История отдельного случая

И в заключение — еще одна исследовательская техника, доступ­ная психологам, неколичественный план, называемый историей от­дельного случая. История случая — это подробный отчет о событи­ях, имевших место в каком-то отдельном случае; случаем обычно яв­ляется жизнь человека, но им может также быть какое-то происшествие, например, закрытие атомной станции. Многие дан­ные в клинической психологии получены благодаря изучению от­дельных случаев — методу, восходящему к сообщениям Фрейда о клинических случаях. Как и в большинстве неколичественных ис­следований, в историях отдельных случаев обычно используют вер­бальные данные. Допустим, вы — терапевт, и вашими пациентами являются сросшиеся вместе (сиамские) близнецы, страдающие син­дромом множественных личностей. Возможно, вы хотите исследо­вать, почему у сиамских близнецов возникло раздвоение личности. Вам сразу же станет ясно, что попытка провести эксперимент, чтобы ответить на этот вопрос, будет тщетной. Даже если вы сможете най­ти достаточное количество сиамских близнецов для проведения экс­перимента, провоцирование у сиамских близнецов психического за-

болевания считается неэтичным; неэтично провоцировать психичес­кое заболевание даже у несиамских близнецов!

Затем вы можете обратиться к корреляционному исследованию. Возможно, вы сумеете соотнести количество личностей у сиамских близнецов со степенью стресса, пережитого ими в детстве. Опять же вам понадобится найти определенное количество сиамских близне­цов, страдающих раздвоением личности. Поскольку эта задача прак­тически невыполнима, а корреляционное исследование, основанное на данных в виде одной точки, лишено смысла⁷, вам придется отка­заться и от этого подхода.

По-видимому, единственным оставшимся вариантом является ис­тория отдельного случая, выявляющая факторы в жизни сиамских близнецов, которые способствовали их заболеванию. Сначала вам при­дется потратить много часов на интервью с близнецами, чтобы уста­новить историю их жизни начиная с рождения и по настоящее время. Кроме того, вы должны будете побеседовать с их родственниками и друзьями, а также изучить все доступные школьные, медицинские и психологические записи. Поскольку вся эта информация потребует слишком много места для написания отчета, вам придется выбрать то, что является, на ваш взгляд, наиболее важными аспектами.

История отдельного случая содержит в себе все опасности, кото­рые были упомянуты в связи с другими методами, включая неизвес­тные вмешивающиеся переменные и неспособность выявить причи­ны. Этот метод также сопряжен с дополнительными ловушками. Прежде всего исследователь, как правило, пытается реконструиро­вать прошлые события на основании субъективных сообщений тех, кто связан с этими событиями, а исследования показывают, что люди очень плохо припоминают прошлое. Один исследователь обнаружил, что матери давали неточные сведения, вспоминая подробности сво­ей беременности и рождения своего ребенка по прошествии от шес­ти месяцев до года после этого события. Можно представить пробле­мы, возникающие при припоминании событий, которые произошли 20 лет назад!

Второй возможной ловушкой в истории отдельного случая явля­ется тенденциозность исследователя при отборе событий для отчета. Однажды на курсе психологии меня попросили обосновать одну из

⁷ Очень трудно выявить связь между двумя переменными, имея всего одну точку. Однако нетрудно выявить связь, имея две точки, поскольку между ними можно провести только одну прямую линию. Но сообщение о связи, основан­ной на двух точках, во многом сродни хвастовству: легко произнести, но не дос­тойно внимания.

теорий личности на примере событий из жизни главного героя рома­на «Преступление и наказание». Не представляло труда выбрать со­бытия, которые являлись убедительными подтверждениями моей те­ории. Однако я обнаружил, что другие студенты в аудитории исполь­зовали ту же самую книгу для обоснования трех других теорий личности, также делая это очень убедительным образом. Они либо выбирали иные события, либо давали иную интерпретацию тем же событиям, которые выбрал я. Даже при ограниченном наборе собы­тий, описанных в одной-единственной книге, тенденциозность сыг­рала крайне важную роль в определении выявленных нами связей. Стоит ли удивляться, что исследователи способны найти подтверж­дение собственным излюбленным теориям, пользуясь почти неогра­ниченным набором событий, происходящих в жизни человека?

Написано немало книг, в которых анализируется жизнь и личность известных исторических деятелей, таких как Ричард Никсон, Джон Кеннеди и Зигмунд Фрейд. Хотя эти так называемые психоистории могут представлять собой интересное чтиво, дающее пищу для раз­мышлений, они подвержены всем тем опасностям, которые свойствен­ны истории отдельного случая. Вдобавок большая часть событий, ко­торые авторы используют в качестве подкрепления своих теорий, ос­нованы на сообщениях «из вторых рук» в средствах массовой информации. Тем самым делается еще один шаг в сторону от объек­тивной истины. (Например, один автор пришел к заключению, что Никсон был психотиком; другой сделал вывод, что он был невроти­ком.)

История отдельного случая также применяется в прикладной эк­спериментальной обстановке при исследовании редко происходящих событий. Например, психолог, интересующийся причинами авиака­тастроф, не может поставить соответствующие эксперименты. Но эти исследователи часто реконструируют события, предшествующие ка­тастрофе, настолько детально, насколько это возможно. Анализируя достаточное количество этих критических инцидентов, связанных с катастрофами и ситуациями, близкими к ним, они надеются выявить паттерн, который позволит им выдвинуть гипотезы о причинах. За­тем эти гипотезы можно исследовать более тщательно в контроли­руемых экспериментальных условиях.

Одной из областей, в которых изучение отдельного случая наибо­лее оправдано, является нейропсихология. Психоневрологи и невро­логи хотят определить функцию различных структур мозга. Один из основных способов выявления того, что делает какой-то участок моз-

га, — повредить его и посмотреть, как изменится поведение. Повреж­дение мозговой ткани человека сопряжено с явными этическими про­блемами. Поскольку мозговая ткань не восстанавливается, любая по­добная процедура приводила бы к хронической дисфункции. Одним из решений было бы найти какого-то несчастного, мозговая ткань ко­торого оказалась поврежденной в результате травмы или болезни. Из курса общей психологии вы можете помнить случай Финеаса Гейд-жа, человека, через голову которого в результате несчастного случая в шахте прошел металлический прут. Это был один из первых случа­ев, которые исследователи использовали для понимания того, как работает мозг. Сегодня можно найти множество пациентов с различ­ными неврологическими проблемами, чье поведение тщательно до­кументируется. Эти случаи, наряду с другими данными, например полученными при исследовании животных, помогают нам понять функционирование человеческого мозга. Однако мы должны по­мнить, что данные даже этих хорошо задокументированных иссле­дований отдельных случаев получают не в ходе экспериментов, по­этому к установлению причинных связей между соответствующими обстоятельствами и поведением следует подходить с крайней осто­рожностью.

Очевидное преимущество истории отдельного случая состоит в том, что ее можно использовать, когда есть возможность изучить только один или очень немного случаев. Некоторые также утверж­дают, что преимуществом этого метода является то, что поведение можно изучить во всех его сложных проявлениях в естественных ус­ловиях, тогда как в экспериментах изучают искусственно упрощен­ное поведение в искусственной обстановке. Однако поскольку этот метод имеет вышеупомянутые недостатки, включая, в отдельных слу­чаях, опору на потенциально тенденциозные субъективные сообще­ния, извлеченные из чьей-то долговременной памяти, то мы должны проявлять скептицизм в отношении заключений, сделанных только на основании какой-то одной истории.