. Он считает это неким условным сроком. Горевание может длиться дольше, а некоторые даже патологические реакции Боулби описывает как здоровые:

• гнев на самого себя;

• гнев на ушедшего;

• гнев на третьих лиц (в том числе и на бога).

Другой здоровой реакцией является неверие в то, что потеря произошла (ему не нравится термин защитной реакции – «отрицание»). Третьим здоровым признаком (который является не только бессознательным) является стремление искать потерянного человека с целью воссоединения с ним (видит в толпе). Идет нормализация симптома. В терапии клиент может выразить просьбу дать возможность пообщаться с умершим мужем.

Как только Боулби прояснил картину здорового горевания, то патология стала более ясной, и стал виден путь, ведущий к здоровью, через проработку патологии. Боулби заметил, что убеждение в том, что дети не могут горевать, происходит от сверхобобщений, сделанных на основе практики работы психоаналитиков с детьми, чье горевание шло нетипичными и сложными способами. Во многом это происходит оттого, что ребенок не имеет адекватной информации о происходящем, или рядом не было симпатизирующего взрослого, помогающего пройти через тоску о потерянном родителе, гнева на него и возможного чувства вины по отношению к потере – гореванию – отпеванию. Часто детей не берут на похороны, это часто остается незавершенным процессом (можно брать детей с 3-х лет).