Глава 14. Изобразительное искусство Ахетатона (первая четверть 14 в.До н.Э.)

С. 347.

Заканчивая в XII главе обзор развития искусства первых пяти лет правления Аменхотепа IV, мы видели, что к тому моменту, когда фараон принял решение о постройке новой столицы и о переезде туда со всем двором и верховным государственным управленческим аппаратом, уже определилось содержание и формы не только нового официального религиозно-философского учения и нового государственного культа, но и нового направления в искусстве.

Совершенно естественно, что этот стиль, одобренный царем как соответствующий его религиозно-философским взглядам, должен был распространиться и на памятники, создававшиесн для новой столицы в первый период ее строительства.

К числу таких памятников относятся знаменитые пограничные стелы Ахетатона, датированные шестым годом правления фараона. Эти стелы были высечены на отвесных плоскостях гряды скал, служивших естественной границей города. Верхняя часть стел была занята изображениями поклонения царя и его семьи Атону, а нижняя текстом, содержавшим извещение об основании Ахетатона, клятву царя не покидать пределы новой столицы, указание на размеры ее территории, посвящение ее богу Атону и перечисление всех основных будущих сооружений столицы – храмов, дворцов, гробниц для царя, царицы, старшей дочери, священного быка Мневиса. Изображения на стелах имели одновременно религиозное и политическое значение, так, как они подтверждали непреклонность воли фараона продолжать взятый им курс.

С той же целью рядом со стелами были высечены колоссальные скульптуры царя и царицы с жертвенниками в руках в знак почитания солнца.

Центральное место на рельефе каждой стелы занимает солнечный диск, многочисленные лучи которого оканчиваются руками, протянутыми к двум симметричным группам царя, царицы и двух царевен, занимающим правую и левую стороны композиции. Эхнатон и Нефертити протягивают к солнцу обе руки, царевны по одной руке с систром, другая рука у них опущена вниз. Вся поверхность между солнцем и фигурами занята столбцами иероглифических надписей, содержащих имена и титулы самого Атона, царя, царицы и их дочерей. Имена Атона и здесь и в тексте клятвы имеют, разумеется, раннюю форму, а царь назван уже своим новым именем - Эхнатон, Нефертити также носит новое имя - Нефер-Нефру-Атон, то есть "Прекрасен красотою Атон".

Все фигуры на рельефах пограничных стел, равно как и скульптуры около них, отличаются тем же заострением портретных черт, которое было столь характерно для скульптур и рельефов храма Атона в Карнаке и рельефов фиванской гробницы Рамеса.

И здесь отобраны те же самые черты - удлиненный овал лица Эхнатона с толстыми, точно вывернутыми губами и отвислым подбородком, выгнутая худая шея с натянутыми сухожилиями, резко обозначенные ключицы, пухлый живот, хилые ноги с чрезмерно полными бедрами и очень тонкими щиколотками. Новостью является лишь полный профиль плеч царя и царицы, уверенный и правильный рисунок которых четко выступает в резких тенях, бросаемых врезанным рельефом стен.

С. 374.

Еще полнее и ярче, чем в рельефе и росписи, это выявилось в скульптуре. Разбирая в XIII главе архитектуру Ахетатона, мы уже отмечали то большое значение, которое имела скульптура в убранстве дворцов, храмов, гробниц новой столицы. Огромные статуи царя из кварцита и черного гранита обрамляли парадный двор официальной части дворца, такие же скульптуры, но из известняка украшали портики перед входом в восточное святилище главного храма и во второй внутренний двор дворцового святилища. Изображение на рельефе в гробнице Хеви неизвестного нам по раскопкам храма «Тень Тии» показывает, что и в этом здании также стояли крупные статуи Эхнатона, Тии и Аменхотепа III. Статуи Эхнатона и Нефертити с жертвенниками в руках стояли около алтаря в главном храме Атона, а большая статуя, изображавшая сидящего Эхнатона, стояла во дворе восточного святилища этого храма. Однако от всех этих скульптур до нас дошли только тысячи таких мелких обломков, что без изображений храмов на рельефах гробниц ахетатонской знати нам было бы трудно даже представить себе их первоначальный общий облик.

Судя по этим обломкам, в храме было множество статуй самых различных размеров и материалов из твердого и мягкого известняка, кристаллического песчаника разных оттенков, алебастра, диорита, нескольких сортов гранита. Все эти скульптуры изображали царя и членов его семьи и являлись вотивными статуями, посвящавшимися по тому или иному поводу в храм (ср. рельеф в гробнице Ипи, на котором Эхнатон и Нефертити подносят Атону скульптурное изображение его картушей и свои собственные статуэтки).

Из назначения разбираемых скульптур понятна их иконографическая ограниченность: обычно они изображают либо стоящие фигуры с жертвенником в руках, либо коленопреклоненные (рис. 170, 171), то есть, воспроизводят давно известные типы статуй.

С. 379.

Раскопки обнаружили в Ахетатоне ряд больших скульптурных мастерских, что вполне естественно, поскольку для зданий новой столицы требовалось большое количество статуй. Статуи стояли не только в официальных учреждениях, но и в частных домах, как мы это увидим дальше.

Ценность находок этих мастерских очень велика, ибо именно они дали нам возможность узнать, чем была в действительности скульптура Амарны, да, собственно говоря, и чем было вообще амарнское искусство.

Мастерская крупного амарнского скульптора занимала большой участок земли. Образцом может служить справедливо получившая громкую известность мастерская главного скульптора Тутмеса, найденная в 1912 г. на квадрате Р. 47.1-3. Весь участок был, как всегда, обнесен стеной. Дом начальника скульпторов, стоявший в центре участка, представлял собою обычное жилище богатого египтянина. Во дворе находились служебные помещения, зернохранилища и колодец, а в южной части двора - жилище меньшего размера, очевидно, принадлежавшее помощнику скульптора. К этой стороне двора примыкал второй двор, отделенныЙ от первого стеной, в которой имелся проход. Этот двор был застроен рядом маленьких глинобитных хижин, очень похожих на жилища работников некрополя в описанном выше поселении к востоку от Ахетатона (см. стр. 345). Здесь, очевидно, жили рядовые мастера, работавшие под руководством начальника мастерской.

В самой северной части двора, за домом главного скульптора, находилась его мастерская. Здесь были и особое помещение для формовки из гипса, и комната, где были найдены различные гипсовые отливки. В формовочной мастерской имелись запасы заготовленного для работы гипса. На обоих дворах были устроены колодцы, так как потребность в воде при работе скульпторов была большая.

Во дворах лежали куски камня различных пород и выброшенные части статуй, почему-либо забракованных в процессе работы. Такие же фрагменты были найдены и в жилищах мастеров, которые работали, очевидно, и на дворе, и в своих домах.

Интереснейшие материалы, обнаруженные на территории данной мастерской, помогли установить имя начальника мастерской, вскрыть процесс работы скульпторов и, что особенно важно, дали нам прекраснейшие образцы их творчества. Имя начальника мастерской было найдено случайно: на обломке крышки ларчика из слоновой кости, обнаруженной во дворе в одной из куч ненужных обломков камня и иного мусора, была надпись: "начальник скульпторов Тутмес". Конечно, мы не можем с полной уверенностью сказать, что так именно звали главного скульптора данной мастерской, однако это вполне вероятно. Равным образом мы не можем дать ответа и на другой вопрос ­­– был ли он автором тех шедевров, которые обнаружены в его мастерской, но, учитывая, что основные рабочие помещения примыкали именно к дому главного скульптора и что как раз здесь находились, как мы увидим ниже, два явно признанных образцами замечательных бюста Эхнатона и Нефертити, думается, что у нас есть достаточно веские данные в пользу признания Тутмеса тем гениальным скульптором, который создал лучшие из найденных в его мастерской портретов.

Таких портретов несколько. В первую очередь следует назвать упомянутые парные бюсты Эхнатона (79) и Нефертити (80). Сделанные из известняка в натуральную величину, оба бюста были раскрашены. К сожалению, портрет фараона был безнадежно изуродован при разгроме Ахетатона во время восторжествовавшей реакции. Так как оба бюста стояли на полке при самом входе в помещение, где находились отливки и модели, то они привлекли в первую очередь внимание людей, ворвавшихся в мастерскую для ее уничтожения. Естественно, что первый удар получило изображение фараона, и бюст его упал с раздробленным лицом. К счастью, одновременно от сотрясения бюст Нефертити тоже упал, и при этом лицом вниз, благодаря чему, очевидно, преследователи не стали его ломать, а направились дальше. Так и был найден через три тысячи с лишним лет этот замечательный портрет (рис. 172- знаменитый раскрашенный бюст Нефертити в синем головном уборе, находящийся ныне в Берлине).

Перед нами лицо молодой женщины с нежным овалом, небольшим ртом, тяжелыми веками, слегка прикрывающими глаза. На ее голове надет высокий головной убор, который носили царицы в конце XVIII династии, и кажется, что тонкая длинная шея слишком хрупка для такой тяжести. Золотая с цветными вставками повязка обвивает этот убор, пестрое ожерелье обрамляет плечи.

Совершенно поразительно мастерство, с которым скульптор передал лицо, точно дышащее жизнью, и вот это исключительное умение создать такой живой образ при явно очень строгом отборе черт свойственно и другому, не менее замечательному портрету Нефертити, также найденному в мастерской Тутмеса (рис. 173, 174). На этот раз перед нами головка меньшего размера, имеющая высоту 19 см; она сделана из желтого кристаллического песчаника, прекрасно передающего смуглый цвет загорелого тела. Портрет не закончен – не доделаны уши, не вставлены глаза, которые, как и брови, и отсутствующий головной убор, должны были изготовляться из других материалов. Однако и на том этапе, на котором прервалась работа мастера, его творение производит незабываемое впечатление. Как и в первом случае, перед нами, несомненно, произведение большого реалистического искусства. С поразительным мастерством создала рука гениального мастера эту почти неуловимую моделировку щек, висков, шеи, этот чуть улыбающийся изумительный рот, на губах которого еще сохранилась слегка поблекшая красная краска (табл. VII).

Тем же творческим почерком отмечен и ряд других прекрасных работ из мастерской Тутмеса— чудесная статуэтка Нефертити, сделанная из известняка и изображающая царицу уже в последние годы ее жизни, поблекшую и исхудавшую (рис. 175); головки для статуй царевен; портрет самого Эхнатона,8i в котором мы уже не видим обостренного преувеличения основных черт лица фараона; при бесспорном сохранении портретности образ Эхнатона в этих скульптурах передан так же правдиво, с такой же жизненностью, какой отмечены головы Нефертити (рис. 176).

Все эти памятники стилистически едины с портретными скульптурами Нефертити, причем их сходство с оригиналами несомненно. Овал лица старшей царевны Меритатон, ее выступающий подбородок, неуловимая болезненность явно унаследованы от Эхнатона (рис. 177, 178), тогда как рот повторяет очертания губ матери. Иными чертами отличается лицо третьей дочери, Анхесенпаатон, ставшей впоследствии женой Тутанхамона: для этого еще детского нежного личика характерны мягкие, лишенные остроты линии. Чрезмерно вытянутые черепа этих головок являются результатом условной стилизации слегка удлиненных голов дочерей Эхнатона.