4. Наука и обыденное познание

Все люди, в том числе и ученые, львиную долю своего времени проводят, подчиняясь законам повседневного мира. Научное же видение не может стать непременным достоянием каждого:

Во-первых, повседневный мир - это мир чувственно-конкретный, материальный, события в нем протекают так, что всегда обладают индивидуальным рисунком, единственностью и неповторимостью. Живя повседневной жизнью, мы не теоретизируем, и опыт показывает, что попытка мыслить теоретически при разборе житейских ситуаций нередко вырождается в беспомощную схоластику, далекую от возможностей разрешения проблемы.

Во-вторых, повседневность субъектоцентрична. Индивид как эмпирическое существо неизбежно субъективен, поскольку он партикулярен, частичен, не равен миру как целому: для поддержания своей жизни он нуждается в заботе о самом себе. Индивида ведут его непосредственно ощущаемые потребности и производные от них цели и ценности. В обыденной жизни мы все естественно отсчитываем «от себя». Всеобщее касается нас лишь постольку, поскольку, так или иначе, затрагивает наши собственные интересы.

В-третьих, в повседневности мы преследуем свои конкретные цели, стремимся получить результат, действует прагматически. Конечно, и здесь есть такие феномены, как созерцание, искусство или игра - времяпровождение и занятия, лишенные прямого практического интереса, однако, они лишь оттеняют общую прагматичность обыденного мира. Кстати, они прекрасно вписаны в повседневность потому, что зачастую тоже чувственно-конкретны, позволяют сознанию пребывать в привычном состоянии.

В-четвертых, образ действительности, возникающей в трактатах и размышлениях ученых разительно отличается от ее образа, создаваемого обыденностью. Речь идет о «высокой науке» - области фундаментальных исследований, которые часто выступают синонимом научного познания как такового.

Прежде всего, приобщенность к науке отправляет нас из чувственно-конкретного мира в мир теоретических абстракций, обобщений «высокого полета«. «Абсолютно твердое тело« физиков, квазары астрономов, материя и дух философов - все это руками не пощупаешь.

Понятийный аппарат науки оказывается чужд повседневному размышлению. Разреженный воздух теоретических вершин не дает дышать тем, кто привык считать деньги, а не думать об их природе, греться на солнце, а не выяснять его термофизику, общаться, а не вскрывать тайные пружины общения.

Научный взгляд на мир требует выхода за пределы частной точки зрения и стремления увидеть действительность объективно, независимо от наших желаний и воли. Ученый должен игнорировать свои амбиции, жажду во что бы то ни стало отстоять правоту собственной гипотезы, он обязан здраво и критически отнестись к результатам эксперимента, выяснять истину, независимо от того, нравится она ему или нет. Точно так же исследователь общественной жизни, по идее, должен отрешиться от своих социально-групповых, этнических и религиозных установок, от политических симпатий и антипатий, чтобы увидеть общество и историю «такими, как они есть». Общезначимая Истина может явиться только тому, кто преодолел естественный эгоцентризм, свойственный обывателю. Между тем абсолютное большинство людей не могут и не хотят игнорировать собственные убеждения и предрассудки. Поэтому наука с ее бесстрастным описанием оказывается для них сферой действия чудаков «не от мира сего«. Впрочем, каждый ученый является в то же время и обывателем - «человеком повседневности«, поэтому и в среде самих ученых строгое требование «объективности« не выполняется никогда. Стоит заметить, что постмодернистский отказ от понятия истины применительно к науке очень сближает ее с обыденным сознанием, для которого вполне нормально, что «каждый кулик свое болото хвалит».

В отличие от обыденной жизни «высокая наука» сама по себе не содержит прагматической цели. Она осуществляет познание, которое в рамках исследования выглядит самоценным. Астронома интересуют процессы в далеких туманностях, энтомолога - строение насекомых, математика - решение теорем. Сделать открытие ранее неизвестного закона - высшее достижение науки, ибо она стремится ни к чему иному, как к выяснению закономерностей мирозданья и выражению их на внятном понятийном языке или с помощью математического аппарата. От одной взятой познавательной вершины ученый-теоретик движется к новой, не задаваясь специально вопросом о том, как, где и когда его открытие может принести прагматический эффект, непосредственную пользу. Другой вопрос, что в современной науке возникли прикладные пласты. Они подхватывают открытие и начинают то так, то эдак применять его к человеческим интересам. Но если сосредоточиться на самих открытиях, окажется, что их сугубая непрагматичность, оторванность от обыденности делает их в значительной степени чуждыми повседневному сознанию. У человека, погруженного в обыденность, нет ни интереса, ни времени для внедрения в объективные характеристики Вселенной, он заботится о своей судьбе, и его трудно упрекать за это.

Наука говорит на другом языке, чем обычные люди (не ученые). Причем у каждой науки свой специфический язык, нередко включающий множество современных иностранных и древних латинских слов. Его надо изучать так же, как изучают язык другой страны, и без такого изучения оказывается невозможно понять ни одной страницы, а порой - ни одной строки. «Высокая наука» не может быть прямо востребована неподготовленным человеком, он, что называется, обломает об нее зубы, если примется грызть ее гранит. «Средний человек» глух и нем в разговоре с ученым на его наречии, ибо он не в силах ни услышать, ни ответить. Наука может быть востребована повседневностью только в своих адаптированных и преобразованных формах, делающих ее пригодной для «среднего человека». Человеку повседневности остается только «следовать рецепту». Ему не надо обладать знанием свойств вещей, всей той сложной системой представлений, которой владеют ученые и ради постижения которой они учатся много лет. В сущности современный «средний человек» может позволить себе оставаться неучем, не случайно во многих странах, где качество образования падает. Обыватель надеется на калькулятор, компьютер и ученых-профессионалов, которые, следуя логике разделения труда, заботятся о приращении познания. В связи с тем, что современный мир является рыночным, то, следуя законам рынка, он чаще всего требует от науки реализации именно ее прикладных возможностей. Поэтому фундаментальные исследования нередко оказываются отодвинуты на задний план. Все это означает, что представление о всеобщем распространении «научного сознания» является утопией. Научное сознание - почти всегда узкоспециализированное сознание, оно связано с особым типом восприятия и осмысления действительности, мало похожим на обыденное переживание мира.

Однако было бы несправедливо совсем отлучать современного обывателя от науки, он все-таки живет в «онаученном мире», где практически все предметы созданы с участием научных разработок. Поэтому вторая форма востребованности науки повседневностью - популяризированное научное знание - отвечает познавательной потребности человека, удовлетворяет любознательность, занимает, развлекает, т.е. осуществляет функции, связанные с отдыхом и личностным развитием.

Такая популярная наука способная быть воспринятой читающими массами. Хороший научно-популярный журнал вроде отечественного издания «Знание – сила» способен ознакомить свою аудиторию со многими современными научными проблемами, выявить их ядро, сердцевину, но достигается это за счет того, что главные научные идеи в прямом смысле слова перекодируются из одной системы обозначений в другую, переводятся с языка «высокой науки» на ясный и бойкий язык, доступный массовой аудитории. Упрощения при этом неизбежны.

Хотя общепринятым эталоном научности являются точные науки, нельзя закрыть глаза на существование гуманитарных и социальных наук. Они обладают собственной развитой системой идей, не менее сложным, чем у «естественников», понятийным аппаратом, альтернативными концептуальными решениями наличных практических проблем. В силу своих особенностей, социогуманитарные науки могут быть востребованы повседневностью в форме идеологий, которые вовсе не сводятся к сфере политики, а являются совокупностью ценностных установок и сознательно разделяемых взглядов. Людям необходимы мировоззренческие ориентиры. Если в прошлом главными носителями идеалов, ценностей, значимых целей и объяснительных схем были традиция и религия, то в эпоху крушения старых кумиров ими становятся идеологии, фундированные философско-теоретическими гуманитарными разработками.

Наука и техника. Для обыденного сознания представляется очевидным, что техника и ее роль в обществе является предметом че­ловеческого внимания с момента своего возникновения. Однако это не так. Лишь с возникновением технической цивилизации и, более того, по достижении ею уровня зре­лости, в XIX в. возникает то, что можно назвать проблемой техники. Гегель попытался ответить на вопрос «что значит техника?», предложив свою знаменитую формулу: человек ставит между собой и природой предмет природы и заставляет их вместо себя надрывать­ся в работе. Маркс ввел понятие «производительные силы» и указал на революционизирующую роль техники в развитии общества.

В том же XIX в. было переосмыслено понятие челове­ческой телесности. Было выяснено, что человек обладает не только органическим телом, в котором «локализуется» человеческий дух, заключена его индивидуальная душа и которое являет собой совокупность его органов, начиная с рук, ног, мозга, нервной системы в целом, и кончая диф­ференцированной чувственностью. Наряду с органическим, он имеет и неорганическое тело, как бы продолжающим первое, каждый его «естественный» орган. «Тело» общественного человека — это органическое тело вместе с теми искусственными органами, которые он создает из вещества внешней природы, «удлиняя и многократно уси­ливая естественные органы своего тела» (Э. Ильенков).

В числе этих многократно усиливающих человека искусственных органов находится то, что мы называем тех­никой. В современную эпоху мы имеем массовое производство сложных технических устройств, проникающих во все сферы деятельности. Поэтому эту эпоху называют еще технотронной эпохой. По этой же причине область дей­ствительности, для которой характерно применение тех­ники, называют техносферой, по аналогии с биосферой, ноосферой и т.д.

Современная техника является практическим приложе­нием науки и составляет с ней сложный симбиоз. Этот симбиоз — главное средство развития современного обще­ства. В силу чего общественный прогресс часто рассматривается прежде всего как научно-технический. В обществе сформировалось три подхода к технике: нейтральный, положительный и отрицательный (технооптимизм и технопессимизм). Сциентист заворожен развитием науки последних 200 лет и ставит свою жизнь в зависимость от науки. Наука действительно очень многое дала обществу и человеку: в этическом, эстетическом и ином плане. Вместе с тем сциентистская ориентация содержит опасность дегуманизации человеческого общества. Антисциентисты справедливо отмечают, что даже в математике существуют парадоксы, своего рода «бородавки». Они говорят, что до революционности и гармонии науке далеко. Именно наука разработала теоретические и эмпирические основы оружия массового уничтожения. Она способна в нашем веке съесть все ресурсы общества. Она превратилась в самоцель общественного развития. Для нее характерен дух буржуазности. Антисциентисты делают акцент на религию, ставят в центр ориентации отнюдь не науку. Центр антисциентизма – экзистенциализм. Ныне наблюдается сближение идей сциентизма и антисциентизма.

Наука лишь открывает, но не несет ответственности за использование ее результатов. Однако сами ученые, несомненно, несут моральную ответственность перед человечеством за свою деятельность. Ученый всегда несет огромную моральную ответственность за последствия применения научно-технологических разработок.

Повседневный мир - это мир чувственно-конкретный, материальный, события в нем протекают так, что всегда обладают индивидуальным рисунком, единственностью и неповторимостью. Повседневность субъектоцентрична. Научный взгляд на мир требует выхода за пределы частной точки зрения и стремления увидеть действительность объективно, независимо от наших желаний и воли.

Отличие обыденного языка общения и языка науки. Наука как форма профессиональной деятельности. Наука и техника. Проблема «телесности« в науке. «Тело» общественного человека — это органическое тело вместе с теми искусственными органами, которые он создает из вещества внешней природы, «удлиняя и многократно усиливая естественные органы своего тела» (Э. Ильенков). Современная техника является практическим приложением науки и составляет с ней сложный симбиоз. В обществе сформировалось три подхода к технике: нейтральный, положительный и отрицательный (технооптимизм и технопессимизм).