Колыбельные песни

Смотри также: Тексты колыбельных песен

Термин «колыбельная песня» – «нуны веттан гур». произошел от слова "веттаны" – качать, укачивать (букв.: мелодия, напев укачивания ребенка). Колыбельную поэзию принято считать одним из самых древних жанров фольклора. Эти песни просты, состоят из нескольких слов, переходящих постепенно в устойчивые формы. Пение таких песен сопровождалось покачиванием колыбели, что в древности могло иметь значение магического ритуала.

Песни сопровождали человека всю жизнь — от рождения до самой смерти. Мать пела ребенку колыбельные песни, ближней целью исполнения которых было успокоение и усыпление ребенка, обеспечение ему хорошего сна и отдыха, так необходимых для здоровья ребенка. Более важное значение колыбельных песен заключалось в создании благоприятной основы для последующего воспитательного воздействия на ребенка, в том числе и эстетического, так как колыбельные песни дают веками утвердившееся в сознании народа картину понимания красоты труда, человека, его внутренних качеств, природы и т. д. Многолетняя практика целенаправленного исполнения колыбельных песен подсказала матерям более продуктивное время и возрастной период их использования: они адресованы детям до 2—3 лет. Начиная примерно с 5—6 лет, дети уже сами пели свои, детские, песни[2].

Все детские песенки приспособлены к потребностям детского существа, к особенностям его психики. Текст и мелодия несложны, но выразительны, и легко воспринимаются детьми. Колыбельная песня служит для успокоения, усыпления малыша и тесно связана с колыбелью.

Удмуртские колыбельные песни делятся на песни с импровизированным текстом и на песни, текст которых устойчив. В удмуртском детском фольклоре, как и в фольклоре других финно-угорских народов, а также и в русском, выделяются три группы колыбельных песен, отличающихся друг от друга по степени сложности. В первой важна мелодия, они состоят из повторения убаюкивающих звуковых сочетаний. Во второй группе тексты колыбельных песен усложняются. В таких песнях мать, обращаясь к своему ребенку, сулит что-то приятное. Песни, полностью построены на обращении к ребенку, уже хорошо понимающему речь матери и реагирующему не только на голоса, но и на ее слова, относятся к третьей группе. Последние в свою очередь делятся на два вида: а) песни о будущем ребенка; б) песни о заботах матери.

У удмуртов, как и у других народов, ребенка с ранних лет готовили к трудовой деятельности. Все это нашло отражение в содержании колыбельных песен, где мать поет о будущей жизни ребенка, когда он станет помощником своим родителям: "Изь, изь, нуные; Зарни бугоре; Бадӟым будод, тӥр кутод; Тэле мынод, пу ваёд; Анай-атайдэ сюдод". - "Спи, спи, мое дитё; Золотой мой клубочек; Большой вырастешь, топор возьмешь; В лес поедешь, дров привезешь; Родителей прокормишь".

Поэтические образы удмуртских колыбельных песен знакомят детей с окружающей действительностью, с животным и растительным миром. У удмуртов излюбленными образами колыбельных песен, как и у русских, являются голуби - "дыдыке".

Для колыбельных песен удмуртского народа характерны различные поэтические определения – эпитеты, играющие большую роль в создании ярких красочных образов, привлекательных для детей. Постоянным является эпитет "зарни" – "золотой", который часто употребляется со словами "бугоре", "комоке" – "клубочек", "комочек".

Нередки случаи употребления в колыбельных песнях сравнений. Обычно они создаются при помощи служебного слова "кадь" – словно, будто, ровно: "Бай, бай, нуные; курка куды кадь дӧдьыед; Горд атас кадь валъёсыд..." - "Баю, баю, мое дитё; Словно индюшечье лукошко твои сани; Словно красный петух твои лошадки..."

Женщина-удмуртка сравнивает своего ребенка яблоневым цветочком - "улмопуысь сяськаен". Пример сравнения ребенка с растением в фольклоре различных народов позволяет ученым утверждать, что подобные аналогии наиболее архаичны и восходят к мифологическому мироощущению. Особая выразительность и эмоциональность колыбельных песен удмуртов создается употреблением притяжательных суффиксов, придающим словам-обращениям ласкательное значение: "чебере", "гыдыке", "нуныкае" – "красавчик мой", "голубочек мой", "дитя/дитятко мое"[23].