5.2 Эвтаназия: виды, точки зрения, аргументы «за» и «против».

Особым методом искусственного прерывания жизни является эвтаназия. Этот термин известен со времен глубокой древности и пришел к нам из Древней Греции, Слово "эвтаназию" переводится как "легкая смерть", "благая смерть", "Краткий оксфордский словарь" дает три значения этого термина: первое - "спокойная и легкая смерть", второе - "средства для этого", третье - "действия по ее осуществлению".

Английский философ Ф. Бэкон (1561-1626) писал: "Долг врача состоит не только в том, чтобы восстановить здоровье, но и в том, чтобы облегчить страдания и мучения, причиняемые болезнью, и это не только тогда, когда такое облегчение боли как опасного симптома может привести к выздоровлению, но даже в том случае, когда уже нет совершенно никакой надежды на спасение и можно лишь сделать самое смерть более легкой и спокойной, потому что эта эвтаназия ... уже сама по себе является немалым счастьем (подчеркнуто мной. - М. Я.)".

Однако далеко не все философы, правоведы, врачи, которые объединились и сконцентрировались на решении проблемы эвтаназии, считали ее счастьем, как Ф. Бэкон. Если сторонники эвтаназии отождествляли и продолжают это делать сегодня с понятием "приятной, легкой смерти"; то противники называют ее убийством.

"Эвтаназия: милосердие или преступление? " - под таким названием в сборнике "Проблемы биоэтики" дан обзор некоторых зарубежных публикаций с очень широким спектром мнений - от требований юридически легализовать право врача прервать жизнь пациента с его согласия (или без него) до полного неприятия эвтаназии как акта, противоречащего основам человеческой морали. Обсуждение этой проблемы продолжено в сборнике трудов Института человека РАН "Биоэтика: принципы, правила, проблемы" в разделе "Решения у последней черты" (статьи М. Н. Малеиной "Уйти достойно"; У. Гейлина, Л. Р. Касса, Э. Д. Пелегрино "Врачи не должны убивать").

В рамках одной лекции невозможно рассмотреть все аргументы сторонников пассивной эвтаназии, когда по просьбе пациента или его родственников прекращается лечение или питание неизлечимо больного.

Если в больницу одновременно поступили два больных, один из которых находится в тяжелом состоянии, а другой в состоянии средней тяжести, а у врача нет возможности оказать помощь обоим сразу, медицинская этика и практика предписывают помочь больному, находящемуся в менее тяжелом состоянии, и оставить в покое больного, у которого нет шансов на излечение. Так же поступают врачи и в районах военных действий, где не оказание помощи тяжело больным продиктовано ограниченными возможностями и элементарной гуманностью к обреченным больным. Быстрая естественная смерть без вмешательства врачей сократит их мучения. По сути - это пассивная эвтаназия.

Активной называют эвтаназию, при которой врач или медсестра дают такому больному смертельную дозу лекарства, чтобы избавить его от невыносимых страданий.

Профессор теологии В. Е. Мэй (W. Е. Мау) и соавт. считают, что питание - непременное условие поддержания жизни, и поэтому его нельзя отменять даже в тех случаях, когда пациент находится в перманентно бессознательном состоянии, а врачи оправданно отказались от использования экстраординарных методов терапии. Они считают неверными общепринятые различия между активной и пассивной эвтаназией, выделяя вместе с тем эвтаназию добровольную (пациент дает информированное согласие на умерщвление), недобровольную (умерщвление пациента, неспособного к даче информированного согласия) и принудительную (умерщвление лица, сохраняющего компетентность и не давшего информированное согласие). Добровольная эвтаназия, с их точки зрения, тождественна суициду и может быть приравнена к активной эвтаназии. Поскольку пища - одно из непременных условий поддержания жизни, отказ от искусственного питания этически оправдан только в тех случаях, когда пациент умирает или не способен уже усваивать пишу. Они обращают внимание на то обстоятельство, что врач прекращает проведение реанимационных процедур не потому, что жизнь пациента утратила в его глазах ценность, а потому, что средства, к которым он прибегает, уже не способны ее сохранить.

Сторонники активной эвтаназии говорят о ней как оправе гражданина "на достойную смерть". Большинство из них являются врачами-практиками, ежедневно, ежечасно сталкивающимися с тяжелыми случаями проявления болезни и сохранившими способность сопереживать чужим страданиям. Среди них всемирно известный онколог Леон Шварценберг, заявивший, что врачи, которые допускают страдания больных, - палачи. По мнению Криса Барнарда, сделавшего первую пересадку сердца человеку, обреченные на смерть больные имеют право на облегчение мучительного процесса умирания.

Практикующего патолога, 69-летнего Джека Кеворкяна знают по всей Америке под кличкой Доктор Смерть. С 1990 г. до сего дня он помог примерно 130 безнадежным больным, страдавшим от ужасных хронических болей и принявшим сознательное решение добровольно уйти из жизни, осуществить свое намерение. За свою долгую врачебную практику он нагляделся на страдания неизлечимых больных и пришел к твердому убеждению, что человек имеет право сам распорядиться своею жизнью, и если он решил умереть, чтобы больше не мучиться, то задача врача-гуманиста - помочь это сделать "грамотно" и безболезненно. Один укол, подобно тому, каким "усыпляют" (деликатный эвфемизм вместо слова "умерщвляют") домашних животных в ветеринарных клиниках, - и человек отмучился ... Кеворкян даже изобрел новый термин "patolysis" (такого слова нет даже в самых полных английских словарях) для обозначения самоубийства больного с помощью квалифицированного специалиста.

Как ожидалось, после первых же опытов оказания столь необычной "гуманитарной помощи" по всей стране развернулись дискуссии "за" и "против". В их водоворот оказались втянутыми специалисты из разных областей. Юристы предостерегли общество, что такая практика даст возможность алчным и безжалостным родственникам отправить на тот свет "дорогого и близкого" человека, чтобы поскорее завладеть его состоянием. Представители церкви высказались в том духе, что Бог дал каждому бесценный дар жизни, Бог, а не какой-то там Кеворкян - и Бог же должен его забрать в свой час. Коллеги по "медицинскому цеху" заявляли, что "помощь" неуемного патолога вряд ли совмещается с врачебной этикой, если даже не вспоминать о "Клятве Гиппократа", согласно которой медики торжественно обещают бороться до последнего за жизнь каждого пациента, законодатели в разных штатах, так же как и в Мичигане, где проживает Кеворкян, жестко отрезали, что закона, позволяющего "ассистирование" при самоубийстве смертельно больного человека, нет.

"Эвтаназия как акт преднамеренного лишения жизни пациента, даже по просьбе самого пациента или на основании обращения с подобной просьбой его близких, не этична. Это не исключает необходимости уважительного отношения врача к желанию больного не препятствовать течению естественного процесса умирания в терминальной фазе заболевания ".

Несколько стран уже приняли законы, разрешающие активную эвтаназию при определенных условиях.

Несколько лет назад, чтобы выяснить мнение общественности по проблеме эвтаназии, было проведено анкетирование. Анализ показал, что 77% респондентов знали о проблеме эвтаназии из прессы, через телевидение, причем 26 % из них отметили, что узнали о проблеме из телепередачи "Тема" (ведущий В. Листьев), 10% опрошенных столкнулись с ней на бытовом уровне (болезнь близких и др.), 12% интересовались проблемой на профессиональном уровне. Среди опрошенных 80% заявили, что закон об эвтаназии необходим, но в нашей стране принимать его еще рано. Другие, отметив, что такой закон нужен, пояснили, что эта проблема требует внимательного и серьезного обсуждения на всех уровнях - юристами, медиками, философами, теологами, общественностью.

Каким должен быть закон об эвтаназии, судить в первую очередь должны специалисты по медицинскому праву.

Права Н. А. Ардашева, считающая необходимым не только принять закон об эвтаназии, но и восстановить культуру ухода человека в другой мир, которая когда-то существовала. В результате "успешной" борьбы с религией воинствующий атеизм уничтожил культуру умирания, связанные с ней обряды, ритуалы.

Большое число специалистов сходятся на том, что нет глобального решения проблемы эвтаназии и что каждый отдельный случай следует рассматривать индивидуально. Ее нельзя ни рекомендовать, ни запретить.

Многие философы и юристы, являющиеся сторонниками эвтаназии, утверждают, что право на жизнь, данное нам Природой, неразрывно связано с правом на смерть. Они высказывают мнение о том, что закон совершенно неоправданно не считается с правом человека на смерть, в то время как право на жизнь является конституционным.

Противники эвтаназии выдвигают свои достаточно серьезные доводы. Во-первых, считают они, в диагнозе заболевания, являющегося, по мнению врачей, неизлечимым, может быть допущена ошибка.

Во-вторых, то, что сегодня считается неизлечимым заболеванием, завтра может рассматриваться совсем иначе: не исключено открытие препарата, способа лечения, который может спасти, казалось бы, безнадежного больного.

В-третьих, медицине известны случаи выздоровления больных, считавшихся неизлечимыми (при этом медики не всегда находят объяснение такому феномену). Следовательно, врач обязан лечить такого больного, а не помогать ему скорее отправиться в могилу.

В настоящее время в нашей стране основы законодательства об охране здоровья граждан однозначно запрещают (!) осуществление медицинским персоналом активной эвтаназии - удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями и средствами.

Весьма глубокие аргументы против активной эвтаназии выдвинул академик РАМН Ю. М. Лопухин. Он считает, что право на смерть не может быть, по канонам религии, отдано на решение самого человека или его окружающих, ибо сколько времени и как жить, человеку определено свыше. В этой церковной позиции, догматичной по сути, кроется, однако, глубокая биологическая целесообразность, покоящаяся на историческом (филогенетическом) опыте человечества.

Искусственное прерывание жизни церковь считает грехом. В этой позиции церкви очевидна историческая мудрость, основанная на признании несовершенства медицины - прошлой и настоящей, широкоизвестных случаях чудесных исцелений и т. п.

Вторая точка зрения - чисто врачебная, базирующаяся на общепринятых принципах "Клятвы Гиппократа". Она, так же как и церковная, отвергает как активное, так и пассивное убийство страждущего. Разумеется, в этой позиции основной акцент сделан на враче, а пациент выступает в роли подчиненного, не вольного самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

При неизлечимой болезни и безнадежном состоянии пациента первейший долг врача - облегчить страдания, утешить больного, подвести его к последней черте спокойно и достойно. При этом следует иметь в виду три важных обстоятельства:

1) огромные успехи фармакологии (да и хирургии) в борьбе с болью - главной причиной мук тяжелобольного человека;

2) постоянный, по мере прогресса медицины, переход многих болезней из разряда неизлечимых в излечимые или в болезни с длительной ремиссией (например, лейкозы, рак кожи, простаты и пр.);

3) быстро меняющееся эмоциональное состояние множества больных - от отчаяния, с желанием покончить счеты с жизнью, до бурного восторга от любого проблеска надежды.

Сам пациент и только он имеет право решать, жить ему или умереть. Врач (или консилиум) лишь констатирует, что болезнь неизлечима и страдания больного мучительны. Не говоря уже о возможностях злоупотреблений, о тяжкой доле врача, решающегося стать "гуманным" убийцей, академику Ю. М. Лопухину представляется такая точка зрения жестокой и, по крайней мере, для нашего народа, совершенно неприемлемой. Вряд ли разумно легализовать "легкий путь" облегчения страданий тяжело больных людей - их убийство - даже безболезненными средствами. Лучше уж пусть врач до конца борется с болезнями всеми способами, облегчает страдания пациентов, ищет новые средства и пути лечения заболеваний - тогда прогресс медицины будет продолжен.