9 Література "потоку свідомості": філософські засади, естетичні принципи, основні представники.

Поток сознания - Экспериментальная повествовательная техника – крайняя форма внутреннего монолога

Художественная задача: проследить механику зарождения и развития человеческой мысли, воссоздать субъективный универсум

Философская база: «Первоосновы психологии» Уильяма Джеймса, «Опыт о непосредственных данных сознания» Анри Бергссона

Представители: Марсель Пруст, Джеймс Джойс, Вирджиния Вулф, Дэвид Герберт Лоуренс

«Поток сознания» нередко называют расширенным внутренним монологом. Для него характерны подчеркнутое внимание к духовной жизни личности, спонтанность возникновении мыслей и образов, отсутствие четкой последовательности, поеднайня сознательного и бессознательного, рационального и чувственного, повышенная эмоциональность, уменьшение роли автора в пользу «я» героя, непрерывность процесса внутренней деятельности личности, глубинный психологизм тому подобное. Стилистически «поток сознания» оказывается в синтаксической неупорядоченности вещания, использования несобственно прямой речи, повествовательной манеры, реминисценций, лирических отступлений, ассоциаций и т. Термин «поток сознания» принадлежит американскому философу и психологу У. Джемсу.

Термин «П. с.» принадлежит американскому философу-идеалисту У. Джемсу: сознание — это поток, река, в которой мысли, ощущения, внезапные ассоциации постоянно перебивают друг друга и причудливо, «нелогично» переплетаются

В классических произведениях «П. с.» (романы М. Пруста, В. Вулф, Дж. Джойса) до предела обострено внимание к субъективному, потайному в психике человека; нарушение традиционной повествовательной структуры, смещение временных планов принимают характер формального эксперимента.

Подкрепление идея «потока сознания» получила в работах З. Фрейда, а затем К. Юнга. В первые десятилетия 20 в. мн. писатели с энтузиазмом говорят о «потоке сознания». Вокруг «потока сознания» уже как творч. принципа объединяется целая «школа», составившая собственно литературу «потока сознания»: М. Пруст, Г. Стайн, В. Вулф, А. Белый, наконец, Джеймс Джойс. С выходом его романа «Улисс» (1922) «поток сознания» был провозглашен мн. модернистами (Валери Ларбо, Итало Свево, Т. С. Элиот) единственно совр. методом.

10 Підтекст як художній засіб в творчості Хемінгуея: поняття „телеграфного стилю”, "теорія айсберга".

Хотя отдельные приемы, родственные подтексту, отмечены уже у писателей XVIII в., как сложившаяся поэтика подтекст входит в литературу лишь столетием позже. Он особенно характерен для психологической прозы, литературы конца XIX - начала XX вв., например, поэзии символизма (как средство создания индивидуальных поэтических мифов) и постсимволизма.

Крупнейшим мастером подтекста, придавшим ему философское обоснование, был Э. Хемингуэй, которому принадлежит сопоставление настоящей прозы с айсбергом: на поверхности видна лишь одна восьмая общего объёма, тогда как скрытая часть содержит все основные смыслы повествования, передающего прежде всего сознание невозможности завершенной, исчерпывающей интерпретации человеческих отношений в современном мире.То есть, по Хемингуэю, чем лучше рассказ, тем больше в нем ненаписанного, того, что читается между строк. Если писатель пишет достаточно чисто, по мнению Хемингуэя, то читатель будет способен понять скрытое так же ясно, будто оно и вправду написано. Сам Хемингуэй ещё в 1932 г. отмечал: «Если писатель хорошо знает то, о чём он пишет, он может пропустить много чего из того, что знает, и если он пишет правдиво, читатель почувствует всё пропущенное так же сильно, как если бы писатель сказал об этом. Величие движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды». 

Идущая от литературной наставницы Хемингуэя Гертруды Стайн разновидность модернизма, исполняющая так называемый «телеграфный стиль», предполагает жесткий отбор лексики и повышение тем самым цены отдельного слова, избавление от всех остатков риторики.

Среди характерных черт «телеграфного стиля» писателя исследователи называют точность и лаконичность языка, холодную сдержанность в описаниях трагических и экстремальных ситуаций, предельную конкретность художественных деталей, умение опустить необязательное.