Глава 33 Англо-русское стратегическое сотрудничество. Наступление Баратова на Каср-э-Ширин, апрель-май 1916 г.

Как уже было сказано, русская императорская Ставка весной 1916 г. не имела ни малейшего желания брать на себя стратегическую инициативу на Турецком театре войны. На Западном фронте готовилось большое наступление, и все внимание генерала Алексеева и его штаба было сосредоточено на его подготовке. Кавказская армия, несмотря на свои блестящие победы, поддерживала состояние активной обороны.

Особенностью Первой мировой войны являлось то, что значение наступательной инициативы на Ближнем Востоке понимали только британцы. Для них был характерен традиционный морской подход к стратегическим проблемам, в то время как русские и французы придерживались континентальной концепции. Если рассматривать всю Первую мировую войну в целом, то становится ясно, что операции в Дарданеллах (хотя и не достигшие своих главных целей) постоянно ослабляли турецкую армию как ударную силу²⁴⁹.

В то же самое время она отвлекла на себя основную часть турецких дивизий, когда русские подверглись жестокому прессингу в Польше. Поэтому Дарданелльская кампания на два или три года отсрочила оккупацию Кавказа центральными державами. Обосновавшись летом 1918 г. на Кавказском перешейке и на берегах Каспия, немцы и турки поняли, что прибыли сюда слишком поздно и у них уже нет сил, чтобы воспользоваться экономическими ресурсами и стратегическими перспективами этого региона. Аналогичным образом британские операции в Ираке сдерживали турецко-германское наступление через Персию к границе Афганистана. В последнем, где внутренняя обстановка для центральных держав складывалась относительно благоприятно, немцы могли бы создать отличную передовую базу для действий против Индии и Туркестана. Таким образом, британские кампании в Палестине, Сирии и Иране, а также операции союзников в Македонии внесли весомый вклад в окончательный разгром центральных держав. И это действительно так, поскольку главной целью германской политики был Drang nach Osten, и срыв всех планов в Азии должен был подействовать на нее как кислота, разъевшая все военные и пангерманские амбиции в Германии.

В течение 1916 г. Британия не ощущала особой заинтересованности своих союзников в развитии стратегической инициативы на Ближнем Востоке. Особое равнодушие проявили французы; именно на них лежит ответственность за отказ от предложений действовать в Киликии, где перспективы эффективного сотрудничества британской и русской армий против Турции были наиболее реальными.

Весной 1916 г. новое политическое соглашение утвердило принципы русско-британского военного сотрудничества в Персии (4 марта), обеспечив некоторое усиление российского влияния в этой стране по сравнению с тем, что было предусмотрено в соглашении от 1907 г. Этому усилению очень помогли успешные действия экспедиционного корпуса Баратова, который в течение февраля и марта полностью разгромил части противника в Персии и захватил Керманшах. Это помогло защитить эту страну от турецко-германского вторжения. Присутствие Баратова в Керманшахе, расположенном всего лишь в 190 км от границы Ирака, позволяло наладить англо-российское военное сотрудничество не только в Персии, но и в самом Ираке.

Британская кампания в Иране началась неудачно – 22–25 ноября 1915 г. Тауншенд был разбит под Ктесифоном и отошел в Кут-аль-Амару. С 12 декабря англо-индийское соединение численностью менее 10 тыс. человек было окружено в городе Куте войсками турецкой 6-й армии (25 тыс.), которой командовал фельдмаршал фон дер Гольц. Эта новая турецкая армия²⁵⁰ оказалась достаточно сильной, чтобы продолжать осаду Кута и с успехом противостоять англо-индийским силам, которые шли вверх по долине Тигра на помощь Тауншенду²⁵¹.

Британцы получили подкрепление, но в феврале к туркам подошли две свежие дивизии (2-я и 6-я). Две новые попытки британцев прорваться к Куту закончились неудачей. Положение Тауншенда ухудшалось с каждой неделей, и он сообщил шедшим к нему на помощь войскам, что после 26 апреля капитуляции избежать не удастся.

В марте-апреле 1916 г. все внимание британского штаба в Ираке было приковано к спасению Тауншенда. Поэтому кажется вполне естественным, что идея сотрудничества с русскими была выражена в форме предложения о совместных действиях по снятию осады Кута. После захвата Баратовым Керманшаха (26 февраля) этот вопрос встал на повестку дня. Английское правительство вело переговоры с императорской Ставкой, была установлена прямая радиосвязь между Баратовым и штабом Британских сил спасения, а также между Баратовым и Тауншендом.

Надо сказать, это англо-российское сотрудничество в Ираке, ограниченное участием в снятии осады Кута, вызвало критику в штабе великого князя Николая в Тифлисе²⁵².

Штаб великого князя привык к огромным потерям на Польском фронте, и то затруднительное положение, в котором оказались немногочисленные англо-индийские войска, не произвело на него особого впечатления. Николай Николаевич придерживался мнения, что британцы решили подчинить свои планы в Ираке и Персии достижению, как ему казалось, престижной цели, без учета более широкой стратегической перспективы, о которой им следовало подумать. После второй неудачной битвы под Дуджайлой (9 марта), в которой участвовало более 3 англо-индийских пехотных дивизий и кавалерийская бригада, русские поняли, что посылать на помощь англичанам немногочисленные войска Баратова, состоявшие из 4 пехотных батальонов, 3 драгунских полков и нескольких казачьих формирований, нет никакого смысла. Странной казалась русскому командованию и пассивность Тауншенда, которая на самом деле объяснялась болезнями, косившими его войска. Желание тифлисского штаба рисковать небольшими силами Баратова угасало с каждой прошедшей неделей, особенно после того, как 1 апреля поступили сообщения о том, что постоянный приток подкреплений довел численность турецких пехотинцев до 40–50 тыс. при соответствующем количестве орудий. Немцы даже предоставили туркам одну эскадрилью.

Положение Баратова становилось сложным. Если бы он пошел в наступление через Загрос, то оставил позади себя сильно растянутую и плохо защищенную линию коммуникаций. Проблема снабжения в Керманшахе была сложнейшей, поскольку все необходимое приходилось доставлять в основном гужевым транспортом, а расстояние было равно 600 км. Войска Баратова, в основе своей кавалерийские, считались чрезвычайно мобильными. Но в специфических условиях войны и времени года в Персии и Ираке мобильность конницы оказалась под вопросом: отсутствие фуража ощущалась даже весной; в мае, когда началось персидское лето, кавалерия не могла полагаться на местные поставки корма. Его приходилось доставлять в основном с помощью животных, которые съедали значительную часть своего груза по пути. Даже имея в своем распоряжении большое число вьючных животных²⁵³, Баратов вынужден был до минимума ограничить выдачу хлеба бойцам, а лошади получали не более 2–5 фунтов ячменя в день²⁵⁴. Кроме того, вторжение в Ирак породило новую (для кавалерии) жизненно важную проблему снабжения водой.

1 апреля начальник штаба Кавказской армии (генерал Болховитинов) сообщил Баратову, что великий князь предложил ему подумать, что можно сделать в плане диверсии против Багдада. Войска казачьего генерала не имели самого необходимого для проведения летней кампании на равнинах Ирака. Требовалось распределить войска для защиты своих растянутых коммуникаций, проходивших по линии Керманшах – Кангавар – Хамадан – Казвин – Энзели. Баратову нужно было также отрядить соединения для захвата Тегерана, Кума, Кашана, Исфахана, Давлатбада, Сины и Бижара²⁵⁵.

Он выделил 2 пограничных батальона, 4 казачьих полка и ополченческие формирования для охраны своих коммуникаций, а для похода на Багдад – 2 оставшихся батальона, 3 полка драгун и 1 казачий полк с 4 орудиями на конной тяге: всего около 5 тыс. бойцов. Два оставшихся казачьих полка и 12 орудий на конной тяге оставили в Керманшахе в качестве мобильного резерва.

Фельдмаршал фон дер Гольц полагал, что сотрудничество между британскими и некоторыми русскими войсками может быть осуществлено в Северном Ираке. Когда части турецкой 6-й дивизии начали прибывать в Багдад, он направил 4 батальона с 12 орудиями на персидскую границу. В Кханикине создали передовую базу, а организацию обороны границы²⁵⁶ возглавил немецкий майор Бонн.

К 10 апреля Бонн сосредоточил 4 батальона 6-й дивизии в Каринде с небольшим резервом – 2 батальона в Каср-и-Ширине, находившихся в 20 милях от Кханикина. Последние представляли собой остатки войск, которые Баратов разбил во время своего марша на Керманшах. На обоих флангах Кариндской позиции и в ее тылу Бонн имел около 5 тыс. нерегулярных конников и 1 тыс. жандармов. Вся эта группировка явно не способна была сдержать закаленную в боях кавалерию Баратова.

Несколько недель из-за сложных вопросов организации тыла Баратов откладывал свое выступление. А тем временем в Куте несчастный Тауншенд был уже близок к отчаянию. Это может показаться странным, но британский командующий, похоже, ожидал от действий Баратова гораздо большего. С провалом третьей попытки снять осаду и истощением ресурсов Тауншенда настал момент для сверхусилия, и русские заверили своих союзников, что Баратов им поможет.

Баратов оказался готовым выступить только 20 апреля. Имея под командованием всего лишь 5 тыс. бойцов, он, конечно, не мог считать своей задачей марш на Кут-аль-Амару, однако надеялся сравнительно быстро достичь иракской границы, отвлечь часть турецкой армии от Кута и уменьшить количество препятствий, стоявших перед британским корпусом «Тигр». Если бы Баратов сумел начать свой маневр еще до конца марта, его диверсия могла бы оказаться успешной: во время последней попытки британцев снять осаду турки имели на позициях перед Кутом всего лишь 2 тыс. солдат. Туркам пришлось бросить в бой всех имевшихся у них людей, чтобы противостоять генералу Горринджу²⁵⁷. Если бы Баратов сумел достичь Кханикина 8 апреля, турки оказались бы в очень опасном положении. Но, несмотря на все свои старания, 28 апреля, то есть в тот день, когда Баратов еще только подходил к Каринде, Тауншенду пришлось капитулировать. На следующий день Баратов выбил отряд Шевкет-бея с Кариндских позиций, а через четыре дня достиг Каср-и-Ширина, где получил по радио сообщение о капитуляции Тауншенда.

Баратов остался с Кавказской кавалерийской дивизией и одним пограничным полком в Каср-э-Ширине. Его войска сильно страдали от непривычной жары и отсутствия хорошей воды, поэтому Баратов решил дать им отдых, реорганизовать снабжение и атаковать турок на позиции, на которую они отступили из-под Кханикина. Это решение имело гораздо более важные последствия, чем Баратов и его непосредственные начальники могли предложить. Оно предполагало, что англ о-российское военное сотрудничество не ограничится лишь снятием осады Кута.

В последние дни осады Кута и вскоре после его падения в Ираке произошли очень важные события. 19 апреля умер фельдмаршал фон дер Гольц, и командование 6-й армией перешло к наиболее способному из политических деятелей Комитета союза и прогресса, а именно 35-летнему дяде генералиссимуса, амбициозному и довольно умному Халил-паше, который стал героем зимнего вторжения в Азербайджан в первый год войны. Сам Энвер находился в инспекционной поездке в Ираке, куда он прибыл как раз ко времени падения Кут-аль-Амары. В середине мая в Багдаде – где он мог располагать советами германского генерала фон Лоссова – Энвер-паша должен был принять важное стратегическое решение. Его первым (и вполне естественным) намерением было бросить против британцев всю 6-ю армию²⁵⁸.

Но различные интриги и разные политические и личные факторы, как всегда, повлияли на решение генералиссимуса. Кампания против британцев в Южном Ираке показалась ему более трудной и менее перспективной, чем завоевание Персии. И мечтатель в Энвере снова взял верх над стратегом. Он решил наступать в Иране.

Турецкая 6-я армия была разделена на 2 армейских корпуса, XVIII и XIII²⁵⁹, а 4-я кавалерийская дивизия осталась в Мосуле прикрывать дорогу на Рувандиз. Под энергичным командованием Али Ихсан-паши²⁶⁰ XIII корпус получил приказ разгромить небольшие силы Баратова и вторгнуться в Персию, где Энвер надеялся создать национальную армию, что не удалось сделать немцам.

В результате если русская интервенция в Ирак не помогла спасти Тауншенда, то присутствие Баратова в Каср-э-Ширине стало фактором, подтолкнувшим впечатлительного Энвера устроить экспедицию в Персию и заставившим его разделить на части 6-ю армию. А неспособность 6-й армии быстро разгромить войска генерала Тода дала британцам передышку, во время которой можно было подготовить сильную армию для последующего марша на Багдад. Таким образом, первый опыт англо-российского стратегического сотрудничества на Ближнем Востоке оказался успешным.