Глава 12. Искусство первых лет правления Аменхотепа IV.

С. 306.

Это период, отличавшийся большой политической сложностью. Открытый конфликт фараона со жречеством и знатью.

Религиозная реформа – упразднены традиционные культы старых богов, в первую очередь, Амона-Ра. Введен культ нового солнечного божества – Атона.

Как показывают памятники, культ Атона существовал и ранее: Атоном иногда называли солнце еще в Среднем царстве, а на протяжении XVIII династии мы находим его все чаще и чаще. К исконным египетским религиозным представлениям относится и восприятие лучей в виде рук солнечного бога; в период XVIII династии такой образ солнца встречается и в литературе, и на памятниках искусства еще при Аменхотепе II. Далее, изображения солнечного диска со змеей – уреем, на которой висит знак жизни - анх, приближающийся к царю, имеются в ряде гробниц современников Аменхотепа III. Таким образом, облик нового бога в виде многорукого диска солнца был почерпнут иэ ранее существовавших в Египте религиозных представлений.

Характерно, что Атон и тогда мыслился связанным именно с царской властью и считался защитником фараона. В надписи на скарабее времени Тутмеса IV говорится, что когда царь "стремится к сражению и Атон перед ним, то он разрушает горы ... чтобы сделать обитателей чужих стран подобно подданным владычества Атона вовеки".

Особое значение Атону как покровителю царя фараоны начали придавать со времени Аменхотепа II. Уже тогда намечались поиски культа, на который могла бы опереться царская власть в борьбе с крепнущей оппозицией жречества. Фараоны пытались противопоставить Амону то Монту, древнего бога соседнсго с Фивами Гермонтиса, то Большого сфинкса в Гизэ - древнейшего символа обожествленного царя.

С. 313.

Желая нанести окончательный удар своим противникам, фараон на шестом году правления покинул Фивы и основал новую столицу в Среднем Египте, в таком месте, где горы, отступая к востоку, образовали полукруглую удобную для заселения равнину. От современного названия этой местности – района Эль-Амарны часто весь период правления Аменхотепа IV, равно как и искусство этого времени, называют амарнским.

Причины, побудившие фараона строить новый город именно здесь, не вполне ясны; несомненно одно, что город бога Атона должен был быть построен там, где до этого не было никакого иного города, так как в противном случае царь неминуемо столкнулся бы с местным культом, а следовательно, с местной знатью и жречеством.

Новая столица Египта получила название Ахетатон, что значит "Небосклон Атона". По-видимому, к этому же времени относится и перемена имен самого царя и его жены, царицы Нефертити, которые отныне стали называться Эхнатон ("Благой для Атона") и Нефер-Неферу-Атон («Прекрасен красотою Атон»).

С. 315.

Однако Ахетатон не стал и не мог стать подлинным сердцем Египта, ибо подавляющему большинству населения были чужды вводимые фараоном новшества. Закрытие храмов старых богов и истребление их изображений и даже имен не могло уничтожить веры в них, да и сама реформа Эхнатона была обречена на неудачу всей исторической обстановкой. Власть номовой знати и жречества имела слишком крепкие корни в экономике и идеологии египетского рабовладельческого государства, а реформы царя не дали ничего реального средним слоям рядовых свободных.

Фараон остался в одиночестве с небольшой группой своих приверженцев среди по-прежнему изнемогавшего под невыносимым гнетом классового неравенства народа, равнодушного к новому учению, и временно придавленных, но затаивших глубокую ненависть и накапливавших силы для новой борьбы владетельной знати и жречества.

К этому прибавились волнения в покоренных предками Эхнатона азиатских областях, правители которых воспользовались невниманием занятого внутренними делами египетского царя к вопросам внешней политики и подняли ряд восстаний, постепенно выходя из подчинения Египту. Осложнение внешнего положения было использовано врагами фараона в целях подрыва авторитета и его самого и нового бога, так как жречество стало объяснять все трудности и неудачи тем, что истинные боги – старые боги, разгневанные действиями царя-еретика, отвернулись от Египта.

С. 316.

Точные обстоятельства конца царствования Эхнатона неизвестны, однако, по-видимомy, он умер в Ахетатоне и был погребен в приготовленной там заранее большой скальной гробнице, в одном из помещений которой еще раньше была похоронена его вторая дочь, Макетатон; равным образом не знаем: мы, когда и где умерла царица Нефертити.

Еще при жизни Эхнатон назначил соправителем Сменхкара, мужа старшей царевны, Меритатон, который и стал его первым преемником. Сменхкара царствовал совсем недолго, но уже при нем началось возвращение к прежнему и был восстановлен культ Амона. После Сменхкара на престол вступил Тутанхатон, муж третьей дочери Эхнатона, царевны Анхесенпаатон. В момент воцарения Тутанхатон был еще ребенком, и этим обстоятельством воспользовались жречество и знать, чтобы решительно восстановить старые порядки. Фивы опять стали столицей, хотя двор часто находился в Мемфисе. Вновь были открыты храмы старых богов. Тутанхатон сменил свое имя, которое означало "превосходен жизнью Атон", на Тутанхамон, то есть "превосходен жизнью Амон", а его жена, имя которой значило ~живет она для Атона", приняла новое имя – Анхесенамон, то есть "живет она для Амона".

Царствование Тутанхамона было также непродолжительным: он правил девять лет и умер, не достигнув двадцатилетнего возраста. Престол перешел к виднейшему царедворцу Эхнатона - Эйе, игравшему все время важную роль в политических событиях периода. Возможно, что Эйе был в каких-то родственных отношениях с царской семьей. Свое вступление на престол он закрепил, по обыкновению, браком с вдовой Тутанхамона.

Эйе, как и предыдущие преемники Эхнатона, царствовал мало – не более четырех-пяти лет. После него престол занял полководец Харемхеб.

Несмотря на неудачу реформ Эхнатона, произведенный переворот оставил глубокие следы в египетской культуре, и полностью вернуться к старым формам жизни противники Эхнатона не смогли. Резкое и принципиальное нарушение всяческих канонов вызвало яркий расцвет творчества египетских мыслителей, поэтов и особенно художников, создавших произведения, справедливо считающиеся одними из лучших, а может быть, и лучшими памятниками египетского искусства.

Храм Атона в Карнаке и украшающие его статуи фараона Эхнатона.

Статуи фараона, стоявшие во дворе храма Атона, представляют собою колоссальные, свыше 3 м высотой, скульптуры, сделанные из песчаника. Фараон стоит, скрестив на груди руки с плетью и жезлом - символами власти царей Египта. Одежду фараона составляет традиционный шендит - парадное набедренное опоясание, поддерживающееся поясом с украшениями и прикрепленной к нему спереди пластиноЙ. Обычно такие украшения и пластины царских поясов делались из золота. На рассматриваемых статуях поясные украшения имеют форму картушей Атона и царя. Такие же картуши помещены и на больших тяжелых браслетах, плотно охватывающих руки фараона. Следует отметить, что шендит на данных колоссах подвязан очень низко, оставляя обнаженным почти весь живот.

Головы статуй имеют различные уборы: двойную корону обоих Египтов, клафт – царский платок со спускающимися по плечам концами, немес – повязку, кругло охватывающую голову и стянутую сзади в виде жгута. Однако в формах традиционных головных уборов имеются некоторые особенности. Так, наряду с обычным профилем нагрудных концов клафта ecть и иной, необыкновенный, к тому же у этого платка наплечные лопасти покрыты не полосами, а рельефными удлиненными прямоугольниками, которыми на статуях всегда передаются локоны. На некоторых статуях поверх клафта надет новый убор, изображающий, по-видимому, два схематизированных страусовых пера – символы истины. Выбор подобного оформления вполне понятен в свете той роли, которую занимала «истина» в учении фараона. Как мы увидим далее, именно богиня истины Маат изображена охраняющей Аменхотепа IV на рельефе в фиванской гробнице везира Рамеса.

Однако главный интерес скульптур из карнакского храма Атона заключается не в их одеянии, а в том, как передан здесь образ фараона. Перед нами несомненный портрет: худощавое, очень узкое и вытянутое лицо с большими узкими глазами, которые полузакрыты тяжелыми веками, длинный нос, большой рот с толстыми губами, причем верхняя несколько выступает над отвислой нижней, чрезмерно развитый, вытянутый подбородок.

Не менее своеобразны и формы тела фараона. Длинная тонкая шея с резкими линиями туго натянутых сухожилий переходит в округлые плечи, причем худоба шеи еще более подчеркивается выступающими ключицами. Тело поражает женственностью тонкой талии, нездоровой мягкостью большого одутловатого живота и пухлых бедер.

Аналогично показан фараон и на рельефах храма Атона: отмеченные особенности скульптур Аменхотепа IV перенесены на плоскость, причем, как и позже в Ахетатоне, добавляется еще одна отличительная черта - выгнутая линия шеи (рис. 152).

Однако, хотя колоссы Аменхотепа IV и его изображение на рельефах бесспорно являются портретами, они выполнены в ином плане, чем царские портреты первой половины Нового царства. Раньше индивидуальные черты лиц фараонов при их скульптурном воплощении несколько приглаживались и передавались с явно идеализирующей тенденцией, не говоря уже о чисто условной канонической трактовке тела, в итоге чего создавались приподнятые монументальные образы, свойственные вообще египетскому портрету. Индивидуальные же черты Аменхотепа IV, наоборот, настолько подчеркнуты и усилены, что именно чрезмерная их заостренность и воспринимается как отличительное свойство нового стиля, отвлекая внимание от несомненно присущей им монументальности.

Если, таким образом, новый стиль в фиванском искусстве полностью сложился не позднее пятого года правления Аменхотепа IV, встает вопрос, когда и в связи с какими событиями начался процесс сложения этого стиля и как он протекал.

К сожалению, памятники первых пяти лет правления Аменхотепа IV весьма немногочисленны.

Принципиальный и декларативный характер нового стиля подтверждается одновременным появлением его в скульптуре и рельефе: и здесь и там образы царя, царицы и царевен отличаются одними и теми же основными чертами, и несомненно, что отбор этих черт был произведен сознательно и утвержден как официально признанный и обязательный для любого вида памятников иконографический образец.

С. 321.

Перемена стиля, и притом перемена резкая, была неизбежным следствием проводившихся фараоном мероприятий. Изображения предшественников Аменхотепа IV, отличаясь друг от друга хотя и идеализированными, но тем не менее портретными лицами, имели в то же время одинаковые стандартно-мощные тела, аналогичные телам современных им статуй богов. Сходство скульптур богов и царей усиливалось еще тем, что и лица статуй богов обычно повторяли черты лица правящего фараона, ибо поскольку последний считался сыном по плоти верховного бога, то было естественно, чтобы и их внешние облики были схожи, и тем самым наглядно подтверждали божественное происхождение царя. Вследствие подобных представлений невозможно было при борьбе с прежними культами сохранить какое-либо сходство между изображениями Аменхотепа IV и привычными образами царей, так как это было бы сохранением сходства с отныне враждебными богами. Отсюда вытекала необходимость создания новых, принципиально отличных образов фараона и членов его семьи. Поиски этих новых решений в соответствии с общим характером учения Аменхотепа IV, в котором много внимания уделялось провозглашению "истины" и которое находило поддержку среди новых приближенных к царю людей, вылились в попытки возможно более точных передач отличительных черт облика фараона, каким бы болезненным или некрасивым он в действительности ни был.

Все это надо было осуществить в кратчайший срок. Мероприятия, сопровождавшие реформы Эхнатона, проводились решительно, старое быстро заменялось новым.

Нам сейчас трудно представить, какое разительное действие должны были производить новые памятники своюш небывалыми формами на ошеломленных современников Аменхотепа IV. Вместо прежних крепких могучих фигур фараонов статуи нового царя показывали слабое тело с большим животом, непомерно широкими бедрами и узкими щиколотками хилых ног. Необычны были и лица этих скульптур, лишенных привычной идеализации и не скрывавших свойственной царю болезненной слабости.

Но вместе с тем чрезмерная заостренность раскрывала фанатическую одержимость, которая была свойственна Аменхотепу IV. Несгибаемой убежденностью в правоте своего деда веет от лиц его карнакских колоссов. Своеобразной внутренней силой и упорством полны эти кажущиеся на первый взгляд столь слабыми фигуры, являющиеся ярким и глубоким выражением нового стиля на первом, фиванском этапе его развития.

Этот этап, несмотря на всю его краткость, был решающим для амарнского искусства.