Социальный строй и экономические особенности общества доисламских арабов

Проблема происхождения мировой религии — ислама важна как сама по себе, так и по тем последствиям, которые выявились прежде всего в виде волны арабских завоеваний. Успех проповеди пророка был обусловлен всей предшествующей историей арабских племен, их экономическим и социальным развитием, потребностью в консолидации. Бурный натиск арабов в северные области Передней Азии был как бы завершением их многовековых приливов с Аравийского полуострова. Они прошли по знакомым дорогам и расположились на землях, хорошо известных их племенам. Успех завоеваний мусульман заключался как в новой идеологии, которая консолидировала и укрепила их силы, обусловила создание надплеменных организаций, так и в их технических преимуществах. Легкая и тяжелая кавалерия — кони и верблюды, военная амуниция и оружие создавали более совершенное войско, боеспособное, подвижное, скрепленное племенной родственностью, с одной стороны, и общей надплеменной ревнивой и инициативной идеологией, с другой стороны.

Социальные проблемы занимают в настоящее время исключительно большое место в исследованиях ученых всего мира. Общество доисламских арабов также стало предметом изучения более глубокого, чем это имело место в предшествующие десятилетия.

Особенностью новых работ является широкое привлечение этнографического материала для сравнений, как и археологических данных. Значение имеют особенности экономики этих обществ, определение их хозяйственного уровня.

Наибольшим вниманием пользуется теория, которая разделяет кочевые общества на две группы — полукочевых бедуинов (badw), пасущих мелкий рогатый скот, и полностью кочевых бедуинов (foll beduins), занятых верблюдоводством. Все хозяйство бедуинов-номадов, весь их образ жизни находятся в зависимости от наличия воды и корма для верблюдов.1 Их быт, все предметы обихода приспособлены к передвижению, в котором верблюд составляет верховой и гужевой транспорт. Питаются арабы молочными продуктами, изредка мясом верблюда; их посуда, вместилища для воды портативны, легки. Их образу жизни соответствует и одежда. Характеристика, данная жизни сарацин Аммианом Марцеллином и приведенная нами выше, как нельзя лучше характеризует жизнь этих номадов.

Скотоводы, пасущие мелкий рогатый скот, не являются полностью номадами, в соответствии с предложенным разделением. Это полукочевники, которые сочетают скотоводство с какими-то видами земледелия, требующего известной оседлости. В последних работах высказывались соображения, что земледелие предшествует в примитивных обществах развитию скотоводства, которое от него зависит.2

Характерной особенностью для полностью кочевников является сохранение традиций кровного родства, происхождение от общего предка и вытекающая отсюда эндогамия.3

Развитие общества зависит от ряда причин, его прогресс, безусловно, связан с изменениями, улучшавшими орудия производства. Для кочевника одним из таковых является сбруя животного, осуществляющего его передвижение. Для верблюдовода важнейшее техническое значение имеет положение всадника. В древнейшее время, в III и II тысячелетиях до н. э., всадник занимал положение на крупе верблюда, за горбом, как это видно и на древних ассирийских рельефах. Такое положение создавало возможность лишь очень относительного управления движением верблюда, на длинном поводе. Новым этапом явилось перемещение всадника ближе к голове верблюда, на его горб, что облегчало его вождение. Изменения в позиции всадника было возможно лишь с изменением седла, которое приобретает новую форму. Это седло с подушками характерно для положения всадника на горбе, которое засвидетельствовано для IX в. до н. э. и, вероятно, использовалось уже столетием или двумя ранее.4

Наиболее решительное изменение в положении всадника на шее верблюда, до горба, потребовало седла, устроенного по типу седла для лошади, гнутого, с лукой. Предполагается, что оно было заимствовано из обихода конных всадников, известного парфянам и проделавшего путь из Центральной Азии на Ближайший Восток. Такого рода седла засвидетельствованы вещественными данными и изображениями из Пальмиры и относятся к концу II или к началу III в. н. э.5

Положение всадника на лошади допускает управление животным без особых затруднений, так как он сидит близко к его голове. Это положение дает возможность держать поводья одной рукой, другая рука верхового свободна, что дает возможность держать в ней оружие. Конница получает все преимущества в военных действиях. Новое положение всадника на верблюде не только облегчает управление животным, но, как и для конного, создает возможность держать в руках оружие. Это преимущество не замедлило сказаться на военных качествах арабов, на их усилении.

Еще более высокая боеспособность арабов была достигнута в связи с усовершенствованием оружия. Закалка клинков, придававшая им особую гибкость и остроту, была достижением арабов; она получила позднее название "дамасской". Следует также указать на значение панциря, кольчуги, предохранявшей воина от ударов оружия. Всадник в панцире получает очень большие возможности, он ведет бой особенно успешно, так как он на коне и его оберегает панцирь.6 Такого рода "панцирная кавалерия" была, по мнению некоторых исследователей, в распоряжении северных арабских княжеств VI в. и была "создана" Мухаммедом, что и обеспечило ему преимущество и победы мусульманского войска в битвах 625 г. Вопрос о военном снаряжении и походах Мухаммеда лежит за пределами темы настоящего исследования.

Можно полагать, что оружие арабов имело свои и, возможно, более усовершенствованные качества, чем, например, оружие персов. В этом отношении не лишено интереса сообщение об усовершенствовании в употреблении лука и метания стрелы, приписываемое Бахраму Гуру.7 Если принять во внимание, что он находился в свои юные годы на воспитании в Хирте, то возможно, что улучшения, внесенные шаханшахом, зависели от техники обращения с луком, которая ему была знакома благодаря пребыванию среди арабов. О том, каково было вооружение арабов, имеются сведения в арабской поэзии. Так, в известном стихотворении Амра неоднократно упоминается различное оружие. Арабы собираются целыми отрядами вооруженных всадников, у них мечи и копья, на голове шлемы и кольчатые блестящие панцири.8 Панцири упомянуты и в стихотворении Харита.9 Что касается копий, то они выделывались из тростника, который заострялся на конце, становясь жестким оружием.10 Под панцирями подразумевались панцирные рубашки, которые опоясывали ремнем.11 Однако едва ли арабы располагали конницей в латах (???????????), так как легкая арабская лошадь могла снести тяжеловооруженного всадника, но ей были бы непосильны латы, которые покрывали бы ее.12

Таким образом, имеются свидетельства самих арабов о своем вооружении. Высказывались предположения, что с того времени, как Нааман I стал располагать персидским отрядом тяжеловооруженных катафрактов, он должен был получать оружие из арсенала, находившегося в городе Амбаре, также называемом Пероз-Шапур. Хотя и расположенный близ Хирты, он не перешел под власть лахмидов, а находился в распоряжении шаханшахов.13 Это, однако, только предположения, так как именно Амбар арабские источники называют центром, в котором обосновался киндит Харит ибн Амр, "узурпатор", захвативший власть в государстве лахмидов вопреки Мундару.14 В том, что армии Ирана были тщательно вооружены, нет сомнения. Возможно, что какая-то часть оружия изготовлялась в шахских мастерских и хранилась в арсеналах.

Особенно подробное перечисление всего вооружения иранского воина имеется у Табари, в том числе: латы для коня и для воина, меч, копье, щит и панцирь в виде рубашки. Приводится и денежное вознаграждение — 4000 диргемов, которое получал высший чин. Следует, однако, отметить, что рассказ Табари носит характер анекдота о Хосрове Анушерване, известного и Фирдоуси.

Несмотря на это, не может вызывать сомнения, что отпускались средства на оружие и на его изготовление в больших количествах.15 Возможно, что у арабов была военная амуниция, превосходившая по своим качествам то, чем располагали персы или ромеи. Во всяком случае, после смерти Наамана-лахмида Хосров потребовал выдачи 400 или 800 панцирей из его арсенала, что и было выполнено шейхом бану Шайбан.16 Следует предположить, что это требование было связано с техническим совершенством изготовленных панцирей.

Непосредственно к затронутым вопросам имеет отношение теория В. Каскеля о "бедуинизации" Аравии, начало которой он относит примерно к 100 г. н. э.17 Разрушение мелких государств вдоль караванных дорог (Randstaaten) привело к их запустению, в связи с чем появляются новые термины. Наименование 'arab применяется к полностью кочевникам и полукочевым племенам, как новое понятие. Более того, к III в. н. э. относится наличие этого термина в южноарабских надписях,18 где "их арабы гор и долин" являются указанием на кочевые племена. По мнению того же ученого, в предшествующее время у арабов нет родовой организации, это просто "группы арабов", как например, тамуды. Организация рода не получила развития в Аравии — "Demnach hat sich die Stammorganisation nicht in Arabien selbst entwickelt".19 Характерные черты, присущие бедуинам, значение кровного родства, генеалогия, кровная месть, систематические военные походы — все эти особенности получили развитие у северных племен гораздо раньше, чем в собственно Аравии. С севера туда пришло и более совершенное вооружение, которое было позаимствовано арабами у Византии, в Иране, как об этом свидетельствует сравнение оружия в изображениях тамудских арабов и того, что известно об оружии гасанидов и лахмидов VI в.20 Появляются также новые элементы в языке надписей (в частности, артикль 'al); что следует приписать влиянию тех же номадов.

Однако взгляды В. Каскеля были встречены возражениями, прежде всего по вопросу об образовании классического арабского языка (Littmann, Ritter; Paret). Проф. Шпулер, не соглашаясь с Каскелем, указал на то, что вытеснение целых групп населения из городов в степи, увеличение за счет этого числа скотоводов, как это имело место и в Центральной Азии в IX-? вв., не может быть никак названо "номадизацией".21

Было также высказано мнение, что развитие шло в обратном порядке и что слабая экономическая основа мелких государств привела к их распадению "под влиянием Римской империи", вследствие чего "старые формы бедуинизма вступили опять в свои права".22

Наиболее глубоко и последовательно рассмотрели эти вопросы авторы коллективного исследования, главы которого были написаны наиболее выдающимися специалистами. На богатом фактическом материале ими были рассмотрены различные источники и даны новые выводы.23 Ценные критические замечания даны в одном из последних обзоров литературы по раннему периоду истории ислама.24

Проф. М. Хёфнер дала другое объяснение этим явлениям. Отмечая появление термина 'arab в I в. до н. э. в южноарабских надписях, она указывает на то, что "бедуинские элементы" отнюдь не отсутствовали в предшествующие периоды, но что существовало известное равновесие между оседлым и кочевым населением, в равной мере заинтересованном в караванной торговле. Более того, известная часть номадов становилась оседлой, оседая на землях, которые в те времена возделывались на большем пространстве. Они получали обычно землю на условиях аренды.25 Название 'arab появляется тогда, когда равновесие оказалось нарушенным и кочевые племена стали делать нападения на оседлые, проникая из областей центральной Аравии в области южной. Еще более отчетливым становится различие между группами населения, когда в титулатуре "царя Сабы" в +-400 г. н. э. появляются наряду с Зу Райданом, Хадрамаутом и Иеманатом "их арабы гор и долин".26 В тех же надписях арабы-бедуины упоминаются в качестве вспомогательного войска, их отряды участвуют в войнах царей Сабы, они служат "государству", у которого возросла потребность в войне. Что касается северных надписей сафидских и тамудских, то они были составлены самими кочевниками. Воинственность бедуинов отмечается как их особое качество и другими исследователями — "le caractere guerrier, intimem ent lie a lelevage du chaimeau".27 Положение это спорно не в том отношении, что бедуины были воинственны, а в том, что это якобы особое качество верблюдоводов.

Уделив внимание наиболее характерному во взглядах современных исследователей на кочевое общество бедуинов, укажем, что проблемы кочевничества в течение многих лет обсуждались на страницах советских журналов и сборников, особенно много в связи с эпохой феодальной. Анализу общественных отношений доисламских северных арабов и социальному строю Южной Аравии были посвящены специальные работы.28

В настоящее время имеется возможность пересмотреть эти вопросы на основе тщательно изученной политической истории арабов, что создает возможность для нового анализа социальных вопросов.

В изучаемый период, с IV–VI вв. н. э., на смену раздавленных под пятою Рима арабских государств Пeтры, Пальмиры, Осроены хлынули новые племена, политическое устройство которых образовывалось уже в связи и в зависимости от гегемонов Ближнего Востока. После III в. н. э. намечается как бы новый этап в истории северных арабов, когда "бедуинизация", о которой шла речь выше, казалось, должна была быть в полном разгаре. Между тем вопрос должен быть поставлен иначе. "Наступление пустыни" на возделанные области оседлого населения, как и выделение "полностью кочевников", — явления, которым может дать правильное историческое объяснение лишь экономический и социальный анализ. Деление на номадов полностью и полукочевые группы не подлежит нашему пересмотру в целом, это область специально этнографических сведений. Между номадами и оседлыми существует множество градаций и переходных форм образа жизни; в зависимости от системы хозяйства они получают несколько неопределенное название полукочевых или полуоседлых форм.29 Это справедливо и для арабов. Во всяком случае, следует отметить, что разведение верблюдов в больших количествах было связано как с новыми выявившимися потребностями в войске, с новой боевой силой, так и с тем, что эта боевая сила могла стать управляемой с большей точностью, когда всадник пересел на шею верблюда. Несомненно, что "конь и верблюд не исключали друг друга",30 что у кочевых и полукочевых арабов эти животные использовались в равной мере и в мирной, и в военной жизни. Произошло как бы разделение различных видов работы; различные функции во время военных походов выполнялись способным к ношению тяжелых грузов верблюдом, а нападения — быстрой, легкой лошадью. Арабы безупречно владели искусством объезжать и покорять и тех, и других. Византия и Иран в своем соперничестве за господство на Ближнем Востоке стали привлекать на службу кочевых арабов, как это приходилось делать и Химьяру.

Тот хозяйственный уровень, о котором свидетельствуют источники, может быть и для IV в. охарактеризован как полуоседлый; это справедливо для арабов, водимых Теребоном, для разбивших лагерь около лавры Евфимия. Отдельные эпизоды житийной литературы этого времени указывают на то, что бывали и "бродячие" арабы, кочевавшие со своими немногочисленными верблюдами по пустыням. Таких ослабевших в пути арабов-одиночек и поддержал своей скромной пищей один из монахов, которого они потом горячо отблагодарили. Но не эти номады составляли арабское войско, участие которого решало подчас победу или поражение в войнах великих держав, а войско полуоседлых арабов или их своеобразных государств. Это войско конное. Лошадь — их важнейшее достояние, они владеют стадами верблюдов и мелкого рогатого скота.

Таким образом, для хронологического периода, о котором идет речь, "бедуинизация" в том смысле, как ее понимал проф. В. Каскель, не имела места. В основном арабы отдельных племен были организованы в союзы, объединения, причем следует поставить вопрос о различии в характере отдельных из них и об общих для всех них чертах. Представление, что только полностью кочевники признавали особое значение кровного родства, происхождение от единого предка и обязательную эндогамию, исторически неправильно. Это основные устои родового строя вообще, они были развиты в полукочевом обществе, так же как в полностью кочевом. К тому же следует отметить, что полностью кочевников не существовало, за исключением небольших групп одиночек, так как и верблюдоводы были связаны с оседлыми элементами и имели как бы свои опорные пункты. Исторически наблюдалось смешение явлений стабильности и кочевья, их взаимная зависимость не только в связях отдельных родов между собою, но и в пределах одного и того же племени. Обособленность рода, эндогамия засвидетельствована и для одних, и для других. Нельзя также согласиться с тем, что тамудские северные арабы не имели родовой организации, а составляли просто "группы арабов", тогда как типичные черты родовой организации, к которым причисляются генеалогия, родовые связи, кровная месть, наличествуют лишь в сафаидских надписях.31 Такое представление не может считаться правильным, так как достаточно тщательный анализ тамудских и сафаидских надписей указывает на их близость и по содержанию, и по тематике, и те и другие принадлежали арабским родам, которые были "частью номадами, частью оседлыми".32

Как тамуды, так и сафаиды отразили в своих надписях все черты родо-племенной организации, типичной для кочевых и полукочевых обществ, достигших определенного уровня социального развития. На этом этапе образования племен и племенных союзов доминирующее значение имели родовые связи, в основе которых лежало представление о происхождении от одного и того же предка; отсюда обязательность эндогамии и кровной мести.