21.07.98. День пятый – дневка.

Накануне решили все же сделать дневку; в основном для Тихонова, чтобы разобрался с мотором. Проснулся я в шесть от невероятной жары и духоты в палатке, весь в поту, и сразу кинулся в воду: иначе сожрали бы комары и мошка!

Алик уже встал и уехал проверять сетки. Ну, очень жарко!!!

Забрались со Славой от мошки в свободную энцефалитку, но полежать там не успели: Альберт вытащил. Он привез рыбу и уже ее разделал. Два щекура (один большой) и два пыжьяна. Львович все это пожарил.

Тихонов совершенно офонарел! К мотору не подходит: заявил, что во всем виноват бензин!! В одиночку «квакнул» и неоднократно добавлял. После обеда, вылезая из энцефалитки, начал просто падать. Ну и чудак на букву М!!!¹⁰

На обед, кстати, была юшка из голов, жареные сиговые, упомянутые ранее, и по помидоринке на брата.

После обеда наладили спиннинги, сделали, как обычно, крепления для них на байдарке.

Жара стоит для здешних мест небывалая. Градусов, наверное, 27! Целый день купались. Я раз 6-7.

После обеда, пока я пишу, Сергей и Валера уехали бросать. Мы с Сявой через часок к ним подплыли – у них ничего! Видимо вода настолько теплая, что местная рыба, для которой привычна холодная вода, перестала кормиться.

А «бандит» преспокойно завалился в палатку, и там нагло храпит! С ним, и с ситуацией надо что-то делать! Альберт предложил потерять день, сопроводить его с мотором в Шурышкары и отправить домой.

Через два часа и мы со Львовичем поехали поспиннинговать. Бросали много и разнообразно: непрерывно меняли блесны. Я оказался первым, у кого была хватка. На «аглию лонг» № 3 взял окунь на 0.6 кг. И больше ни у кого ничего! Жара, жара!!

Вечером сварили уху и коптили окуней. Сделали две порции. Одну – как обычно с предварительным просаливанием. Вторую – по способу Максимова. Он впрыскивает в живот через брюшную стенку одноразовым шприцом насыщенный соляной раствор, после этого рыба загружается в коптилку и сразу ставится на огонь. Оба варианта получились неплохо. Едим в энцефалитке: это хоть как-то спасает. Я на севере летом седьмой раз, но такого никогда не видел! Альберт, несмотря на его стаж, похоже тоже!

Вечером, когда Сережа и Валера уехали за окунями на коптеца, мы втроем воспитывали уже неуважаемого Владимира Петровича, который к этому времени соизволил проспаться.

На выбор ему было предложено три варианта:

1. Вернуться с мотором назад.

2. Утопить мотор, слить бензин и спокойно идти дальше.

3. Идти и по возможности чинить.

Тихонов с личиком невинного херувима выбрал, естественно, третий. Я же сильно сомневаюсь, что он будет что-нибудь делать!

Легли спать пораньше – завтра идем в Хольцюган, с вечера запаковались.

И будет там боль-шая дорога, и путь по ней назовется путем святым: нечистый не будет ходить по нему; но он будет для них одних; идущие этим путем, даже и неопыт-ные, не заблудятся

Ис.35:8

22.07.98. День шестой. Второй день на воде.

Пишу на стоянке в 22⁰⁰ по Москве. Слава только что поблеснил, но пока в Хольцюгане не было еще ни одной поклевки!

Почти совсем не использую диктофон. Далее записи на кассетах.

Шестой день пути. 22 по Москве – 24 местного. Лежу в энцефалитке и наговариваю на диктофон дневные события.¹¹

Итак, начинаю день по порядку.

Палатку по предложению Сявы поставили без тента. Жара стоит для Заполярья немалая, а тент набросить – минутное дело. И вот ночью (спал в одних часах, и времени было 2²⁰) ¹² по палатке застучал дождь. Мы с Валерой, как были голые, выскочили набрасывать тент. Львович даже не проснулся. Быстренько его набросили (не Львовича, а тент, конечно!). Сделать это легко, посадить люверсы и натянуть растяжки, но мошки было столько, что она нас мгновенно облепила начерно! Начерно!!! Я столько этой мерзости вообще не видел никогда! Тент пришлось накидывать в два приёма. Накинули половину – побегали по лагерю (очень быстро!), стряхивая с себя нечисть, а затем набросили и вторую половину. Затем со страшной скоростью забрались назад в палатку. Я целый час чесался: жрут они со страшной силой и ощущение такое, что валялся в крапивных зарослях.

Утром встали как обычно. Собирались, паковались, окунь был копчёный, похлебали вчерашней ушицы. Валера с Аликом сняли сетку. Урожай – мешок (картофельный!) окуней. Почти всё оставили, лишь немного засолили на будущий коптец. (Сява, кстати, их только что закоптил). На спиннинг рыба не берёт, а ловить сетью – занятие бессмысленное. Сохранить в свежем виде при такой жаре рыбу проблематично, а Альберт заявил, что тратить соль на сорную рыбу – преступно!¹³

Отшвартовались в 9²⁰. Порядок следования: Алик с Сергеем, затем Валера с Тихоновым и мы с Сявой. Валера исполняет роль капитана, т.к. Тихонов исполняет роль адмирала в законе.¹⁴ На входе в Хольцюган в разливах из воды торчит здоровенная башка с ушами. Лось сидит по горло в воде: спасается от мошки. Решили со Славой подъехать и поснимать «Зенитом». Однако он нас углядел достаточно рано, и, резко развернувшись, с фонтанами брызг почёпал в лес. После этого решили распаковать камеру и держать наготове: увеличение всё-таки пятнадцатикратное. Решил попробовать поснимать, однако кнопка «Запись» работать отказалась! Видимо, Сергей при съёмке снятия сетки своей лапищей (гандбольной! – померили, больше Славиной) так надавил на клавишу, что бедная не выдержала. Забегая вперёд: Алик с Сергеем починили. Пришлось отвинтить много винтов. Оказалось, что вывалилась какая-то пластмассовая деталь. Пришлось достаточно тонко поработать.

По прохождению. Около трёх часов шли исключительно на веслах – течение совсем не ощущалось. Пупок при этом не рвали, иногда бросали – ни поклёвочки, сплошная тишина! Идём все в мыле (во всяком случае, я) – жарища. Встали на перекус (не грех повториться – мошки до черта!). Сварили ушицу из сырка и щёкура (если можно так назвать: соль, перец и рыба в наваре), попили кофейку и порулили дальше. Начались перекатики. Река заметно идёт вверх, Алик говорит, что воды на 20 см. больше, чем обычно. Перекатики проходимы как на вёслах, так и на верёвочке. У меня неприятность – при прохождении переката забыл застегнуть карман-кенгуру на анораке, и уронил в воду нож. Поискал, но не нашёл, с концами. Что делать, не судьба! Пару раз купались – хоть и небольшое, а облегчение. Чаги много по берегам: Мы с Сявой пару раз вылезли и срезали её предостаточно. Грибов нет, стоят только старые. Голубики много, но ещё зелёная. Морошки не видели. По берегам много маральего корня и растут красивые жёлтые цветы на кустарнике. Ярко-жёлтые, в Ярославле девушки ходят в таких блузках.

Добрались благополучно до места стоянки. Стоянка нормальная: высокий берег, река делает поворот в камнях. Поставили палатки, энцефалитку. Мы с Львовичем байдарку разгружать не стали, только привязали покрепче к кустам за парашютные стропы, которые используются для проводки корабликом. Валера потихоньку приноравливается. Правда, ему досталось: кроме всего прочего (две канистры с бензином и мотор), у них лопнул трос усиления и байда прогнулась. Мотор торчит сзади и прогибает судно дальше некуда. Тихонову дан приказ мотор снять и упаковать!¹⁵ Тихонов, однако, этого делать не стал, и с устатку (а может, с бодуна!) завалился спать. Сварили гречневую кашу с двумя банками тушёнки и заварили чагу. Москвичи идут перед нами. Мы пришли на стоянку, где они накануне стояли, костёр ещё тлел – Альберт развёл костёр из старого огня без спичек.¹⁶ На стоянке с прошлого года (от Алика команды) остался тросик для котелка и лопатка для переворачивания рыбы – забрали, пригодится! Вечером в энцефалитке Алик и Сергей починили камеру.

Салихов рассказал, как в былые времена, одна из групп проскочила вход в ручей Альбертюган (название уже почти узаконенное!) и пошла дальше по Хольцюгану вверх. Они вошли в тупиковую систему озёр, проплутали там несколько дней и вынуждены были вернуться в Шурышкары.

У Алика, кстати, был ещё один интересный случай. С ним на кругосветку пошла команда крутых горников, но в водный поход они пошли впервые. Альберт их предупреждал о необходимости взять «бродни», но они не вняли и захватили с собой лишь короткие резиновые боты. С такой «снарягой» пришлось просидеть две недели на Шурышкарском соре, половить рыбу, «уговорить» всю водку и вернуться назад.

Для истории привожу полностью мой и Альберта диалог о прохождении системы озёр на водоразделе. Алик мне объясняет по карте, диктофон включён. Я рассматриваю карту и внимаю.

Алик (отмечая на карте карандашом точку): Вот отсюда начинается Сезымюган. Из Сюрприза здесь вытекает Сезым, а здесь Хольцюган. Вот две реки: одна сюда пошла, другая сюда. Мы доходим до Сюрприза и должны встать вот в этой точке, на этом мысу.

Я: А где то место, где можно не найти вход в протоку и спутать?

Алик: Можно спутать? Дошли вот до этой точки, этот ручей – он метровый по ширине!

Я: Всего лишь!?

Алик: И можно ухайдакать вот сюда. Там основная река. (Хольцюган). Отсюда очень даже просто улететь в другие озёра. Можно вот здесь войти и здесь. (Показывает на карте). Все эти озёра соединяются с разными мелкими, которые не отмечены на карте, и будешь ты там плутать.

Вот Пеунов из Зенитно-Ракетного училища... Они дотащились вот сюда. Они вообще чуть не погибли. Стали затёсы ставить. А ведь и описание и карта у них были! Юрка потом мне рассказывал, что на этих озёрах лебедей море. И чего только там нет! И сырка ловили. И думали, что это Сюрприз! Ну кто откуда знает, какое озеро? По описаниям вроде, похоже. И потом стали затёсы ставить, что в этом озере были, в этом. Так потихоньку и вышли».

Сергей: И сколько они выходили?

Алик: Месяц! Вышли назад на Хольцюган и через Шурышкары вернулись. И тому парню, который их вёл, чуть морду не набили. Когда они проходили мимо развилки ручьёв, он с бодуна выскочил на берег. А я там записки оставлял. В тот раз Кудре оставил записку, мол, Володя, встречаемся на Сюрпризе (у нас в неделю была разница). Будем играть в футбол: мяч брали с собой! Эти из Зенитно-Ракетного и прочитали эту записку. А в ней ещё было сказано – Володя, желаю тебе большой воды. Прочитали и кричат, что какой-то мужик желает нам большой воды! Ну, по большой воде и пошли.

Кстати о коллегах-москвичах. Вот мы подойдём к ручью (Альбертюгану), и если, трава по берегам примята, значит, они пошли верно. Если нет, то промахнулись. Правда, у них хорошая карта, двухкилометровка. С ней трудно промахнуться.¹⁷

Вожди слепые, оце-живающие комара, а верблюда поглощающие!

Матф.23:24.

23.07.98.

Идём вверх по Хольцюгану второй день.¹⁸ Утром встали, не спеша, запаковались. Доели кашку, добавили копчёным окушком. Шли в основном на вёслах. Сергей на прохождении стрелял три раза по уткам: две уронил, одну поднял, да и тех забыли на стоянке.

По этому поводу в энцефалитке состоялся разговор, который привожу ниже.

Алик: Одна утка стоит 1 р. 95 к.

Сергей: Утка весит 200 грамм. Получается как сырокопчёная колбаса!

Я:- Навар не хуже сырокопчёной колбасы.

Сергей: Ну разве что навар, а остальное можно выкинуть.

Алик: Нагрузка была приличная, и мужики решили с устатку выпить полбутылочки. Полкегли 2 литра. Развели целую, и её охороводили.

Я: Причина простая – зачем было целую в энцефалитку тащить. Была бы половина, и никто бы не полез из палатки! Мошка по-прежнему достаёт! Это главная особенность нынешнего путешествия. Альберт Николаевич, прокомментируйте, пожалуйста, сей факт.

А: Все члены экипажей имеют накомарники, у них всё в порядке. Кроме егеря и меня. Они без накомарников, а у меня рожа побитая. (Смех). Все опухли. Комар кусает так, что синяк становится сантиметр на сантиметр.

Я: Я просил рассказать немножко о другом: как было в прошлые походы. У тебя статистики больше – я, например, был здесь четыре раза, но такое впервые!

Алик: Изобилие комаров, конечно. Мошки – как обычно, но комара не в пример больше.

Я: Должен сказать, что не оцененная мною в прошлом году палатка-энцефалитка очень и очень нам пригодилась. Без неё поесть было бы весьма проблематично! Не знаю, как наши конкуренты выкручиваются с приёмом пищи, а тем более с отправлением естественных надобностей! ¹⁹ Мы-то больше в воде! (Общий смех!).

[Дополнение к 23.07.98. Купались много раз, благо вода очень тёплая – жара поспособствовала. Кстати: в воде справляется нужда малая и, особенно, большая.]

Алик (смеясь): Владимир Петрович предложил новый вариант: использовать не бумагу, а осоку... ²⁰

Я: Ну, тут ты не прав – мох в войну использовали для повязок, он стерилен.

На обед сварили корейскую лапшу и кофейку откушали. И доедали копчёную рыбу.

Алик: И после этого у Владимира Петровича понос был.

Я: Самое главное – утопил нож с ножнами «Золлинген». Не застегнул на перетаскивании байдарки через перекат карман-кенгуру, и мой нож (клапанная сталь) упал в перекат и утонул. И ножны «Золлинген» трофейные. А за ним, в тот же день Сергей обнаружил отсутствие и своего ножа.

Сергей: Да, потерял я нож. С 1979 года был при мне на всех охотах...

Алик: И нашёл могилу на Полярном Урале.

Я: Думаю, что это дань местному царю природы. Будем надеяться, что всё это скомпенсируется в дальнейшем.

Сергей: самое моё главное вчерашнее наблюдение – здесь совсем нет птиц! В байде еду и Алику говорю: ну чувствую что-то не то... А потом стукнуло: здесь же птицы не поют, их нет! Впечатления тяжелые! По сравнению с нашим лесом гробовая тишина. И вот сейчас птицы начали появляться, прямо удовольствие, когда птичка запела.

В энцефалитке горит спираль-фумитокс Сергея. Вроде живность потихоньку дохнет. С обилием комаров и непрерывным потением идёт бешеный расход репеллентов. Валера свой уже выпрыскал.

Сергей: Он уже вторую взял.

Я: И 60 пачек сигарет!

Вчера шли довольно тяжело и вечером решили сделать в некотором смысле праздничный обед. (Алик об этом уже упоминал). Укушали эту кеглю...

Сергей: и укушались хорошо...

Я: Но и спали все хорошо. Правда, Алик на другой день страдал головой.

Сергей: Не головой, а головной болью. Головой он пока не страдает – рановато (смех).

Так что 23.07 всё прошло без особых приключений. Тепло: купаемся – потеем, купаемся – потеем.

Алик: особенно я: потому что климакс. В пот бросает.

Шли в основном на вёслах, на берег выходили редко: когда нужно было перебраться через сильную перекатную струю.

Раб сказал ему: может быть, не захочет женщина идти со мною в эту землю, должен ли я возвратить сына твоего в землю, из которой ты вышел?

Быт.24:5.

24.07.98.

Идём весь день на верёвочке, корабликом. Течение уже сильное. Перепад высоты большой, и «корабликом» проводить удобнее. Сильно выматывает. Валера здорово настропалился. Сначала отставал, или мы его нагоняли. Сява бежит очень здорово: я без байды еле за ним успеваю. Ну и Валера вскоре стал двигаться со сравнимой скоростью. Правда, после того, как Львович преподал ему 40 – минутный урок, остался с ним и показал, что и как. Валера молодец – не кряхтит и воз тянет! Впечатлений мало – весь день шли. По сторонам смотреть некогда – только успевай под ноги смотреть! День был хороший, светило солнышко. Идём по следам москвичей. После них остаются ещё тёплые костры: я пробовал угли рукой. Мы их потихоньку нагоняем. С предыдущей стоянки они ушли около 15⁰⁰, а мы туда пришли в 17⁰⁰.²¹ Может быть они идут по ночам, хотя какая ночь – полярный день стоит.

Зато сегодня (24-ого) 10 выстрелов и 11 штук. С одного выстрела 3 утки.

Пришли и стали на постоянную стоянку Алика. Стоянка красивая : река делает букву Z среди камней, высокий берег, на сливах два щучьих омутка. Быстренько ткнули палаточки. Алик лично приготовил уточек, правда, Сергей, пока их чистил, наверное проклинал, что их подстрелил. (Ремарка Сергея : что делать, жены здесь нет – чистить некому.). Он недочистил три утки и сбежал – гнус проклятый его совершенно замучил!

Я там в этот момент мыл посуду и могу засвидетельствовать – вся нечисть летит на кровь. Уточки и похлёбка были очень даже ничего, по общему мнению – особенно похлёбка! Сейчас будем спать, а завтра очередной ходовой день. Алик уже всё распланировал.

Я.: Альберт Николаевич, а можно Вас попросить план на диктофон изложить?

Алик: Завтра будет самый сложный отчасти момент перехода. Будет подъём до озера Сюрприз. Это подъём по ручью километров шесть.²² Проход по озеру, там пообедаем. После этого двухкилометровый проход до Сюрприза, и на этом кончается Хольцюган. Сложно – это ручей шесть километров, надо идти хлеще, чем зелёные береты, потому что падаешь, вертишься. Ручей идёт, как лиственница, вверх и петляет. Скорость ручья очень бурная, много камней, много всяких помех – деревьев, кустов. Проваливаешься по метру, бывает, в канавы. Вот в этом то и заключается сложность.

На стоянке дядя Слава бегал – бегал, исхитрился и поставил донку на утиную кишку. Я ещё посмеялся – почему одну? Надо было пять! А он: если есть кто, возьмёт и на одну. Кто его знает! А вдруг налим.

Алик : Ну какой здесь налим!

Я: А вот Валера видел, как рыба из воды прыгает, да и Алик говорил, что сырок здесь поднимается.

Алик: Ну мы шли и видели, что скелеты щук лежат на стоянках.

Сергей: Щука вряд ли возьмёт на кишку.

Алик : Щука всё возьмёт.

Я: Надо бы здесь побросать, да неохота.

Алик: Сява уже бросал. Единственное чего боюсь: когда дойдём до рыбы, в лагере никого не будет. Все будут рыбу ловить и некому будет обед готовить.

Я: Пока мы всё делаем на добровольной основе, а дальше можно и дежурство установить. Можно ввести и прошлогодний режим: двухразовое питание, утром готовим все вместе и разбегаемся по интересам; а вечером собираемся и опять все вместе кашеварим.

Сергей: Когда баню установим? А то уже пора мыться.

Я: Как только будут камни.

Алик: Первая баня, я думаю, будет на Элькашоре.

Я: Может быть стоит сделать немножко по-другому, а то до Элькашора далеко. Как выйдем на Танью, дойдём до хариуса, так и устроим баню. А на Элькашоре сразу же ещё одну устроим. При этом даже и днёвку можно не делать.

Алик: Это как?

Я: Сколько нам идти до Элькашора по Танью?

Алик: Один день.

Я: А мы пройдём за два. Разделим путь пополам, встанем часа в два. Будем делать баню и хариуса ловить. К 6 вечера будет баня! Паримся, накатываем по соточке, спим и с утречка докатываем до Элькашора! Вот такой режим неплохо бы реализовать. Понятно, что можно за один день пройти, но ведь мы хотим идти и ловить – там места очень хорошие. Мы в прошлом году со Славой на нескольких местах ниже Элькашора хорошо половили! Алик сказал, что идём вниз и ловим, а что ловим – не уточнил. Мы решили, что хариуса. Алик полетел вперёд. У нас с Львович стало клевать. Мы первый десяток выдираем, второй выдираем. Я в азарте расколол единственный прозрачный поплавок. Рядом ловит молодёжный экипаж, но у них получается плохо. Валера, если честно, так и не научился ловить хариуса, да и у Сашки не особенно получается. А у нас с Львович прёт. Алик впереди уж в воздух стрелять начал в панике: где мы там пропали? А плёсик интересный попался – ничем не примечательный, но клюёт непрерывно. А до этого шли, бросали и не клевало.

Сергей: Надо смотреть, а то методы ловли разные, в Архангельске одни, здесь другие.

Я: Мне бы интересно было москвичей в деле посмотреть. Их командир уж больно много о нахлысте говорил²³. Я не очень верю в эффективность нахлыста здесь, хотя о нахлысте в интернете говорят как о высшем классе ловли!

Сергей: Я у него спросил: «На сколько ты можешь закинуть?» Он ответил, что дальше 20 метров не закинуть. Но 20 метров здесь очень маленькое расстояние. И потом, если деревья на берегу, то ловить придётся взабродку, т.к. мушка забрасывается кольцевым забросом.

Я: Это как раз здесь и подходит, поскольку хариуса ловишь почти исключительно в взабродку.

Сергей: Плюс ко всему, когда шнур начинаешь раскручивать, он очень шумит.

Путь Твой в море, и стезя Твоя в водах великих, и следы Твои неведомы.

Пс.76:20.

25.07.98.

Ходовой день по канаве (извините, по ручью), именуемой Салиховюган или Альбертручей. За что мы по 50 грамм спирта выпили – больше бугор не налил! Сказал, что мало упихались. При прохождении ручья Валера заметил, что сюда зеков надо на перековку посылать, и засчитывать им месяц за год.

Вчера стояли на классическом месте Алика. Им было сказано, что идём два часа до ручья его имени (шли 3,5 часа на верёвочке). Шли, изменив порядок: Алик с Сергеем впереди, затем мы с Сявой. Валера пошёл сзади, сказав, что ему легче идти, если сзади никто не подпирает. Мне пришлось сменить портянки: натёр ногу. Львович бежит как лось, угнаться за ним совершенно невозможно, (ремарка Валеры по этому поводу – ну и здоров мужик!). Наконец дошли до ручья имени понятно кого. Утки разогретые с утра в котелке оказались тёплыми. Валера, правда, сказал, что это не утки, а хлопунцы, и нужно называть вещи своими именами! Откушали кофейку. Алик от щедрот по 5 конфет выделил: значит, предстоит серьёзная нагрузка.²⁴ Как оказалось впоследствии, очень даже кстати: без конфет не дошли бы точно!

И попёрли мы по этому ручью. Сначала Алик хотел тащить с Сергеем две байдарки – свою и Тихонова. Но ничего не вышло, пришлось перекомпоновать экипажи: Львович как самый могучий пошёл в паре с Тихоновым, а Валера перешёл ко мне в замыкающие. При перекомпоновке Сява положил свой накомарник²⁵ на байду Алика, и Алик с Сергеем ушли вперёд. Сява же, не обнаружив средства защиты, решил, что он оставил накомарник в устье ручья, где был перекус и побежал туда. Это вызвало небольшую задержку. Наконец разобрались и пошли. У меня от ручья ассоциации с фонтаном «Шахматная горка» в Петергофе. Правда, здесь горки не окультуренные, но для этого Пётр I нужен. По этим каскадам тащились: 12³⁰ вышли, а пришли в озеро – Алик в 17³⁰, две остальные байды в 18¹⁵. Шесть часов шли по ручью, который по карте составляет меньше пяти километров. Но на карте – это прямая линия, а что на самом деле – каждый фазан знает.

(Слава рассказывает, что когда он бегал за якобы оставленным накомарником, то видел по нашим головам как близко друг от друга мы идём, хотя по времени мы друг от друга далеко! Напрямую – метров двести, не больше. А пешком топаем, будьте любезны!)

В конце ручья спад воды стал поменьше – сели на вёсла. Сергей прокомментировал: «Такое впечатление, что здесь мелиораторы поработали. Боковых ям и канав миллион! Как шаг сделаешь, так падаешь в эту канаву!». Замечу, что наше сообщество²⁶ чётко делится на две категории: кто падает, и кто не падает! Мы с Сергеем принадлежим к первой. Падения тоже бывают двух видов: падения в ямки по берегам, и падения в реку. Сегодня падали в реку с последующей заливкой сапог Тихонов, Валера, Сергей. Вчера мы с Львовичем, причём я два раза. Всегда сухой (проскакивает между капелек, как Микоян) один Алик.

Привожу диалог по поводу прохождения Альбертюгана (народная лексика сохраняется).

Алик: Ну вот мы сегодня с Валерой тащили две байдарки. Ну, в среднем сколько каждая байдарка килограммов весит? Ну, гружёная? Допустим по 150. Слушай! Мы с ним тащили две байдарки – триста килограмм! Чуть не померли!

Сергей: И я сзади помогал. При этом у меня такая мысль была в собственном мозгу: мы прошли 300 метров за час. А нам нужно несколько километров! Так легче здесь помереть к чёрту! Но идея Славина была. Надо расцепить. И мне говорят: «Подойди к Алику. Он тебя слушает. Предложи ему развести эти байдарки. (Общий смех)».

Алик: Ну, это чисто экспериментально! Кстати говоря, мужики! Вот я когда здесь втроём ходил, один человек стоял. Я две байдарки цеплял. Но, правда, та байдарка была легче потому, что там шёл один человек и груза было меньше. И мне было легко. Т.е. мы вдвоём зацепили и пошли!.

Львович: Алик, а лет тебе сколько было?

Алик: Это лет 10 тому назад.

Общий дружный смех!

Алик: А! Хотите сказать, что я уже постарел.

Львович: Алик! Ну, извини меня!

Я: Алик! Я чувствую, что мне уже не 36!

Алик: А я пока ощущаю, как будто мне 19!

Общий смех.

Я: Не ври! Ты хочешь себя ощущать, а объективно...

Алик: А объективно я пока делаю всё то, что в 19 лет делают!

Я: Это кто говорит?

Алик: Я говорю.

Я: А другая сторона что говорит?

Общий бурный смех.

Сергей: Что нам горевать о прошедшей минуте и думать о грядущем. Надо жить сегодня. Прошедшую минуту не вернуть. Будущую минуту никто не предрекает. А вот сегодняшняя... А вот посмотрите – снег лежит на горах !

Я: Самое главное не сказали! Мы же вышли на озеро! Урал виден! Да ещё какой! Да ещё восточные склоны.

Сергей: Я специально смотрел в подзорную трубу. На эти белые пятна, и думал сначала, гуси это, что ли? И серые утки сегодня летали! Когда вошли в это озеро.

Львович: Озеро мёртвое. Мы пришли и две штуки всего видели.

Сергей: Да ты что? Мы когда сюда вошли – их знаешь сколько было? Очень много!

Я: Да они все на пойменных озёрах сидят. Там озерки маленькие, тундровые. В них для птицы очень много корма.

Сергей: Все гнездовья под берегом.

Ибо у меня пять братьев; пусть он засвиде-тельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения.

Лук.16:28.

27.07.98.

Днёвка. Лежу в Энцефалитке и рассказываю о буйном вчерашнем дне – 26.07.98 – воскресенье. Ходовой день. Это был самый тяжёлый день из пока пройденных! Тяжелым не по сложности, просто все устали: накушались в этот день достаточно. Итак, что же происходило?

После стоянки на Отдыхе проснулись в пять с небольшим. Собирались, как обычно, около трёх часов, и около восьми отчалили. Погода стоит хорошая, солнышко, но комарья до чёртиков. Правда, скоро поднялся ветер, и стало полегче.²⁷ Пересекли Отдых по волне и вошли в протоку. Это была самая лёгкая из проток в течение дня. Всего их было три. Протока такая, что байда только-только вписывается в повороты. Приходится либо нос протаскивать, либо кормой вертеть. Течение в протоке встречное, т.е. это ещё Хольцюган. Тащились по этой протоке больше трёх часов, и вышли в озеро Сюрприз. Пройденная протока была отчасти прочищена москвичами, они даже кое-где ветки рубили.

На Сюрпризе вышли на открытом мысу посредине озера. Мыс весь из торфяника на льду, торф подтаял, обвалился и обнажил вечный лёд (есть фотографии).²⁸ Вверху на мысу масса морошки, на треть спелая. Сфотографировались «Зенитом» все вместе, поснимали камерой – благо ветерок и солнышко, так что мошка не очень досаждала. Покормились от души ягодой-морошкой и пошли дальше. На противоположной стороне озера стоянка «коллег». Яркие палатки, тент, люди ходят. Байдарка идёт к их лагерю от второй протоки (на солнце издалека сверкают лопаты), видимо, плавали на разведку.

Направление движения – на вход в протоку. Ветер усилился, волна стала существенной, и даже стало заливать. Напомню, что по-прежнему Львович идёт с Тихоновым, а я с Валерой. Пришлось идти по странной зигзуге, выходя ближе к берегу. На Сюрпризе Сергей убил двух чёрных уток. На озере Покатом мы их съели с кулешом, много мяса, очень вкусно. Пересекли Сюрприз и вошли в протоку, длина которой, по словам Алика, около 200 метров. По прямой, может, так оно и есть! А реально, в большей части этой протоки байда в повороты не вписывается – приходится заносить всем коллективом нос байды на берег, заносить в поворот, а затем протаскивать на руках дальше.²⁹

На выходе из протоки в Покатое плеснулась рыбина. Алик говорил, что здесь в былые времена они всегда на спиннинг ловили. Он взял спиннинг и стал бросать. Сява тоже начал кидать. Ну, и я к ним присоединился. Мелко и илисто (до колен), приходится отходить от берега метров на 25. Бросил один раз, и одновременно вдруг всплеск в стороне. Сразу же бросил туда. Щукарь пошёл за блесной, но то ли не стал брать, то ли промахнулся. И только на четвёртом забросе взяла! Это первая щука в этом походе, что крайне удивительно!

Пересекли Покатое и остановились у входа в третью и последнюю в этот день протоку. Протока эта ведёт в озеро Чистое. Тихонов на берегах нашёл хороших грибочков, (с грибами и щукой вечером сварили уху.) Перекусили холодной манной кашей и вошли в последнюю протоку.

Эта протока оказалась очень лихой! Кусты её совсем зажали. Заросла она напрочь, так что через заросли проходилось просто продираться. Слава богу, что рубить ещё нигде не пришлось (видны старые порубы и пропилы). Байды в протоку вписываются только-только. Плывём уже по течению, через некоторое время начинаются камушки, переходящие в шиверку (если этот термин подходит к ручью полтора метра шириной).

Проходили все нормально, но за пять минут до выхода в озеро продрался Алик. При повороте елозили по подводному дереву, на сучке и продрались достаточно здорово! Когда мы подплыли, их вещи уже были навалены кучей на берегу. Клеились, фотографировались, снимали камерой. Почти сразу же после того, как пошли дальше, у Алика опять пробоина! На этот раз сбоку, камнем. Попытались клеить, но было уже поздно (около 22⁰⁰), очень влажно – садился вечерний туман, и не могли толком просушить место склейки. Мучились-мучились, а потом разобрались, что находимся совсем рядом с озером, и решили остановиться у выхода в озеро, хотя обычная стоянка (с камушками для бани!) на другом берегу. Прошли на двух байдах к биваку. Шмотки из продранной байдарки Алик с Сергеем перенесли на руках в лагерь, а байду оставили до утра. (Пока все спали, Алик с Сергеем рано утром байду перетащили в лагерь и уже клеят.) Так что получилась вынужденная днёвка.

С установкой лагеря возились очень долго, все умотались до такой степени, что никто не помнит вкус похлёбки, которую я сварил вечером, но съели всё (мне было интересно, была грибная похлёбка со щукой). Вечером Валера поставил сетку, но ничего не попалось. Утром они с Сергеем ездили ещё раз проверять, и привезли «золотую рыбку» – попал единственный окушок!

Слава приболел, лежит в палатке, хотя баню обещал сделать. Накануне, напомню, устали все и, хотя, по «соточке» накатили, утром я себя чувствовал разбитым. Какая-то отрешённость накатила, хотя сейчас уже отошёл. С утра сверкало, гремел гром. Поставили тент, под него энцефалитку – в комфортности подобного построения уже все убедились; в энцефалитке, кстати, я и диктую. Гроза прошла стороной, и дождя не было, а ветер повернул – был юго-западный, стал северо-восточный. Небо чистое, ветра сильного нет и мошки предостаточно! Но меньше, чем вчера.

...и взял Давид весь мелкий и крупный скот, и гнали его пред своим скотом и говорили: это – добыча Давида.

1Цар.30:20.